Чтение онлайн

Я больше не дышала.

— У него шрам на правом бедре. — Каждое слово было ещё одним жестоким ударом в лицо. — Чистый порез — метательный нож попал не туда во время тренировки. И, полагаю, он прибыл на гору Эстиэн примерно через три месяца после смерти Поллары, учитывая, что…

— Хватит, — выдохнула я.

Дурлейн закрыл рот.

Слишком поздно. Слова уже были сказаны.

Три месяца. Почти день в день. Я знала, потому что мы поднимали тост за её память. Я знала, потому что до сих пор помнила, как Рук развлекал новобранца рассказом о её смерти, подробность за жуткой подробностью потому что Ларк сказал, что не знал. Потому что он прибыл с маленькой капустной фермы на дальнем западе Эстиэна, и он не знал.

Друг Налзена.

Принца Налзена. Из Аверре.

Чей проклятый брат и был тем, кто вводил тот яд.

— Но это не имеет смысла, — прохрипела я, и это было похоже на попытку удержаться за стену из скользкого льда. — Это вообще не имеет никакого смысла. Зачем друзьям твоего брата появляться на горе Эстиэн, если… если…

— Превосходный вопрос. — Дурлейн отпустил дверной косяк, челюсть его сжалась в линию отполированного мрамора. — Полагаю, это то, что мы обычно называем шпионажем, не так ли?

Я уставилась на него.

Его губы искривились. Не улыбка, ничто даже отдалённо не похожее на улыбку, лишь смутно сожалеющее выражение, которое не достигало его глаза.

— Что? — сказала я.

— Лейф исчез из двора Аверре примерно через два с половиной месяца после дня, когда должна была состояться моя свадьба. Я помню, как задавался вопросом, куда он делся. Если ты говоришь, что он появился на горе Эстиэн… — взгляд на рисунок Циммуры; его челюсть сжалась ещё сильнее. — Полагаю, к тому времени мой отец решил, что я скоро умру, и готовился получать свои сведения из других источников.

Сведения.

Шпионаж.

Ларк.

— Нет, — сказала я, слыша пустоту собственного отрицания. — Нет, он не может… Он бы не…

— Я с радостью приму любое другое объяснение фактов. — Он отступил от дверного проёма с ещё одной колючей улыбкой. — Входи. То есть, положи эту книгу туда, где ты её нашла, а затем заходи.

Верно.

Чёрт.

— Я… я не хотела… — Тетрадь для набросков стала в моих руках виноватой, свинцовой тяжестью. — Я не собиралась вторгаться, клянусь. Раньше это была моя комната, и я просто хотела посмотреть…

— Трага. — Блеск фиолетового в его глазу заставил меня замолчать. — Всё в порядке. Положи эту книгу на стол. Затем иди сюда и сядь, прежде чем свалишься, потому что я видел трупы с более здоровым цветом лица.

Я положила книгу на стол.

Я, пошатываясь, вошла следом за ним.

Мир превратился в размытое пятно дерева и тёмного льна, вращающееся и клубящееся вокруг меня, как столб дыма. Книжные шкафы, закрывающие стены. Пальто и рубашки, брошенные на спинки стульев. Мокрое полотенце на кровати, под ним как минимум три слоя одеял. В воздухе едва уловимо висел запах древесного дыма и тёмных роз, и пылинки танцевали в золотом свете, падающем через два арочных окна.

Комната матери, совсем не похожая на комнату матери.

Я едва заметила, как Дурлейн подвёл меня к креслу у камина, его рука крепко держала меня за локоть. Словно выждав своего часа, мои колени подогнулись в тот самый миг, когда мы достигли сиденья; я не села, а рухнула, врезавшись в подушки с глухим ударом, от которого задрожали кости. Моё горло сжималось. Моё зрение стремительно покрывалось пятнами.

Ларк.

Лейф Эстридсон.

— Дыши, — приказал Дурлейн, приседая передо мной, и в его голосе было нечто, не оставляющее выбора, кроме как подчиниться, эта резкая, неоспоримая уверенность человека, выросшего, раздавая приказы. Я жадно втянула воздух. — Хорошая девочка. Продолжай. Пить хочешь?

Я сумела кивнуть, вдыхая, выдыхая, вдыхая, выдыхая, словно от этого зависела моя жизнь. Он поднялся плавным движением и исчез в ванной, возвращаясь мгновение спустя рубашка уже полностью застёгнута, в руке стакан воды.

Его пальцы коснулись моих, когда он вложил стакан в мою ладонь. Они были холоднее самой свежей воды; я невольно вздрогнула.

— Вот так. — Его голос был мягким, хотя и ничуть не нежным. — Дай себе минуту. Не нужно торопиться.

Я сделала глоток. Я дышала.

Дурлейн опустился в другое кресло, тонкие локти на коленях, руки сцеплены перед губами. Его взгляд не встретился с моим. Он был устремлён на тлеющие угли в камине, и в теневой глубине его глаза явно шли расчёты — больше никакого шока на лице, никакого удивления. Лишь выражение игрока в каретт, рассматривающего последние карты, оказавшиеся у него в руке, и обдумывающего свой следующий сокрушительный ход.

Ещё одна дрожь пробежала по моему позвоночнику, на этот раз ещё холоднее. Мои пальцы нашли маленький флакон у меня на шее — стекло, кровь, Ларк.

Лейф Эстридсон.

Друг Налзена.

Если это было правдой, а как бы я ни пыталась, я не видела способа это обойти, — то о чём ещё он лгал? О своих политических взглядах? О своих планах на будущее? Или даже…

— Ты не против, если я задам несколько вопросов? — Дурлейн нарушил тишину.

Я покачала головой, затем поняла, что он не смотрит на меня.

— Нет. Нет, всё в порядке.

В порядке.

Какое, блять, нелепое слово.

— Как Лейф узнал, что ты ведьма? — Под лёгким наклоном его головы скрывался целый мир вопросов. — Ты ведь не особенно охотно делишься этой информацией. Ты сама ему сказала?

О.

О, нет.

Неужели именно такого рода сведения он отправлял Варраулису в Аверре, тайное оружие Аранка? Хотя он ведь не мог рассказать своему королю обо мне? Он знал, как умерла Мать. Он знал, что огнерождённые делают с такими, как я.

Он не мог. Не мог.

— Я… я не говорила. — Мой голос слегка срывался. — Он узнал случайно.

Дурлейн ждал.

— Была ещё одна птичка. Хоук. — Я всё ещё не могла произнести это имя без внутреннего содрогания. — В первые дни я спала в казарме со всеми, и он всё пытался… ну. Сам понимаешь. Мне приходилось всё время отбиваться от него. Пока у меня не появилась своя комната то есть, пока Пола не заставила Аранка дать мне отдельную комнату.

Он закрыл глаз.

Внезапно он выглядел таким усталым, таким пустым. Но сказал лишь:

— Понимаю.

— Так стало лучше на какое-то время. А потом я забыла запереть дверь одной ночью, и оказалось, что Хоук всё ещё пытается, потому что он ворвался, пока я спала. Мы дрались. Он порвал мне рукав и увидел мою метку, и я просто… застыла. Он говорил, что я буду делать всё, что он скажет, или он побьёт меня камнями, когда Ларк проходил мимо и размозжил ему голову.

Ты поступила разумно, не вступив в бой, ведьмочка.

Он обнимал меня. Впервые со смерти Кьелла кто-то обнимал меня, и даже сейчас я чувствовала это непостижимое облегчение мои конечности сдавались перед немыслимым, невозможным обещанием помощи.