Чтение онлайн

Грозный знак впереди — возможная эволюция позиции Пакистана. Многочисленные пуштуны–офицеры армии Исламской республики Пакистан при всех прозападных связях и симпатиях не могут в конкретной ситуации быть надежной прозападной силой в противостоянии президента Пакистана со своим исламским населением. И если США окажут на президента Мушаррафа давление выше неощутимой в Америке нормы, его режим будет просто сметен. В чьих руках будет тогда ядерное оружие Пакистана? Не будем пугать себя сами, но представьте на минуту этот огромный неудовлетворенный, самый быстрорастущий мир от Атлантики до Тихого океана, от Лагоса до Джакарты, вооруженный ядерным оружием Пакистана. И не только его. Такие страны, как Нигерия, Иран, Ирак, Саудовская Аравия, Индонезия, имеют два необходимо–обязательных компонента: нефтедоллары и получивших образование в западных университетах физиков. Остальное — воля, минимальное менеджерское умение и определенная степень закрытости.

Преследуемый всем цивилизованным миром Усама бен Ладен и его «Аль — Кайда» после первых же бомбардировок произнесли (посредством катарской телекомпании «Аль — Джазира»), что «Америка открыла дверь, которую не сможет закрыть». Мы слышали много ламентаций уже практически бессильных людей. И Гитлер едва ли не до последнего дня в бункере намекал на имеющееся якобы у него «сверхоружие». Но мы, живущие в стране, имеющей восьмилетний афганский опыт, не можем легко отмахнуться от очередного пророка джихада. Можно смести с лица земли все учебные центры терроризма, но если мы оставим в неприкосновенности его постоянно пополняемые источники — поразительное материальное неравенство, нечувствительность к тем, кто считает себя обиженным (справедливо или несправедливо — в данном случае это не радикально важно), фактическое неравенство при формально провозглашаемом равенстве, — тогда точность летчиков в октябре менее важна, чем фанатизм сентября.

Предпосылка новой эффективности исламского фундаментализма, вызвавшая 11 сентября, — глобализация. Можно, конечно, отворачиваться, пожимать плечами и т. п., но до сих пор глобализацию видели, в худшем случае, как раздражающий источник замешательства, причину пока теоретических баталий. В одном только 2000 г. границы США пересекли 489 млн человек, 127 млн легковых автомобилей, 11,5 млн грузовиков, 829 тыс. самолетов, 2,2 млн железнодорожных вагонов. «Возможно, наиболее серьезной угрозой, порожденной атакой 11 сентября, — пишет американец С. Флинн, — является обнаружение мягкого подбрюшья глобализации. Та же самая система, которая питала славные дни 1990-х годов — открытость американской экономики миру, — увеличила американскую уязвимость. На протяжении многих лет американские политики, переговорщики и лидеры бизнеса действовали, исходя из наивного предположения, что у раскрытия ворот мировой торговли и путешествий нет побочного негативного эффекта» [503] . Американцы опомнились поздно — теперь в США не купить карт основных водных резервуаров, атомных электростанций, мостов и тоннелей. Карты нефте– и газопроводов изъяты из Интернета.

«В лице бен Ладена глобализация получила наиболее последовательного противника, готового принести на алтарь своей страшной борьбы собственную жизнь. Объединяющей (хотя бы словесно) мир глобализации бен Ладен жестко противопоставил разъединение этого мира. В течение нескольких минут могучий мировой процесс ощутил воистину тектонический толчок и едва не начал обратное движение. Террористы полностью использовали все возможности глобализации для четкого планирования своей операции. И получилось так, что претерпевшая от глобализации периферия нанесла удар по ее центру, где чемпионы, победители, триумфаторы глобализации начинали свой трудовой день» [504] .

Два потока породили антизападный арсенал. Первый — это салафизм Саудовской Аравии, основанный на идеях радикального теолога Мухаммеда Ибн Абд аль-Ваххаба, активного в конце XVIII века, чьи идеи Саудовская Аравия сделала государственной идеологией. Ваххабиты традиционно восхваляли ихван — религиозную милицию короля Сауда, которая страдала от бомб британской колониальной авиации, поддерживавшей британский контроль над Аравийским полуостровом. Саудовцев после Второй мировой войны стали патронировать американцы, заменившие англичан. Ваххабизм был использован администрацией Рейгана на финальном этапе противостояния Америки и Советского Союза. Как пишет американский исследователь Джайлс Кепел, «ваххабизм получил статус теологии освобождения — той теологии, которая очистит регион от коммунизма» [505] .

Второй организационный источник — тот вид политического ислама, который получил развитие в 1920-х годах в Египте под названием «Мусульманское братство». Братья–мусульмане поставили перед собой задачу создания государства на основе шариата, сугубо исламского представления о справедливости и каноне. «Наша конституция — это Коран». Братья примкнули к Гамалю Абдель Насеру в борьбе, закончившейся ниспровержением египетского короля Фарука в 1952 г. Но их союз быстро распался. Братьев–мусульман начали преследовать и в Египте президента Насера, и в Ираке и Сирии, где к власти пришла партия арабского возрождения «Баас». В 1970-е годы братья–мусульмане нашли пристанище в Саудовской Аравии, где они объединились с палестинцами, не вошедшими в Организацию освобождения Палестины, недовольными секулярным характером ООП. Постепенно «Мусульманское братство» завладело контролем над интеллектуальной жизнью саудовского королевства, что происходило на фоне общего исламского подъема после революции Хомейни в Иране 1979 г.

Влияние «Мусульманского братства» усилилось в Саудовской Аравии после нападения фанатиков на Великую мечеть в Мекке 20 ноября 1979 г., после которого правительство Эр — Риада стало более подозрительно относиться к ваххабитам. «Последовало «возрождение молодых радикалов», которые, как и шииты в Иране, соединили антиимпериализм борцов за права «третьего мира» (рисуя саудовских владык как американских лакеев); они соединили активизм братства с салафизмом, создавая взрывчатую смесь, которая детонировала по всему региону и всему миру» [506] .

После Афганистана 1980-х годов джихад стал глобальным, и фундаменталисты сменили и тактику, и стратегию. Помимо бен Ладена; выдвинулись такие люди, как египтянин Айман аз-Завахири, целью стали не только «ближние», но и «дальние» враги. Подлинным манифестом глобального джихада стала работа Завахири «Рыцари под знаменем Пророка». (Ее пока нет на западных языках.) Эта книга начинается именно с призыва обратиться к «дальним» врагам. Для успеха, говорится в ней, джихад нуждается в новой плеяде лидеров, которые были бы «достаточно просвещены и обучены научным, конфронтационным и рациональным методам». Сборным пунктом всех борцов является Палестина. Завахири призвал нанести удар не только по правительствам западных стран, но и по их населению, потому что «они знают лишь язык собственных интересов, поддерживаемых грубой военной силой. Если мы желаем, чтобы они признали наши права, мы должны говорить с ними на языке, который они понимают». Согласно Джавахери, атаки самоубийц «являются самым эффективным способом нанесения урона противнику».

«Аль — Кайда», «занимающая страницы Интернета, осуществляющая связь по спутниковым телевизионным каналам, тайно производящая финансовые перемещения, пользующаяся международными авиационными перевозками и находящая сторонников от Джерси — Сити до рисовых полей Индонезии» [507] , является современной организацией, восприимчивой к новациям. Бен Ладен — гибрид нескольких культурных традиций.

Самоубийцы 11 сентября получили образование на Западе, обрели западную дисциплину, способность выполнять сложные операции.

Главный вопрос, который поставила перед американцами трагедия 11 сентября 2001 г.: за что? Ответа требовала природная американская рациональность и вера в трезвый и хладнокровный анализ. За что мусульмане не любят Америку? Понадобилось три года потерь, чтобы предоставить Америке менее лицеприятный, значительно более конкретный и точный ответ: Америку не любят не за ее качества, а за ее политику. Не за то, чем она является, а за то, что она делает. Никакая общественная дипломатия, никакая президентская хвала исламу, никакие политически корректные дебаты не могут замаскировать той реальности, что многие из 1,3 млн мусульман «ненавидят нас за наши действия, а не за наши ценности, и они возобладают в этой войне» [508] .

Все большее число американцев называют операции бен Ладена войной, «оборонительным джихадом, санкционированным Богом, соответствующим написанному в Коране, зафиксированным мыслям и традициям Мохаммеда» [509] . У бен Ладена ясная, четкая, сфокусированная, ограниченная и чрезвычайно популярная в мусульманском мире внешняя политика: прекратить американскую помощь Израилю и в конечном счете уничтожить это государство; увести американские войска с Аравийского полуострова; закрыть американские базы в Ираке, Афганистане и других мусульманских странах; ликвидировать прозападные режимы в Саудовской Аравии, Кувейте, Иордании и других странах; законсервировать энергетические богатства мусульманского мира и продавать их только по самым высоким ценам. Ради достижения этих целей, а не ради некой «зависти» боевые мусульманские организации (полагает растущее число американцев) будут наносить удары по США. Их не интересует американская свобода, их интересует американская политика в отношении исламского мира. Бен Ладен — «практичный воин, а не апокалиптичный террорист». Если США не изменят своей позиции, война между Америкой и исламом охватит все обозримое будущее. «Никто не может точно определить, какой ущерб принесет слепая приверженность Америки контрпродуктивной и ошибочной, лишенной морали и мужества тридцатилетней политике США на Среднем Востоке» [510] .