Чтение онлайн

На самом деле Автор в этом отрывке опять же в форме аллегории, с высоты птичьего полёта показывает общую панораму начала битвы, когда противоборствующие стороны только-только вошли в соприкосновение и один строй с остервенением врезался в другой. Автор обращает внимание слушателя на то, что земли в этом месте уже нет, множество солдатских и конских ног перепахали её своими ногами и копытами, и, смешанная с лошадиным навозом, она превратилась в тёмную жижу. И эта чёрная земля (половцы) мутной рекой, грязным потоком разливается по чистой утренней росе (русичи). Вот в такой короткой фразе Автор «Слова» показал реальность предстоящей угрозы для русских витязей. Поля, куда не брось взгляд, покрывают половецкие стяги, где каждый флаг – это вражеский полк. Идя в боевом строю, половцы гортанно кричат, пытаясь создать видимость ещё большей численности и тем самым устрашить русичей. Этим воинственным криком они стараются поднять свой боевой дух, понимая, что предстоящая схватка будет жестокой и беспощадной. Половцы не понаслышке, а на своей шкуре знают, что русичи – это стойкие и опытные воины, которых одним криком не запугать. Таким образом, эту фразу надо понимать и читать по-другому, а именно: «Земли тут нет! Рекой мутной течет (она) по росе, поля покрывают стяги, глаголют (кричат) половцы. Идут от Дона (со стороны реки По) и от моря (Адриатического) и со всех сторон русские полки обступили, дети бисовы (чёртовы) криком поля перегородили, а храбрые русичи перегородили их красными щитами».

В этом орывке снова упоминается такой тактический приём, как перегораживание поля боя щитами. Сначала о нём упоминалось в первом бою на реке Сюурлий (Комариной): «РУСИЧИ ВЕЛИКАЯ ПОЛЯ ЧРЬЛЕНЫМИ ЩИТЫ ПЕРЕГОРОДИША». И теперь он применяется ими в ходе основной битвы на реке Каяле. Этот тактический приём ведения боя был ещё в прошлом заимствован славянами у викингов и назывался «стена щитов» или «кольцо щитов». К сожалению, в наших летописях о нём нет упоминаний, поэтому воспользуемся иностранными источниками. Английский историк прошлого века Трэвэлиэн в своём сжатом анализе битвы при Гастингсе в 1066 году разбирает способ его применения как основной приём защиты от превосходящего в численности противника.

Трэвэлиэн пишет: «Англодатчане, оставив своих коней в тылу, продолжали драться пешими в кольце щитов длинной датской секирой… Нормандцы же дрались с седла, бросая копьё им, рубя мечом. Но даже ударная тактика их великолепной кавалерии оказалась неспособной сломать стену щитов на макушке холма без помощи другого рода оружия» [77] .

В IX веке стена щитов была тактической новинкой викингов, обеспечивающей им успех по всей Западной Европе. В XI веке под Гастингсом стена щитов уже не новинка, но всё ещё непобедима, потому что нет способа пробить брешь в её круговой обороне. Все усилия Вельгельма-завоевателя в ходе этой битвы были направлены к одной цели – расстроить проклятую стену щитов. И ему удаётся это сделать с помощью двух тактических приёмов: притворного бегства после решающего штурма и превосходства в числе лучников. Хаускарлов (варяжскую гвардию) засыпали стрелами и тем самым пробили, наконец, стену щитов. Трэвэлиэн даже сравнивает роль лучников под Гастингсом с решающей ролью английского дальнобойного оружия в битве при Ватерлоо. Вот какова была под Гастингсом роль стены щитов – и роль пробивающих её стрел. Но какое отношение может иметь этот эпизод к битве на Каяле? Самое прямое. На заключительном этапе битвы именно половецкие лучники сыграли решающую роль в разгроме наших полков и пробили своими стрелами многочисленные бреши в нашей обороне. Автор завуалированно говорит об этом в разных местах своей поэмы: упоминается дождь стрел в ходе самой битвы, во сне Святослава говорится об опустевших колчанах поганьих (тьщими тулы поганыхъ). При описании плача Ярославны в обращении к ветру и солнцу в этом контексте упоминаются стрелы и колчаны. Вероятно, в конце XII века в битве на Каяле этот тактический приём последний раз был использован нашими древними полководцами. В недалеком будущем монгольские завоеватели стали использовать совершенно другую стратегию боя, при которой приём возведения щитов на поле боя становился бессмысленным, также было усовершенствовано натяжное оружие, появились арбалеты и самострелы, которые пробивали подобные преграды. Поэтому в дальнейшем в русских летописях мы не встречаем описания данного приёма, он перестал быть актуальным на долгое время. В более поздний период, в XVIII веке похожий прием возведения полевых укреплений возродился под названием «редан» или «флеши».

«ЯРЪ ТУРЕ ВСЕВОЛОДЕ! СТОИШИ НА БОРОНИ, …ТАМО ЛЕЖАТЪ ПОГАНЫЯ ГОЛОВЫ ПОЛОВЕЦКЫЯ; …»

Этой фразой подчеркивается, что на данный момент Всеволод является военным стратегом битвы, главнокомандующим всеми русскими полками. Он олицетворяет собой величие и несокрушимую мощь нашей дружины, это у него не первая битва и не последняя. Именно Всеволод определяет основные направления главных ударов, его ставка находится на высоком холме, где стоит богато украшенный шатёр. Оттуда он внимательным, опытным и хладнокровным взглядом наблюдает за ходом сражения. Беспрекословно выполняется каждый его приказ, где-то сложилась угрожающая обстановка, Яр-Тур Всеволод с отборными дружинниками (гридней) незамедлительно вмешивается в ситуацию, своим примером и воинской доблестью поднимает упавший было боевой дух русичей. И сразу же в этом месте боя обстановка изменилась, враг дрогнул, отступил: «Камо (куда) Тур поскочяше, своим золотым шлемом посвечивая, там лежат поганые головы половецкие».

«…ПОСКЕПАНЫ САБЛЯМИ КАЛЕНЫМИ ШЕЛОМЫ ОВАРЬСКЫЯ ОТЪ ТЕБЕ ЯРЪ ТУРЕ ВСЕВОЛОДЕ. КАЯ РАНЫ ДОРОГА, БРАТIЕ, ЗАБЫВЪ ЧТИ И ЖИВОТА, И ГРАДА ЧРЪНИГОВА, …И СВОЯ МИЛЫЯ ХОТИ КРАСНЫЯ ГЛЕБОВНЫ, СВЫЧАЯ И ОБЫЧАЯ?»

Этот абзац очень тяжёл для понимания, так как опять-таки, по моему мнению, неправильно был первоначально истолкован первыми переводчиками. Думая, что дружина Игоря ходила в южнорусские степи, переводчик считает аваров союзниками половцев, говоря при этом, что именно об их аварские шлемы затупились калёные сабли Яр-Тура. Анализируя эту фразу, надо помнить, что Аварский каганат располагался в то время на территории современной Болгарии. Другие же исследователи переводят фразу «отъ тебе», как затупились «о тебя», имея в виду, что половецкие сабли затупились о самого Всеволода, словно он выточен из гранита и ему всё нипочём. Это в корне не верно, т. к. головы русских витязей защищают как раз аварские шлемы, и именно о них затупились калёные половецкие сабли, не причинив при этом большого вреда нашим воинам: «Поскепаны (затупились) сабли каленые о шеломы Оварские». Вот что пишет о форме русских шлемов известный археолог и историк Д. Я. Самоквасов в 1908 году в своей книге «Могилы Русской земли»: «Именно в VIII веке появляются кольчуги и шлемы характерной иранской формы, восходящие ещё к ассирийским прототипам. Эти иранские шлемы и послужили образцами для русских оружейников, изготовлявших такие шлемы вплоть до XVII века». И на голове у Всеволода был именно такой аварский шлем, изготовленный кавказскими золотых дел мастерами. Примерно такой же парадно-боевой золотой шлем Михаила Федоровича Романова выставлен в Москве в оружейной палате под названием «Шапка Иерихонская». Изысканную золотую насечку на нём выполнил в старых традициях известный русский оружейник Никита Давыдов в 1621 году.

В этом отрывке Автор обращается к Всеволоду с нелицеприятным вопросом о ранах Игоря и о неслучайной забывчивости самого Всеволода. Но разве раны родного брата, полученные им в ходе битвы, могут радовать Всеволода? Оказывается, могут. Особенно когда стоишь вторым в очереди на Великое Киевское княжение.

Впрочем, комментируя этот отрывок, традиционные исследователи умудрились и тут на ровном месте запутать простую, казалось бы, фразу. И никаких выводов из общепринятой трактовки у них не следует. Они здесь продолжают героизировать Всеволода. Ну а как иначе, он же ведёт неравный бой с половцами. Значит он герой! На этом исследователи и обманулись и невольно использовали тот самый слащавый подход в бояновском стиле, который возвеличивает всех князей подряд независимо от их дальнейших деяний. А ведь за этим абзацем следует поучительный экскурс в прошлое. Надо бы задуматься над вопросом. Почему эпизод с Олегом Гориславличем вставлен Автором именно в этом месте «Слова»? Представители академической науки не видят в этом месте никакой взаимосвязи. И вопрос этот не объясняют, потому что не понимают или не хотят его понять. Он перед ними не стоит. Они объясняют такую компоновку исторических сюжетов «шахматностью» и «лоскутностью» в самом повествовании. А ведь этот наглядный пример из прошлого служит, по сути, своеобразным предупреждением Всеволоду. Автор призывает его не повторять чёрные деяния Олега Гориславлича.

Слово «живота» понимается всеми комментаторами исходя из известного воинского призыва: «Не пощадим живота своего (жизни своей)», т. е. не задумываясь ни о чём, во всеобщем порыве самоотверженно воспользоваться представившейся возможностью пожертвовать собой во имя Родины. Автор упрекает Всеволода в том, что возможная перспектива захватить отцовский престол «ослепила» его разум, и он утратил такую благородную черту своего характера, впитанную в него с молоком матери, как самопожертвование во имя своего старшего брата, а значит и во имя единства страны. Ведь по главному закону Лествичного права именно старший брат Игорь, а не Всеволод должен встать во главе государства. Далее в этой строчке фигурирует черниговский стол. Но Всеволод привёл свои полки из Курска. Значит, на момент начала похода он там княжил. А в упрёке упомянут черниговский стол. Он наряду с честью и животом забыл град Чернигов. Причём тут Чернигов? Ведь в Чернигове на момент похода княжит его дядя, Ярослав. В дальнейшем в разных частях «Слова», причем в различных проявлениях постоянно упоминается именно черниговский престол. Лествичное восхождение к трону подразумевает не только занятие престолов, но и передвижение из княжества в княжество по старшинству. Ярослав – родной брат Святослава и соответственно он является одним из основных претендентов на верховную власть. Значит, по значимости черниговский стол является вторым после киевского. И там княжит основной, а главное законный претендент на киевский престол. В случае если по какой-либо причине великого киевского князя не станет (к примеру, он умрёт естественной смертью или в бою, либо в результате заговора), черниговский князь согласно «Лествичному восхождению» займёт его место. Перспектива просидеть большую часть жизни на втором плане в Чернигове, как это получилось с его дядей Ярославом, Всеволода явно не устраивает. Свои властные амбиции в переломный момент сражения он не скрывает, и они постоянно вырываются наружу в его словах и поступках. Поэтому он в дальнейшем стремится любыми путями занять главный престол страны. Вот почему раны, полученные Игорем в ходе сражения, дороги ему. Они подогревают его страстное и необузданное желание. Ведь боевые раны никому не удлиняют жизнь. Значит, они приближают его к заветной цели, дню вступления на Киевский престол. А о черниговском престоле он даже не думает, он забыл про него. Эту ступеньку в «Лествице», в своей политической карьере на пути к верховной власти он хочет перепрыгнуть, даже не постояв на ней.

Итак. Что забыл Всеволод? Он забыл ЧЕСТЬ, он забыл ЖИВОТ (жизнь), он забыл, что его будущий удел – это всего лишь град Чернигов. Вот что делает с человеком жажда верховной власти. Опасней этой страсти нет ничего. Она как похоть ослепляет его и толкает на необдуманные поступки. Он вожделеет эту власть, как свою Красну Глебовну, он сладострастно мечтает о ней. Хотя верховная власть ему пока не принадлежит, а Красна Глебовна ему всецело принадлежит.

«…ОТНЯ ЗЛАТА СТОЛА, И СВОЯ МИЛЫЯ ХОТИ КРАСНЫЯ ГЛЕБОВНЫ СВЫЧАЯ И ОБЫЧАЯ?»

Желание завладеть отцовским золотым престолом раньше положенного срока сравнивается в этом отрывке с низменным мужским желанием – похотью (хоти – хочет). Подобное же сравнение мы встречаем в другом месте «Слова», при описании захвата власти Всеславом Полоцким: «Връже Всеслав жребий о девицю себе любу». Словосочетание «свычая и обычая» я интерпретировал как своеобразный риторический вопрос Автора к Всеволоду – «ЗАБЫЛ СВЯТЫЕ ОБЫЧАИ?» т. е. он забыл те законы престолонаследия – «Лествицы», которые считались незыблемыми в то время, по крайней мере на словах.

Главная и уникальная особенность киевского наследственного права заключалась в принципе ротации. Князья получали в наследство богатые владения на время: после смерти старшего младший переходил на его место. Но справедливая по своей идее ротация, позволяющая каждому сыну в своё время посидеть на Киевском престоле, на практике привела к непрекращающимся около двух столетий братоубийственным войнам. По мере роста числа сыновей – наследников раздел владений и ротация становились всё сложнее. К тому же возникали трудности, которые можно было преодолеть, поступая несправедливо. В случае смерти отца, который ещё только ждал наследства, сын оказывался выброшенным из иерархического ряда. В результате возникает категория так называемых «князей-изгоев», которые бегут от возможных репрессий. Куда? На самую дальнюю окраину государства, в Тмутаракань (Венецию), где их принимают с распростёртыми объятиями и оказывают всевозможную моральную и материальную поддержку. Естественно, делают они это не бескорыстно, рассчитывая в недалёком будущем на их покладистость и сговорчивость. Ведь в случае какой-либо династической неразберихи в метрополии у политической оппозиции всегда наготове есть свой «законный» кандидат, он появится неожиданно, как чёртик из табакерки, а легитимность его подтвердит любой княжеский съезд. Он всем хорош: молод, статен, красив, образован, напорист, умён, но главный его недостаток заключается в том, что, в дальнейшем встав во главе государства, он будет петь с чужого голоса и выражать чужие политические, экономические и религиозные интересы. И наглядный пример этому – внезапный захват верховной власти Всеславом Полоцким и его политика, направленная, в конечном счёте, на ослабление Русского государства.