Чтение онлайн

Известно, что любая победа в средние века начиналась в кузнице, летела на быстрых подкованных конях, звенела лёгкой кольчугой и завершалась на поле боя мощным ударом меча, под которым трещали вражьи доспехи. Вопрос о наличии местного сырья для получения железа почему-то всегда решался историками русского хозяйства отрицательно. Железо добывали из рудных месторождений лимонита, магнетита и гематита, которые в достаточном количестве имелись в горах Западной Европы. Исходя из современных сырьевых баз металлургической промышленности, в большинстве своём ставших известными в недавнее время, отрицалось наличие железных руд в распоряжении восточнославянских металлургов, и все железные изделия объявлялись привозными. При этом упускалось из виду, что древние славянские домники работали на особом виде сырья – болотной руде, которая вплоть до XVIII века сохраняла своё промышленное значение. Болотная (озёрная, дерновая, луговая) руда – бурый железняк органического происхождения (железистые отложения на корневищах болотных растений). Структура её различна, она бывает то плотная, то орховидная, то пористо-туфовидная и содержит от 20 до 60 % окиси железа. Формула её – 2Fe2O5 x 3H2O. По своим техническим качествам болотная руда являлась наиболее подходящим сырьём для примитивной металлургии, т. к. она принадлежит к легко возобновляемым породам. Восстановление железа из болотной руды начинается при температуре всего в 400 оC, а при температуре 700–800 оC получается тестообразное железо. Процесс варки проходил в сыродутных печах (рис. 14).

Рис. 14. Схема сыродутного процесса в печи [101]

«Сыродутным» этот способ назывался из-за того, что в горн подавали («дули») холодный («сырой») атмосферный воздух. Печи представляли собой ямы, вырытые на склонах, чтобы можно было иметь естественную тягу. Сначала разжигали древесный уголь, насыпанный на дно горна или печи, затем сверху загружали попеременно слои болотной руды и того же угля. В результате горения угля выделялся газ – окись углерода, которая, проходя через толщу руды, восстанавливала окислы железа. Сыродутный процесс не обеспечивал достижения температуры плавления железа (1537 оC), а максимально доходил до 1200 оC (это была своего рода «варка» железа). Восстановленное железо концентрировалось в тестообразном виде на самом дне печи, образуя так называемую горновую крицу – железную губчатую массу с включениями несгоревшего древесного угля и с многочисленными примесями шлака (при этом в более совершенных вариантах сыродутных печей жидкий шлак выпускали из горна по жёлобу). Из крицы, которую в раскалённом виде извлекали из печи, можно было изготавливать изделия только после предварительного деления этой шлаковой примеси и устранения губчатости. Поэтому непосредственным продолжением сыродутного процесса были холодная и, главное, горячая ковка, состоявшая в периодическом прокаливании кричной массы и её проковывании. В результате создавались крицы-заготовки.

Современных геологов болотная руда почти совсем не интересует, поэтому на современных картах эти месторождения искать бесполезно. Но в Белоруссии, на Украине и в граничащих с ними областях России течёт немало речек, и много населённых пунктов носят имена Рудня, Руда, Рудка, Рудница, Рудежник, а также есть урочища и заброшенные деревни с названиями Крицы, Криця – в старину так называли железо (пористый, тестообразный, пропитанный шлаком металл).

«Южная граница распространения её совпадает с южной границей лесостепи. Таким образом, все восточнославянские племена, все позднейшие русские княжества лежали в зоне этих рудных месторождений; русские кузнецы почти повсеместно были обеспечены сырьём. В древнерусском языке слово «руда» означало одновременно и руду и кровь, а прилагательное «руды» было синонимом красного, рыжего. Чаще всего руда залегает на дне болот и озёр, а добывали её на плотах или лодках черпаками с длинной рукоятью. Добыча и плавка железной руды обычно производилась осенью или зимой» [102] . Также сильно распространены на этой территории фамилии людей с корнем Руд (Рудаков, Рудин, Руднев, и т. д.), а фамилия «Кузнецов» в нашей стране по статистике занимает второе место после фамилии «Иванов». Как, впрочем, и фамилия «Ковалёв» (производная от польского слова «коваль»).

Общая технология изготовления мечей была примерно одинакова на протяжении нескольких столетий, совершенствовалась и передавалась из поколения в поколение, от отца к сыну. «Меч ковали из малоуглеродистой стали. После проковки лезвие меча подвергалось цементации, благодаря чему лезвие становилось твёрдым, а сердцевина сохраняла вязкость. В дальнейшем мечи стали изготавливаться уже из процементированных заготовок. Такая заготовка ковалась, сгибалась, сваривалась и снова проковывалась. В результате многократного повторения такой операции меч приобретал полосчатую структуру: перлитовые (стальные) полосы чередовались с ферритовыми (железистыми). Первые давали твёрдость, а вторые – вязкость. Такой способ изготовления мечей и сабель долго сохранялся и в Средневековой Европе. Чтобы получить высокоуглеродистую сталь, железные заготовки клали в глиняные горшки вместе с углём, обломками костей животных и кожей. Затем горшок наглухо закрывался и ставился в большое пламя. Благодаря присутствию костей процесс науглероживания протекал более активно, и по прошествии необходимого срока горшок разбивали и железные заготовки поступали в окончательную обработку на обычный кузнечный горн» [103] . Немаловажное значение при закалке меча имел цвет побежалости, появляющейся на стали после нагрева. О качестве готового изделия свидетельствовало мерцание крупных зёрен металла на грани закалённой и незакалённой зон, а неровная волна, идущая по лезвию вдоль клинка в виде протуберанцев, свидетельствовала о качестве ковки и кристаллизации металла. Следующее четверостишие: «Не уже, княже, Игорю утрепе солнцю свет, а дерево не бологом листвие срони…», мною переведено так:

Автор задает три риторических вопроса Роману и Мстиславу, в ответ на которые князья должны были бы выступить в поход против половцев и их союзников литовцев. Во втором вопросе Автор отождествляет дерево из живой природы с княжеским династическим древом, родоначальником которого является «вещий» Олег. И одна из его ветвей он – Святослав, а один из листочков на ней – его сын Игорь, от которого в будущем и пойдут новые зелёные побеги, будет крепнуть и хорошеть ствол их княжеского рода. Если же князья не помогут, то это династическое древо не по своей воле листву уронит и засохнет, а свершится это по злому умыслу врагов и от расчётливого бездействия «союзников». Вся эта аллегория напрямую связана с «Лествичным правом», с теми законами о престолонаследии, которым и руководствовались великие киевские князья, и порядок княжеского владения держался на очереди старшинства вплоть до начала XV века. Их упразднил в годы своего правления Иван III «Грозный» (1440–1462 – 1505), введя при этом новые династические и судебные своды законов.

«ПО РСIИ, ПО СУЛИ ГРАДИ ПОДЕЛИША»

И в третьем риторическом вопросе Автор заявляет, что если князья не помогут, то исконно русские земли, испокон веков принадлежавшие столичному Киевскому княжеству, враги между собой поделят. А границами для них в этой делёжке будут служить наши реки Рось да Сула, на живописных берегах которых издревле стоят города русские, и с которых эти нечестивые половцы станут собирать себе дань. Да неужели это случится? Ведь Игоревы храбрые полки уже не воскресить. Кто поможет? Кто встанет на защиту страны? С надеждой на вас, Роман и Мстислав, смотрят города русские.

«ОЛЕГОВИЧИ, ХРАБРЫИ КНЯЗИ, ДОСПЕЛИ НА БРАНЬ»

На первый взгляд кажется, что это предложение явно выпало из общего контекста повествования. Очень странная фраза. В первом издании, читая классический перевод, непонятно, кого Автор называет Олеговичами – Романа и Мстислава или Ингваря и Всеволода. При этом мусин-пушкинские переводчики довольно просто разрешили этот сложный вопрос. Они перевели эту фразу так: «Храбрые князи Олеговичи на брань поспешили». Не очень понятно. Затем у них речь пошла об Ингваре и Всеволоде, отчество Олеговичи соответственно стало относиться к Роману и Мстиславу. И, самое удивительное, при таком прочтении получается, что сам Автор в дальнейшем повествовании не развивает данной темы. Если некие Олеговичи доспели-таки на брань и соответственно выступили в поход, то почему сражение на Каяле закончилось столь плачевно? Может быть, их помощь подошла туда слишком поздно, или они вовремя не смогли поставить заслон на пути врага. Но, исходя из дальнейшего повествования, становится ясно, что только один Изяслав Васильков вступил с коварным и многочисленным врагом в неравный бой. Я считаю, что в данном месте «Слова» имело место неправильная трактовка этой фразы и некорректный перевод слова «доспели»; окончание этого слова, скорее всего, следует читать как просьбу: «доспейте на брань», потому что всё «злато слово» пронизано этим призывом. Автор в лице Святослава просит князей Олеговичей «доспеть на брань», выставить заслон. Следующий абзац в «Слове» вызывает ещё большее недоумение: «Ингварь и Всеволодъ, и все три…».

«ИНЪГВАРЬ И ВСЕВОЛОДЪ, И ВСИ ТРИ МСТИСЛАВИЧИ, НЕ ХУДА ГНЕЗДА ШЕСТОКРИЛЦИ, НЕПОБЕДНЫМИ ЖРЕБIИ СОБЕ ВЛАСТИ РАСХЫТИСТЕ?»

Во-первых, в начале этой фразы к этим князьям в мусин-пушкинском переводе нет уважительного обращения, т. е. они не яр-туры, не буй-туры, не храбрые, не сильные, никакие: просто какой-то Ингварь и какой-то Всеволод, да плюс к ним ещё какие-то три Мстиславича. Таким образом, у первоиздателей получается, что Великий князь Святослав просит у целой кучи влиятельных державных особ военного содействия, а обращается при этом к ним как к безусым мальчишкам, ничего из себя не представляющим. Может ли быть такое? Конечно, нет. Тем более в предыдущем обращении Роман и Мстислав были буями, т. е. удалыми. Уважительное обращение к тому или иному князю имеет в «Слове» первостепенное значение.

Отсюда следует очень важный вывод: Ингварь и Всеволод – это Олеговичи, а значит и дополнительно ещё к трём Мстиславичам, имена которых не названы, обращён этот призыв. Следовательно, абзац начинается с пафосного обращения «Олеговичи храбрые князья», за которым следует просьба, призыв о помощи, незамедлительно выступить в поход: «доспейте на брань!». В связи с этим напрашивается закономерный вопрос. Где же правят эти всеми уважаемые князья? В каких землях?

Всех перечисленных князей можно мысленно разделить на три группы. Первые – подунайцы, чьи уделы расположены по берегам реки Дунай и её притоков в нижнем течении. В числе многочисленных «Русий», известных источникам X–XIII вв., едва ли не более всего данных как раз о Руси Дунайской. В литературе отмечалось, что, скажем, французские источники чаще упоминают Русь, нежели Германию (Алеманию) [104] . Но Русь эта обычно соседствует с Германией, располагаясь либо на побережье моря, либо в Подунавье. Иными словами, французские источники XII века свидетельствуют о Руси Прибалтийской и Подунайской (хотя Киевскую Русь они тоже знают). Дунайская Русь привлекла внимание советских ученых лишь в самое последнее время. Между тем, не уяснив её значения, невозможно разобраться в сути международных контактов Киевской Руси [105] . Именно по Дунаю с юго-запада, по этой речной дороге приплывут половцы к киевским землям на своих стругах с «ответным визитом». Ко второй группе князей относится галицинский Осмомысл со своими вассалами, они, находясь по центру, в Галиции прикрывают Киев с запада. И третья группа князей владеет уделами напротив Литовского княжества (Прибалтийская Русь) с городами Минск, Волынь, Полоцк, Гродно, они защищают стольный град Киев с северо-западной стороны.

Затем Автор проводит завуалированное сравнение, двояко понятое многими исследователями «Слова», в следующей фразе: «не худа гнезда шестокрылицы, непобедными жребiи себе власти разхытисте», где под словом «шестокрылицы» ими понимается сокол с шестью крыльями. На самом же деле речь здесь, скорее всего, идёт о хищном, паразитирующем насекомом, типа жужелицы, с тремя парами крылышек. В данном случае Автор хотел сказать, что все эти князья вышли не из какого-то захудалого, затрапезного рода этой самой шестокрылицы (жужелицы), вотчины, в которой власть передаётся при помощи жребия, и окончательный результат выбора можно легко подделать и подтасовать (за примерами фальсификации выборов даже в наше время далеко ходить не надо, а в то время тем более). А все они вышли из славных боевых княжеских родов, верховная власть в которых первоначально доставалась им в результате трудных и опасных поединков над сильным, смелым и ловким соперником. Это был своего рода «естественный отбор».