Чтение онлайн

После почти десятилетней вендетты Роману наконец удалось раскрыть главного информатора Марии Антоновой: человека по имени Бринмор Аттауэй, известного также как Бридж.

Кощей никогда бы не стал работать с Бриджем. Во-первых, ему это было попросту не нужно — сеть его собственных связей была куда обширнее. Во-вторых, ни для кого не было секретом, что отец Романа мало заботился о не-ведьмах. Мария Антонова, напротив, не обладая ни каплей гордости и, вероятно, ещё меньшей щепетильностью, щедро заплатила Бриджу за его информацию. Но именно Роман предложил ему нечто большее, чем деньги. Единственное, перед чем, как он знал, Бридж не мог устоять.

Силу. В частности, единственную, которую Бридж не мог создать сам — силу ведьмы.

— Один флакон в неделю, — сказал Брин, разглядывая магию, сверкавшую в крови Романа. — По субботам. Седьмой день по Библии, день знамений. — Роман знал, что это типичная чепуха для фэйри — они, как вид, были безнадёжно привязаны к ритуалам. — Сделай это для меня, Фёдоров, и мы заключим сделку. Я скажу тебе, кому продаёт Марья Антонова. Но если ты опоздаешь хотя бы на день…

— Я и не собираюсь, — холодно заверил его Роман около шести месяцев назад, прежде чем осознал, что то, что он предложил, не так уж и возобновляемо, как он думал.

(Одно приводит к другому.)

Дмитрий был первым, кто заметил, что Роман постепенно теряет свою магию.

— У тебя дрожат руки, — сказал Дмитрий, кружа вокруг Романа со своей обычной царственной озабоченностью. Твой контроль ослабевает. Ты отдаёшь её, Рома, или продаёшь?

— Ни то, ни другое, — процедил Роман сквозь зубы, хотя правильнее было бы сказать: и то, и другое.

— Скажи мне, что происходит, — приказал Дмитрий, снова вспыхнув золотым.

— Мы собираемся уничтожить Антоновых, — ответил Роман, и хотя он сказал это с уверенностью и обещанием, но всё же заметил, как взгляд Дмитрия стал жёстким, а уголки его рта напряглись.

— Покажи мне, — потребовал Дмитрий, и Роман принёс ему перехваченные таблетки.

«Я хочу, чтобы в семье Антоновых царил хаос», — сказал он Брину, который улыбнулся своей проницательной улыбкой, и жемчужные зубы блеснули в полумраке, когда его взгляд скользнул к дорогим часам на запястье.

— Достаточно просто, — сказал Бридж, и так же быстро началась афера.

Брин рассказывал Роману, когда ведьмы Антоновы будут продавать свои таблетки. Роман перехватывал партии, переделывал их и продавал через сеть Брина, получая выгоду, а Брин возвращал ему выручку в пузырьках с кровью и увесистых пачках банкнот. Постепенное истощение его магии было изнурительным — временами он чувствовал жар, порой похожий на лихорадку, а его контроль над силой становился неустойчивым и непредсказуемым. Однако он убеждал себя, что это стоит того, чтобы однажды победить Бабу Ягу и ее Марью.

План всегда заключался в том, чтобы нанести удар по самому уязвимому месту соперников, которым почти наверняка были деньги. Антоновы, в отличие от Фёдоровых, не были гордыми хранителями старых традиций и принципов чести. Там, где Роман видел в своей семье аристократизм, Антоновы казались ему нуворишами10 — Антоновы черпали свое самомнение не из того, кем они были, а из того, что могли купить и продать. Они были эгоистичными, безжалостными и — самое главное — богатыми. Причём первые два фактора зависели от последнего. План заключался в том, чтобы просто обескровить их там, где они почувствуют боль. Но, к сожалению, всё пошло не совсем так, как было задумано.

(Одно приводит к другому.)

— Ты не можешь продолжать в том же духе, — сказал Дмитрий, наблюдая, как Романа сотрясает магический спазм. Стены задрожали, под ногами разливалась вибрация, а воздух наполнился металлическим звоном, когда они смотрели на таблички с записями. — Ты можешь убить себя, Рома, если не будешь осторожен…

— Не говори папе, — тут же предупредил Роман. — Или Льву. Пожалуйста, Дима…

— Это должно прекратиться, — вмешался Дмитрий. — Сегодня, Рома. Немедленно. Ты больше не дашь Бриджу ни капли своей магии. Это закончится сейчас.

— Я должен, — раздражённо процедил Роман сквозь зубы. Разве Дмитрий его не слушал? — Сегодня суббота, и если я не…

Последствия были, в буквальном смысле, опасны для жизни. Антоновы убили бы его, если бы узнали. И что бы подумал Кощей, если бы узнал, с кем Роман вступил в сделку?

— Бридж продается тому, кто предложит самую высокую цену, Дима, — настаивал Роман, опуская подробности. — И если Яга узнает, что я сделал сейчас, до того как мы будем готовы…

— Тогда я сделаю это, — выдохнул Дмитрий, качая головой. — Я сделаю это для тебя сегодня, Рома, но потом это должно прекратиться. Это должно прекратиться.

Роману не понравился ни тон старшего брата, ни то, как Дмитрий с гордо поднятой головой вошёл в квартиру, когда Роман ждал новостей — любых новостей — которые подтвердили бы, что его усилия не были напрасными.

— Я сказал ему, что все кончено, — заявил Дмитрий, и Роман сжал кулаки. — Если Маш… если Марья, — Дмитрий быстро поправился, — узнает о том, что ты сделал, она убьёт тебя. И, Рома, ты вряд ли сможешь защитить себя сейчас, не в таком состоянии…

— Ты хотя бы выполнил условия нашей сделки? — потребовал Роман, резко вставая на ноги. — Дима, ты, чёртов высокомерный дурак, ты дал ему пузырёк?

Но Дмитрий Федоров, который всегда был слишком высокомерен, чтобы испытывать стыд, не поддался на уговоры Романа.

— Я не считаю, что ваша сделка заслуживает моего одобрения, — прямо сказал Дмитрий и отвернулся, оставляя Романа позади.

Роман же бросился бежать.

— Пожалуйста, — сказал он Бриджу, его руки все еще дрожали. На часах было тридцать минут первого ночи. Судя по всему, Роман надеялся, что воскресенье — разумное время, чтобы поторговаться. — Бери, бери всё, что тебе нужно. Мой брат… Я не должен был доверять своему брату, — кипел он. — Он слишком ослеплён своей нежностью и своими воспоминаниями…

— Вообще-то, твой брат высказал несколько замечательных замечаний, — лениво заметил Брин, закидывая ногу на ногу. — Почему я должен довольствоваться твоей кровью, Роман? Она даёт мне лишь крохи от того, что ты имеешь. А ты слабеешь с каждым днём. Вряд ли этого достаточно, чтобы многого добиться, и уж точно я ничего не смогу сделать сам. Нет, я думаю, он сделал довольно убедительное заявление, — утвердительно произнес Брин, разглядывая свой бокал. — А теперь я бы предпочел что-нибудь получше, если ты хочешь, чтобы я возобновил нашу сделку.