Чтение онлайн

Он ушел, оставив Марка в одиночестве. На его лице сияла улыбка – на этот раз искренняя.

Репутация – воистину великая вещь. Даже дурная репутация может сыграть на руку. Первую часть своего плана Луций разыграл блестяще. Он солгал лишь в нескольких моментах, остальное Марк додумал сам. Луцию достаточно было создать правильный антураж. Он сделал всего один глоток крепкого и очень душистого вина, чтобы пахнуть должным образом. К сожалению, пришлось до дрожи перепугать юного банщика, который явно был не готов к настойчивому вниманию.

И, наконец, главным его реквизитом стала Рада.

– Ты хорошо справилась, – он обернулся к девушке, которая шла чуть позади, опустив глаза и изредка странно поглядывая на него, – ты в порядке?

– Да, хозяин.

– Не называй меня так, – Луция передернуло, – еще раз, ты в порядке? Как челюсть?

Рада подняла на него настороженный взгляд и едва заметно улыбнулась.

– Уже не больно. Спасибо.

Он нашел ее на рынке рабов на Нижних улицах. Продавец сказал, что эта девица подняла руку на прошлого хозяина. По-хорошему ее должны были убить, но владелец нуждался в деньгах, поэтому просто продал ее, рассчитывая выручить хоть что-то. При этом сам наступил себе на хвост, сломав ей нос, челюсть и исполосовав лицо. Тощая и изуродованная, она обошлась Луцию меньше чем в сотню денариев.

Вытащив едва живую девушку с рынка, Луций укрылся в одной из подворотен и долго приводил ее в порядок Печатями Исцеления. Он толком не знал почему, но чувствовал, что она подойдет. Ему удалось привести ее в порядок, но вот потерянные зубы было не вернуть. Красивая девица. Высокие острые скулы, тонкий нос, длинные темные волосы. Зелено-желтые радужки, как у птички, и вздернутые уголки глаз. Дикая северная внешность.

Развращенный молодой патриций сменял раба-охранника на девку в своем типаже. Хороший штрих к образу повесы-гедониста. Таких ни в чем не подозревают и ни о чем не спрашивают – люди слишком любят осуждать и взывать к морали.

Люди вроде Марка Центо.

– Откуда ты? – полюбопытствовал Луций, когда они с Радой укрылись в переулке, заросшем оливковыми кустами.

– Я родилась в Саральде, хо… господин.

– Значит, твоя мать из Ивера? – Луций пробрался вглубь кустов и уселся на землю возле забора. – Пленных из Ивера переправляли на рынки рабов в Саральд.

– Я не знаю, господин, – равнодушно сказала Рада, пытаясь высвободить запутавшиеся в ветках волосы, – рабам необязательно знать, откуда они родом. Я могу собрать косу, господин?

– Собирай, – Луций наклонил голову и усмехнулся, – но ты лжешь. Хуже того, ты лжешь скучно. Давай договоримся. Я клянусь, что не накажу тебя за слово, сказанное мне наедине, а ты перестаешь притворяться послушной рабыней, которой, как мы оба знаем, ты не являешься.

Рада замерла, глядя на него из-под опущенных ресниц. Оценивала. Но наконец расслабила плечи и посмотрела на него прямо.

– Я принимаю твою клятву, господин, и пусть… – она помедлила, словно задумавшись, – пусть Рух наступит на твою тень, если ты мне солгал. – Она принялась быстро плести косу, вытаскивая из волос застрявшие листья. – Да, я из Ивера. Мою мать забрали ваши солдаты. Когда узнала, что талорцы вернули Ивер и выжгли ваши лагеря, я танцевала. Ты доволен, господин?

– Вполне, – Луций смотрел на нее изучающее, – я никогда не встречал уроженцев северных земель. Пусть твой народ ненавидит Республику, но почему ты радовалась Орде? Они тоже были захватчиками. Разве это не… одно и то же для вас?

– А вода – это то же самое, что вино? – Рада посмотрела на него так, словно он сморозил очевидную глупость. – На что я тебе, господин? Ты пахнешь… неправильно.

– Неправильно, – кивнул Луций, – что бы это ни значило. От тебя мне нужно две вещи. Во-первых, если кто-то спросит, ты скажешь, что я купил тебя две недели назад. Во-вторых, если спросят, что я с тобой делаю, ты ответишь, что я тебя трахаю.

– А ты не будешь?

– Больно надо. А теперь не мешай.

Луций размял пальцы и принялся чертить печать для изменения облика. Он немного нервничал. Весь этот разговор с рабыней он затеял лишь для того, чтобы немного оттянуть время перед следующей частью своего замысла. Марк Центо при всей своей опасности был предсказуемым и легковерным. Луций легко играл на его несдержанности.

Раньше это было забавно. Теперь веселье кончилось.

На печать ушло меньше минуты. Рада смотрела на то, как золотая пыль покрывает кожу Луция, меняя его облик, со странной смесью восторга и брезгливости. Словно видела что-то дурное и не могла отвести взгляд. На вид ей было лет шестнадцать, но смотрела она с совершенно детским любопытством.

Дождавшись окончания преображения, Рада зачарованно ткнула Луция в подбородок, покрытый густой щетиной.

– Даже на ощупь настоящая!

– Совсем-то не дурей, – Луций отвел ее руку, – мы договаривались только о словах, трогать меня я разрешения не давал.

– Прости, господин. – Она отодвинулась, впрочем, вид у нее был не слишком виноватый.

Луций вытащил из сумки купленный утром зеленый плащ и золотую, украшенную изумрудами фибулу с изображением луны. Быстро переоделся. Вывернув наизнанку свою одежду, он передал ее Раде.

– Тебя не должны со мной видеть, пока я выгляжу так. Спрячь лицо, пойдешь следом в двадцати шагах. Я укажу на место, куда ты должна будешь войти. Там будет мой дом.

Рада кивнула. Подхватив сумку, Луций выбрался из кустов и быстро зашагал по вечерним улицам. Небо уже потемнело, и немногочисленные прохожие спешили по домам в свете печатей. В проулке, откуда он обычно попадал домой через дыру в заборе, прохожих не было.

– Это здесь, – он указал на скрытую плющом прореху, – можешь отоспаться, тебе не повредит. Найдешь в доме еду – ешь, вино тоже можешь пить.

– Там есть другие рабы? – Она выглядела немного настороженной.

– Нет. Они есть в поместье, но из дома лучше не высовывайся.

Рада едва заметно кивнула и скрылась в зарослях. Луций немного потоптался на месте, унимая дрожь в пальцах, и направился в сторону поместья семьи Овикула.

* * *

Шафраново-желтая мраморная вестибула гостеприимно сияла теплым светом. В отличие от многих патрицианских поместий, дом Овикулы не скрывался в тупичке за забором. Это был своеобразный знак открытости и близости к народу. Фасадом он выходил прямо на широкую улицу, ведущую к форуму, и любой мог как на ладони увидеть в меру роскошный атриум с широким бассейном и статуей улыбающейся Фортуны.

Луций отстраненно разглядывал изящные барельефы на капителях, остановившись чуть поодаль. Подумав, что опоздал, он зябко повел плечами. Слишком много времени ушло на подделку документов и поиски Рады, а потом он два часа караулил Марка в термах. Луцию еще повезло, что Овикула работал допоздна, и эта удача одновременно радовала его и вызывала досаду – у Луция не осталось ни одной отговорки перед прыжком в бездну.

Враг моего врага – мой друг. Что может быть лучше? Предать семью – что может быть хуже? Луций любил семью Авитусов. Однако густая тень, которую отбрасывали Корвины, не оставляла выбора. Луцию позарез был нужен союзник, чтобы было где укрыться. Тень Овикулы была немногим чище, но, по крайней мере, не пахла кровью. Его имя стояло под сфабрикованной отчетностью, но кража зерна – это не похищение людей. Он много слышал об Авле Овикуле. Дважды консул, опытный политик с репутацией человека сдержанного и делового. С прагматиком всегда можно договориться. Особенно если иметь хороший рычаг давления. С этими мыслями Луций выдохнул, почесал временную бороду и решительно двинулся в сторону поместья.