Чтение онлайн

В конце этого абзаца мусин-пушкинские переводчики после слов «на землю Рускую» поставили запятую, а после слов «на жизнь Всеславлю» точку, и далее с заглавной буквы пишут: «Которое бо беше насилие от земли Половецкой», из чего следует, что эти князья своими крамолами наводят неверных на землю Русскую, к тому же покушаются на «драгоценную» жизнь Всеслава Полоцкого и на его богатство. Вот, дескать, они какие нехорошие. А потом первоиздатели с пафосом вопрошают: «Было ли какое насилие от земли Половецкой?» Этот вопрос у них явно остался без ответа, он повис в воздухе. Перед нами как раз тот случай, когда перестановка знаков препинания даёт отрицательный, противоположный результат. И создаёт неверную трактовку в повествовании предыдущего и последующего за ним сюжета.

После слов «…на землю Рускую» ставится точка! Этой фразой заканчивается абзац с призывом не начинать братоубийственную войну, не начинать междоусобицу. Далее за ним идёт новое предложение, вслед за которым следует исторический экскурс в прошлое. В нём, как и в случае с Олегом Гориславличем, дано жизнеописание языческого князя Всеслава – «чародея» и подробно рассказано о его чёрных деяниях. Начало же этого «жития» следует перевести следующим образом: «(Про) На жизнь Всеславлю, (при) которое бо беше насилие от земли Половецкой». Непосредственно после этой фразы следует описание захвата Всеславом верховной власти в стране и последующее его кровавое княжение, где с хронологической точностью для того времени указано начало его царствования: «На седьмом веце Трояни». Следовательно, насилие было, да ещё какое! И об этом мы узнаем в следующей главе.

«НА СЕДЬМОМ ВЕЦЕ ТРОЯНИ…»

Если первый экскурс в прошлое (который так до конца и не понят современными исследователями) был предназначен для великого князя Всеволода (нетерпеливого претендента на киевский престол), то второй предназначен для Ярослава (пока непонятно какого: или Осмомысла или брата Святослава) и других незаконных кандидатов на престол, которых Автор символически называет «внуками Всеслава». По авторской задумке пример кровавого царствования Всеслава должен образумить их, остановить их далеко идущие планы по захвату власти в стране.

Итак. На 700 году от начала царствования римского императора Марка Ульпия Траяна (98–117 годы н. э.), «връже Всеслав жребий о девицю себе любу». В такой момент судьба словно швыряет монету, и либо ты вознесён, либо на плахе. Вот и в данном случае кинул Всеслав жребий, отбросив в сторону все условности и показное притворство, решившись на открытую борьбу за царский трон. А на кон он поставил свою жизнь! По-другому нельзя, потому что по-хорошему с другими претендентами не договоришься. Таким образом, он «перешел Рубикон» и сжёг за собой все мосты, т. е. терять ему в той ситуации было абсолютно нечего. Причём пошёл он на это с такой лёгкостью и бесшабашностью, будто речь шла не о княжеском престоле и его дальнейшей судьбе, а о внезапно полюбившейся ему красной девице, стыдливо краснеющей и опускающей глаза долу, когда на неё смотрит пылкий юноша, словно говорящей: «А ну-ка. Кто меня возьмёт?», то есть «Кто осмелится занять царский трон?». Ведь свято место пусто не бывает.

«ТЪЙ КЛЮКАМИ ПОДПРЪСЯ О КОНИ, И СКАЧИ КЪ ГРАДУ КИЕВУ, И ДОЧТЕСЯ СТРУЖIЕМЪ ЗЛАТА СТОЛА КIЕВСКАГО»

С самого начала этого повествования Автор рисует своему слушателю отрицательный образ «Всеслава-чародея», т. е. он не ногу вставил в золочёное стремя (как Олег Гориславлич) и добрым молодцем поскакал добывать престол Киевский. Он о клюки оперся, по-стариковски взбираясь на коня, и добился оружием золотого стола Киевского. Клюка (посох) всегда была атрибутом волхвов, колдунов, ворожеев, людей, далеких от христианства, которые поклонялись языческим идолам на своих кровавых капищах. Затем он «дотчеся стружием (добился оружием) злата стола Киевского», говоря современным языком, при помощи военного переворота или на фоне народных волнений захватил власть в стране. По традиционной хронологии вокняжение Всеслава произошло 15 сентября 1068 года. Применив такой вероломный и недозволенный приём (минуя княжеский съезд), он вызвал ярость и всеобщее негодование других претендентов на это место, тем более что по вероисповеданию Всеслав был приверженцем старых языческих обрядов. Вскоре после этих событий среди русских князей спонтанно возникла мощная и непримиримая оппозиция, объединившая в себе ранее противоборствующие стороны. И как это не раз бывало в прошлом, в стране вспыхнула братоубийственная бойня. После ряда неудач (на Немиге и в Новуграде) на очередном этапе противостояния для его свержения лидеры оппозиции стали незамедлительно собирать новые силы для дальнейшей борьбы с самозванцем. Следующим центром борьбы с «Всеславом-чародеем» они выбрали наиболее подготовленный для многомесячной осады и ведения затяжной войны город-крепость Полоцк.

«СКОЧИ ОТЪ НИХ ЛЮТЫМ ЗВЕРЕМ В ПОЛНОЧИ, ИЗ БЕЛА-ГРАДА, ОБЕСИСЯ СИНЕ МЬГЛЕ, УТРЪ ЖЕ ВОЗЗНИ СТРИКУСЫ ОТТВОРИ ВРАТА НОВУ-ГРАДУ, РАЗШИБЕ СЛАВУ ЯРОСЛАВУ, …»

В этом отрывке мусин-пушкинского перевода мы снова сталкиваемся с неправильной расстановкой знаков препинания и неверной трактовки ими всего предложения, в результате чего это место в «Слове» становится тёмным. Попробуем прояснить этот отрывок. Для успешной борьбы с грозными соперниками Всеслав незамедлительно задействовал все свои сильнодействующие колдовские чары. По мнению Автора, он был не простой смертный, а злой волшебник, колдун, в совершенстве владевший приемами чёрной магии. «Скочи от них лютым зверем, в полночи из Бела-града растворился в синей мгле. Утром же возни стрикусы, оттвори врата Нову-граду». Словосочетание «воззни стрикусы», исходя из этого понимания, читаем как «воззнис(к) – три (цифровое значение) – (ис) кусы» – букву «с» в конце слова «вознис» читаем как «к», а буква «и» является одновременно и окончанием слова «три», и началом слова «искусы», т. к. орфография и правила написания слов в то время были ещё на стадии формирования. Средневековые писцы придерживались различных школ и форм письма, которые к тому же постепенно менялись.

Говоря о чародейских способностях Всеслава, мы невольно вступаем на зыбкую почву эзотерики с её потаённой символикой, всевозможными заклинаниями, непонятными для непосвящённых, действами, находящимися за пределами здравого смысла. Сталкиваемся с разного рода потусторонними силами: домовыми, водяными, полевыми, лешими, волкудлаками, злыднями, верлиоками, живыми мертвецами; духами мрака, не терпящими солнечных лучей: вампирами, упырями, навьи, мары и прочей нечистью. Значит, в полночь Всеслав «обесился» при помощи чёрной магии в синий туман, став его неразрывной частью. А в начале сумерек, с первым отдалённым криком петуха, когда в небе только-только начали таять звезды и вдалеке за горизонтом чуть-чуть забрезжил рассвет, он возник (воплотился в плоть) благодаря своим сильным бесовским чарам очень искусно. При этом приставка «три» увеличивает какое-либо свойство троекратно, по аналогии с «тресветлым Слънцем» из плача Ярославны. Таким образом, не верхом на облаке, не на ковре-самолете, а в виде густого ползущего тумана, «Всеслав-чародей» проник за городскую стену, и ранним утром, перевоплотившись уже в человеческое обличье, изнутри отворил ворота Нову-града. После чего, затаившаяся в засаде и ждавшая этого момента дружина князя-«чародея» как свора бешеных псов ворвалась в город и, пользуясь внезапностью, безжалостно уничтожала своих противников и защитников крепости, которые спросонья так и не поняли, что случилось и почему враг уже в городе. Конечно, в наше время мало кто поверит, что некий человек, растворившись в тумане и преодолев в этом облике за одну ночь большое расстояние, уже на новом месте вновь примет человеческий облик. Поэтому обратимся к специалистам. Скорее всего, в этом месте «Слова» описан внезапный налёт, называвшийся изгоном или изъездом. «Такой внезапный захват осуществляли через ворота, которые противник не успевал закрыть. Многочисленные примеры проникновения врагов в город через ворота свидетельствуют о том, что сторожевая служба была поставлена из рук вон плохо, а дозорные вышки в то время, видимо, распространения не имели» [107] . Видимо Автор «Слова» таким своеобразным сравнением решил сгладить явную оплошность защитников крепости при обороне Нову-града, которые за густым утренним туманом, в условиях «нулевой видимости» проглядели вероломного врага. Но мы в данном случае примем на веру, что язычник Всеслав умел колдовским образом превращаться в разное обличье: в туман, в птицу, в волка, …в любую тварь.

Топонимика местности, где происходят описанные события, пока является спорной, под Бела-градом же большинство исследователей принимают древнерусский город-крепость Белгород, находившийся к западу от Киева на реке Ирпень (сейчас село Белогородка). Но возможно и скорее всего, это был город Юрьев (основанный Владимиром «Святым»), сейчас именуемый Белой церковью. По всей видимости, Всеслав использовал его в качестве своей временной резиденции после захвата власти, потому что в самом Киеве было много скрытых и явных врагов, и находиться ему там в тот период было небезопасно. А Бела-град был своего рода генеральным штабом, где собирались преданные ему люди и велась крупномасштабная подготовка для взятия Нову-града. Под этим городом понимается то Новгород-Северский, то Новгород на Волхове, но скорее всего это был город, который впоследствии стали называть Минском, как и любой другой вновь строящийся древнерусский город, первоначально он назывался Новым городом по отношению к Старому городу – Киеву. Характерным погодным явлением для города Минска являются густые туманы, при которых уровень видимости в городе снижается до 1 км и менее. Образуясь ночью в замкнутых котловинах, туманы иногда долго не рассеиваются.

Взяв именно этот город – Минск, Всеслав поспешил (поскакал волком) из Дудуток [108] (в старину городок южнее Минска, нынешнее селенье Дудичи близ Минска) на битву, которая вскоре состоялась на реке Немиге [109] (река Неман), и в которой христианская оппозиция потерпела от Всеслава сокрушительное поражение: «На Немиге же снопы стелют головами, молотят цепами харалужными». Под «цепами» в этом месте следует понимать один из видов боевого оружия, кистень – короткая палка, на одном конце которой на ремне или цепи подвешивался металлический шар, а на другом – петля для надевания на руку. Битва на Немиге всеми комментаторами аллегорически сравнивается с жатвой, с уборкой хлеба. На Немигу Всеслав с дружиной прибыл с Дудуток, т. е. из пригорода Минска (Нову-града), который не пострадал во время осады. Значит там находилась его временная ставка, по аналогии с Бела-градом, т. к. сам Нову-град (г. Минск) был разрушен и разграблен в результате изгона. А фразу «расшибе славу Ярославу» можно трактовать следующим образом: захватив Нову-град (Минск), он принизил, попрал славу, вероятно, Ярослава Мудрого, отца-основателя этого города или той династии, потомков которой Всеслав сверг в результате военного переворота и захвата этого города.

Вероятно, всё, что касается древнего Новгорода в истории Киевской Руси, имеет отношение именно к городу Минску, а не к Новгороду на Волхове. Внятного объяснения названия города Минска нет. Исходя из «народной этимологии» его название произошло от слова «менять», так как Минск был расположен на пересечении главных торговых путей, проходивших через старую Русь. Город вырос в верховьях реки Свислочи вблизи волоков, соединявших бассейны Чёрного и Балтийского морей. Древнерусские варианты названия – «Мньскъ», «Мнескъ», «Мнскъ» встречаются в летописях. В более поздних источниках название города пишется и без буквы «ять» – «Меньск», «Менеск», «Менск». Форма «Менск» исчезает из официальных документов только в XVIII в., когда старобелорусский язык полностью исключается из государственного употребления. В конце XVIII в. при разделах Речи Посполитой название города переходит в русский язык как «Минскъ».

«… А САМЪ ВЪ НОЧИ ВЛЪКОМЪ РЫСКАШЕ; ИЗ КЫЕВА ДОРИСКАШЕ ДО КУРЪ ТМУТОРОКАНЯ; ВЕЛИКОМУ ХРЪСОВИ ВЛЪКОМЪ ПУТЬ ПРЕРЫСКАШЕ. ТОМУ В ПОЛОТСКЕ…».

Многие исследователи переводят словосочетание «до куръ» как «до пения петухов», «до рассвета», считая, что в Древней Руси оно было «одним из суточных терминов и соответствовало поздней ночи», т. е. легко для своей гипотезы трансформируют куриц в петухов. А лингвисты предлагают считать это понятие неразложимым выражением, т. е. наречием «докурь». Помимо временного толкования существует и географическое определение этого оборота, а также в значении живого места, поселения.