Чтение онлайн

– Довольно говорить о делах, тем более о таких печальных, – глубоким голосом произнесла она, – сегодня мы здесь ради музыки и удовольствия.

Она хлопнула в ладоши. Часть лотийских рабынь принялась освобождать столы, другие выносили основные блюда. Пока девушки умещали на столе огромного запеченного павлина и фаршированных орехами молочных ягнят, консул откинулся назад и, подумав, повернулся к Публию.

– Приведи ко мне раба твоего брата после выступления в Сенате, – Тит Корвин повернулся к Публию, – вдруг в словах Центо и правда есть зерно смысла. Выйдет хорошая история. А если нет, от него все равно стоит избавиться, пусть не компрометирует мальчика.

Сердце Луция бешено колотилось. Он вцепился в неровный край щели, вдавливая пальцы в камень, и не мог заставить себя пошевелиться. Отрешенно следил за тем, как оживляется пир и патриции, причмокивая, растаскивают куски мяса по тарелкам, пока не поймал взгляд Талии. Она усаживалась с кифарой, готовясь к выступлению, и смотрела прямо на него, хоть и не могла знать, ушел он или остался. Впрочем, почему не могла – наверняка догадалась, что никогда Луций не упустит шанса узнать то, что знать не должен.

В ее глазах была тревога и безмолвный призыв – беги.

Луций побежал. Рванул по узкому коридору, угадывая направление по очертаниям комнат, которые видел сквозь щель. Внутренние коридоры ветвились. Они были в каждой стене Лотии, и Луцию пришлось замедлиться, чтобы не сбиться с пути. Ярость отступила и приглушенно клокотала в груди. Он думал.

Орхо с ним не видели уже пару недель. Если он уйдет сейчас, можно будет сказать, что его нет уже давно. Единственные, кто может свидетельствовать об обратном, – дядины домашние рабы. Вряд ли Публий станет дотошно их расспрашивать. Но их молчание стоит купить. Еще стоит купить нового раба. На Нижних улицах, чтобы не засветиться на популярных рынках. Лучше девицу посимпатичнее – раз уж его считают наивным оболтусом, пускай считают и дальше, что он сменял раба-охранника на девку, которая будет греть ему постель. А Орхо отправить в Тиришар или Сегман. Тогда они оба будут в безопасности. Исчезнут кошмары. Изменится будущее.

С Марком Луций разберется позже. Мысли о мести тешили ненависть, поселившуюся в груди, превращали ее рокот в ласковое урчание. Пробираясь к покоям Талии, Луций чувствовал, как от злой улыбки сводит скулы.

– Какого хера ты здесь делаешь?

Он вздрогнул.

Низкий ледяной голос с характерной хрипотцой раздался прямо над его ухом, и он сжался, увидев сквозь щель металлический блеск платья госпожи Клио.

В его голове пронесся десяток возможных оправданий, и он уже открыл рот, чтобы выдать самое нелепое…

– Вышел проветриться, – голос Гнея Арвины сочился ядовитым гневом, – посмотреть, как живет шлюха, которая клеится к моему сыну.

Он стоял у открытой двери покоев Талии.

– Ах да, твой единственный наследник, – мурлыкнула госпожа Клио, – позаботься о том, чтобы он держал член в штанах.

Гней сорвался с места и занес над ней руку. Она перехватила его локоть и заломила, швыряя сенатора в стену в шаге от Луция. Тот отшатнулся и задержал дыхание, боясь произвести хоть шорох.

– Тебе самой не противно, Сайна? Класть свою дочь под него, – процедил Гней сквозь зубы.

– Много чести, – на ее губах расцвела пугающе нежная улыбка, – поработай над вторым. Впрочем, погоди, ты же не можешь.

– Ты сука. Дикая гнилая сука.

– Сука завела себе хозяина. И сейчас он зовет тебя к ноге.

Госпожа Клио отступила к стене, с насмешливым поклоном пропуская Арвину. Тот одарил ее тяжелым взглядом, но вышел. Сайна отправилась следом.

Луций наконец выдохнул.

Дождавшись, когда стихнут шаги, он добрался до конца щели, который располагался в комнате Талии, начертил открывающую печать и наконец вырвался из узкого каменного лабиринта.

На письменном столе Талии лежал ворох исписанных листов с перечеркнутым и вымаранным текстом – черновики письма. Похоже, два его друга влипли в весьма трагичную любовную драму. Два его последних друга. Луций достал из пояса запечатанное письмо Талии. Может, не стоит отдавать его Праймусу. Если отец ограничит его, парень помучается и оставит свою идею, да и Талия тоже. Время гасит страсть, она затухает без подпитки, как прогоревшие угли.

Луций ловко спустился по стене, нашаривая пальцами знакомые выступы. Спрыгнув во внутреннем дворе Лотии, он вдохнул холодный туман и направился домой узкими проулками. Он бережно нес свою уверенность, точно воду в пригоршне, проговаривая в голове то, что собирался сказать. Замер у прорехи в заборе. Помедлил. Нырнул в густые лианы плюща. Липкие листья цеплялись за волосы. Выбравшись из ограды, Луций вздохнул и двинулся к дому.

Шорох заставил его поднять глаза. Орхо спрыгнул прямо перед ним с широкой ветви вяза и потянулся к его волосам, чтобы вытащить застрявшие листья.

Он перехватил его руку и дернул на себя.

– Когда ты собирался сказать мне, что ты из семьи кагана?

17

Такие, как мы

Орхо не отвел взгляда и не отступил, но Луций пальцами почувствовал, как его мышцы на мгновение одеревенели, – и понял, что догадка оказалась верна.

Со всеми, кроме него, Орхо вел себя как человек, который не просто привык к власти, а никогда не сталкивался с необходимостью доказывать, что имеет на нее право. Он не был военным, который поднимался по службе, не был знатью, над которой всегда есть кто-то знатнее. Такое ленивое могущество бывает только у тех, кто родился править.

– Твоя догадливость раздражает, Эдера, – усмехнулся Орхо. Особо раздраженным он, впрочем, не выглядел. Скорее на его лице читалась легкая досада. – И что же меня выдало?

– Гонор, – Луций сжал его запястье, – зачем такому человеку притворяться моим рабом? Что тебе надо от меня? Это из-за моего отца?

Что за выражение появилось на лице Орхо, Луций понять не смог. Его глаза сверкнули зелеными искрами, словно в костер бросили щепоть медного купороса. Он помедлил, а потом аккуратно убрал пальцы Луция со своей руки.

– Идем в дом, – сказал он, отвернувшись, – здесь холодно.

Луций схватил его за рукав.

– Ответь мне.

– Ну что я сделаю? Сбегу, не дав тебе ответов? Было бы глупо делать это сейчас, не находишь? – Покачав головой, он двинулся к сияющему в темноте проему, вынуждая Луция либо отпустить его, либо послушно тащиться следом. – С тем, что я не планирую тебя убивать, мы давно разобрались. Это было бы куда удобнее сделать тут, впрочем.

– Ты успеешь придумать, что соврать.