Чтение онлайн

Сейчас китайская доля в общеазиатском экспорте электроники превысила 30 % (а совсем недавно, в 1997 г., равнялась лишь 14 %). Азиатские соседи вынуждены потесниться (за исключением Южной Кореи — 17,1 %). Экономическая роль КНР возрастет еще более, если к власти на Тайване возвратится гоминдан с его политикой «одного Китая», заменив нынешнее тайваньское правительство, питающее идею тайваньской независимости.

Экономическое влияние быстро начало переходить в общеполитическую сферу. Ныне КНР доминирует, как минимум, в грех соседних азиатских странах. В 2000 г. Цзянь Цзэмин посетил Лаос и Камбоджу. Центральному правительству Лаоса он помог воздействовать на мятежные северные племена, капитализируя это в преобладание во Вьентьяне. Еще более впечатляющим является случай с Камбоджей: всего десять лет назад центральное правительство Пномпеня весьма холодно относилось к Пекину из–за китайской помощи движению красных кхмеров. После первого визита Цзянь Цзэмина в Камбоджу в 2000 г. Камбоджа решительно вошла в китайскую зону влияния.

Еще более впечатляющим стал поворот Таиланда. В начале 2004 г. тайский премьер Таксин Чинават объявил о переориентации внешней политики страны. Этот многолетний союзник Соединенных Штатов и Британии отныне ориентируется на Китай «как на наиболее важную страну во внешней политике Таиланда». В 2004 г. Китай подписал 24 новых экономических соглашения с Бирмой. Обильные инвестиции в Монголию сделали эту страну фактическим сателлитом Китая. Некогда непримиримо сражавшаяся с КНР Индия ныне установила с Китаем довольно близкие отношения в области экономики и безопасности. Россия подписала договор о дружбе. Даже Южная Корея, с 37 тысячами американских войск, смотрит на Китай как на брокера в своих отношениях с Северной Кореей. На ежегодном форуме в Боао (нечто вроде европейского Давоса) азиатская элита обсуждает мировые проблемы. Даже Восточный Тимор заявил о том, что хотел бы создать «максимально тесные» отношения с Китаем. Похожую позицию периодически занимает Казахстан.

Летом 2003 г. Пекин оказал немалое воздействие на КНДР (перемещение войск на совместной границе, прекратил морские поставки нефти, задержал северокорейское судно, начал исполнять роль посредника между Пхеньяном и Вашингтоном). Но важен и договор о ежегодных встречах с представителями АСЕАН. Пекин предложил постоянные связи между военными ведомствами азиатских стран.

Но Китай смотрит еще шире. В октябре 2003 г. новый китайский президент Ху Цзиньтао получил возможность выступить в австралийском парламенте. А новый китайский премьер Вэнь Цзябао совершил весной 2004 г. тур по Европе, заключив соглашение о совместной, ЕС — КНР, программе освоения космоса, совместно осуждая американский авантюризм. Практически была достигнута договоренность о продаже европейского оружия Китаю.

Как это повлияет на другие регионы? Американцы не без злорадства указывают своим европейским конкурентам, что бурный индустриальный рост Китая бьет прежде всего по европейской промышленности. «Когда дым рассеется, мы увидим Азию более процветающей, чем прежде, Соединенные Штаты — покрытыми синяками, но выстоявшими, а на месте Европы нечто вроде руин Испанской империи» [465] .

После одиночества, характерного для периода Мао Цзэ–дуна и Дэн Сяопина, Пекин, во–первых, расширил сферу двусторонних отношений. Совершенно особое значение имеет заключенный в 2001 г. договор с Россией «О добрососедстве и дружеском сотрудничестве». И Китай определенно улучшил отношения с Россией, которая в лице Путина дала понять, что будет стоять рядом в случае ухудшения китайских отношений с Западом. Созданная в новом веке «Шанхайская шестерка» знаменует собой организацию огромного пласта евразийской территории. С 1996 г. Китай является участником встреч «Азия — Европа». В 2003 г. КНР впервые имела особые контакты с Североатлантическим союзом.

Во–вторых, Пекин обратился к прежде практически игнорируемым международным организациям. Впервые за историю ООН Китай придает немалое значение своему участию в ней, особенно в Совете Безопасности ООН.

Новая китайская дипломатия представляет собой определенный отход от строго коммунистического курса, приближение к традиционно национальным линиям поведения. Новое поколение китайцев, безусловно гордое своими достижениями, смотрит на мир в значительно более национальном духе — они отражают не только традиционную китайскую цивилизацию, но прежде всего новую геополитическую мощь «Поднебесной».

Строго говоря, в «новой дипломатии» не так много нового, этот путь проходили все индустриальные страны. Пекин выработает специфическую внешнюю политику и соответствующую ей военную стратегию для защиты подходов к наиболее важным ископаемым ресурсам. По мере того как Китай распространит свою торговлю на Латинскую Америку, Африку и Ближний Восток, он распространит и политико–культурные связи. Китай будет стремиться имитировать Соединенные Штаты, расширяя радиус действия своих военно–морских сил и авиации, гарантирующих подход к базовым ресурсам. Да, прошло 500 лет с того времени, как Китай посылал мощные эскадры за горизонт, но ритм экономического роста страны делает возможным невозможное, и есть все основания предположить, что КНР создаст флот мирового охвата.

То, как Китай будет действовать в спорных зонах, можно с большой степенью вероятия определить, скажем, по тому, как КНР ведет себя сегодня в Судане. Китай уже разместил в Судане 4 тыс. солдат для охраны нефтяной трубы, созданной совместно с малайзийской фирмой «Петронас». Пока мир смотрит на страдания Западного Судана, китайцы без большого шума крепят свои позиции в этой отдаленной и бедной стране. Здесь уже расположились 4 тыс. китайских солдат. Новое средство — и способ — сближения являют собой двусторонние предложения о создании соглашений о свободной торговле. Пекин ведет переговоры об этом с Канберрой, как крупнейшей кладовой природного газа, угля, железной руды и других сырьевых материалов. В ходе состоявшегося в Аддис — Абебе диалога Пекин — Африка предусмотрен рост торговли с 12,4 млрд долл. до 30 млрд долл. в 2005 г. [466] .

Экономическое «стратегическое партнерство» Китай предлагает Бразилии, которая именно в этом видит основу диверсификации своей экономики и ухода от северной гегемонии. И Китай действительно рассматривает себя как потенциальную сверхдержаву. Китайские фирмы планируют инвестиции в алюминиевую промышленность Бразилии объемом в 2 млрд долл., а также 1,5 млрд — в стальную промышленность Бразилии. Еще в 1999 г. Китай был 15-м экономическим партнером Бразилии, а сейчас — второй. Бразилия намеревается довести экспорт в Китай до 10 млрд долл. Еще один существенный потенциальный партнер — Чили.

Свои новые финансовые возможности Китай использует не вполне обычным способом. Так, за 2003–2004 гг. он купил государственных ценных бумаг американского правительства более чем на 100 млрд долл.

Поразительно, но Китай бросает вызов Америке там, где он раньше ничего не значил. От Китая становятся зависимыми страны, которые прежде жестко были в сфере американского влияния, — Австралия, Бразилия, Южная Африка. И нетрудно представить себе, что завтра в китайскую зону влияния попадут такие страны, как Демократическая Республика Конго, Папуа — Новая Гвинея и даже Саудовская Аравия. Раньше Вашингтон категорически противился размещению китайских войск за пределами КНР, ныне такое отношение меняется de–facto.

У Китая явно обнаружилось желание создать своего рода зону своего преобладания в среде богатых ресурсами государств. Американцы считают, что Китай стремится быть гегемоном Азии, подобно тому, как США доминируют в Западном полушарии. «Китайцы хотели бы диктовать линию границ и линию поведения соседним странам, подобно тому, как США поступают в Северной и Южной Америке. Все более мощный Китай постарается вытеснить из Азии Соединенные Штаты, ровно так же, как Соединенные Штаты вытеснили из Западного полушария европейские державы.

Почему мы должны ожидать, что Китай будет действовать отличным от американского образом? Творцы американской внешней политики, в конце концов, крайне резко реагируют, когда другие великие державы посылают свои вооруженные силы в Западное полушарие. Эти вооруженные силы неизменно воспринимаются как потенциальная угроза американской безопасности. Являются ли китайцы более принципиальными, более этичными, менее националистичными или менее обеспокоенными своим выживанием, чем представители Запада? Нет — и поэтому Китай будет имитировать Соединенные Штаты в стремлении стать региональным гегемоном. Китайское руководство и китайский народ помнят, что случилось в прошлом веке, когда Япония была мощной, а Китай — слабым. В анархическом мире лучше быть Годзиллой, чем Бэмби» [467] .