Чтение онлайн

Я же считаю, что слово «курь» в данном отрывке следует перевести и соответственно понимать его, как слово «курия» – curia от латинских слов cum – вместе и vir – мужчина. В древности это был один из видов народных советов в итальянских городах-государствах, так называемая «куриатная комиция» – собрание мужчин-воинов, состоящее из 10 родов. (Именно в римской республиканской курии был зарезан Юлий Цезарь.) Позднее в Венеции курия трансформировалась в такой орган государственного управления, как «Совет десяти». А в Запорожской Сечи это слово, видоизменившись, превратилось в такое общеизвестное понятие, как «курень». Этим словом в Малороссии стали называться войсковое подразделение и его жилые помещения, а командовал им соответственно куренной атаман. Значит в Тмутаракани (Венеции) «курь», она же курия будет означать предположительно «старый дворец Дожей» (первый дворец Дожей на островах Риальто), в котором на тот момент жил и правил «Великий Хресови». От первоначальной конструкции старого дворца, построенной до 1000 года на основе уже существующих римских стен, почти ничего не осталось. Это античное здание было уничтожено пожаром. Основное строительство нынешнего дворца было осуществлено в 1309–1424 годах предположительно архитектором Филиппо Календарио. И после очередного пожара дворец Дожей был восстановлен в 1577 году Антонио де Понте.

В этом отрывке Автор снова помещает Всеслава в отрицательный образ, только уже волка-оборотня – волкудлака [110] – человека, который после ночного демонического перевоплощения в волчье обличье становится обладателем сверхъестественной, звериной, нечеловеческой силы. Вот как в эзотерической литературе описывается это превращение. Уединившись, человек совершает необходимый обряд, произносит заклинания, после чего раздевается догола. Неожиданно его тело начинает напрягаться и становиться прозрачным, пока не исчезнет совсем. А на этом месте тут же появляется вначале прозрачное, а потом тёмно-лиловое с густым подшёрстком тело волка.

Значит днём Всеслав обычный, простой с виду человек, который физиологически ничем не отличается от других людей. И ко всему прочему он на тот момент уже выполняет текущие и повседневные обязанности главы государства: принимает послов, выслушивает доклады бояр и советников, разбирает судебные тяжбы, раздаёт уделы своим верным союзникам и преданным вассалам. А в полночь Всеслав легко, со знанием дела обернувшись в волка-оборотня, порыскал из Киева до «курь Тмутараканя» – до курии венецианской, т. е. до дворца Дожей, где власть захватил и на тот момент правил его потенциальный союзник и единоверец – язычник, некий «Великий Хръсови».

В традиционных комментариях слово «Хръсови» заменено конъектурой «Хорс». Откуда в научных изданиях взялся этот Хорс? Вот как это преобразование комментирует А. Лаврухин в своей заметке «Академические «подновления» в СПИ»: «Примечательно, что текст Екатерининской рукописи «Слова» в академических изданиях советского периода дан с некоторыми «подновлениями» без указания на таковые. К примеру, в Екатерининской копии написано «хръ сови», а в издании 1960 года АН СССР (ред. Д. С. Лихачёва) «Хръсови». Эти сделанные учёными исправления сразу же порождают имя языческого бога Хорса и убирают всякие возможные мысли о параллелях отдельно написанного «хръ» с очень похожим буквенным обозначением имени Христа на православных иконах и камнях».

В моём же понимании «Великий Хресови» – это не какой-то пресловутый бог Солнца – Хорс, которому Всеслав «дорогу перебегал», как утверждают некоторые комментаторы, а весьма конкретный исторический персонаж. Это Великий Аттила [111] , наречённый в народе «бич Божий» или «божья кара» – Хресови. В то время говорили, что он выполз на свет как будто из преисподней «сын Дьявола, посланный в наказание за грехи». В Тмутаракань (Венецию) Всеслав прибыл к нему за помощью для борьбы с христианской оппозицией, основные силы которой были на тот момент собраны в Полоцке. Одно дело захватить верховную власть в столице, но совершенно другое дело удержать эту власть в стране и сделать её легитимной. Значит, последнее предложение этого фрагмента будет выглядеть следующим образом: «великому Хръсови влъком путь прерыскаше тому в Полотск». Окончание фразы, «тому в Полотск», явно относится к великому Хръсови, которому Всеслав указывал короткую и безопасную дорогу, т. е. сопровождал его, чтобы на пути их следования не возникало каких-либо эксцессов и недоразумений с местными князьками. Затем им совместными усилиями удалось окончательно разгромить в Полоцке христианскую оппозицию, состоящую из недовольных его правлением русских князей. При этом сам город был безжалостно разрушен и опустошён, фортификационные сооружения затем были срыты. Церкви и храмы в городе были разграблены и осквернены воинами Аттилы, так что Всеслав не мог слышать никакого мелодичного колокольного звона в Киеве из Полоцкого Софийского собора, якобы зовущего его к заутренней службе, потому что, скорее всего, на тот момент там раздавался надрывный погребальный набат. Впоследствии город возродился уже на новом месте, и остатки храма, которые выдают за ту самую Полоцкую Святую Софию (в которой Всеслав якобы слышал звон) находятся в «новом» Полоцке.

Залив в Полоцке людской кровью последний очаг недовольства с чувством внутреннего спокойствия, что на захваченную им власть больше никто не посмеет претендовать, Всеслав быстрее ветра помчался в столицу, чтобы там последний сомневающийся в его праве на трон из первых уст узнал, кто вышел победителем в решающей схватке за верховную власть в стране. И снова Автор подчёркивает, как ловко (триискусно) используя свою чёрную, бесовскую силу, «Всеслав – чародей» за одну ночь преодолел немыслимо большое расстояние. Киевляне-то думают, что их новый правитель находится где-то далеко, за тридевять земель, а Всеслав-то уже прибыл в столицу. Ранним утром, с первыми петухами, когда кончается действие его чёрной магии, он вернулся с организованного им кровавого шабаша в Киев. Прибыв из Полоцка, язычник Всеслав, как ни в чём не бывало, уже слушал заутреню в Софийском соборе. Примерно так же (напоказ) во времена перестройки вели себя бывшие советские партийные бонзы в православных храмах. Своим появлением в соборе Всеслав показал, что он по-прежнему в силе и верховной властью ни с кем делиться не намерен. При этом стоял он на хорах, или полатях (эмпоры – балкон внутри церкви), которые размещались над боковыми нефами в западной части Софийского собора. Там же во время службы, словно небожители, располагались все члены его великокняжеской семьи. А проходили они туда по специально выстроенному для этой цели наружному переходу (галерее) непосредственно из своих жилых палат. В древности открытые галереи с трёх сторон опоясывали этот храм. Помимо архитектурной композиции эти переходы имели чисто практическое значение в плане безопасности первых лиц государства. По какой из них пройдет князь? Вероятному заговорщику или подосланному убийце угадать было трудно. И внимательно рассмотреть Всеслава в тот ранний предрассветный час праздным зевакам тоже было проблематично. Подавляющее большинство его поданных по вероисповеданию в то время были уже истинными христианами, и «Всеславу-чародею» по крайне мере на людях приходилось притворяться добродетельным и набожным правителем, хотя на самом деле он был чёрный ворожей и злой колдун, а в душе неисправимый кровожадный язычник.

Внимательно анализируя эти обстоятельства, можно предположить, что никакого Софийского собора в Полоцке на тот период не было и в принципе не могло быть. Хотя в наше время вам там покажут макет собора и якобы чудом уцелевшую древнюю аспиду, оставшуюся от некой старинной церкви домонгольского периода, которую сейчас и выдают за остатки храма Святой Софии. Софийский собор – это, прежде всего, грандиозное, мегалитическое сооружение, и иметь подобный кафедральный собор – прерогатива крупных столичных городов, таких как Киев, Новгород, Константинополь, Среднец (средина), впервые названный Софией в 1376 году болгарским царём Иваном Шишманом (Страшимиром). А Полоцк – это всего лишь небольшой, периферийный город-крепость, грамотно выбранный в военно-географическом плане и хорошо укреплённый форпост на пути вероятного противника к древнему приморскому торжищу на Балтике. Здесь, в устье реки Вины, с давних времён проживали и вели посредническую торговлю легендарные бьярмы (финно-угорское племя). Как показал А. Л. Никитин в «Королевской саге» , именно туда, в Биармию, ходили викинги в свои разбойничьи походы за золотом, серебром и мехами. Периодически они разграбляли при этом священный для бьярмов янтарный храм Йомалы (Юрмала). Со временем на том торжище возник город Рига, который впоследствии захватили крестоносцы Тевтонского ордена. Полоцк защищал этот морской порт с суши, закрывая проход боевых насадов по Западной Двине, а в мирное время он выполнял функцию таможенного поста для торговых караванов (археологи обнаружили там в большом количестве торговые пломбы и вислые печати владельцев товаров). Крайне благоприятным обстоятельством для полоцкой земли была также близость верхнего Днепра (у Орши) и среднего течения Западной Двины (у Бешенковичей), что обеспечивало удобный транзит товаров, движущихся с Черного моря в Балтийское, и способствовало торговле внутри страны. Поэтому княжеская оппозиция в кульминационный для себя момент и выбрала его в качестве центра для сбора военных сил против «Всеслава-чародея».

Всеслав же прекрасно осознавал, что своей дружины ему явно не хватит для взятия Полоцка и расправы с непримиримой оппозицией, и знал, что не помогут ему в этом деле даже его колдовские чары. Вот он и обратился за помощью к своему единоверцу и верному союзнику Великому Хресови – он же Аттила. Аттила – талантливый полководец и опытный дипломат, который объединил разрозненные племена гуннов в единый кулак. Он поставил себе цель подчинить всю Западную Европу (рис. 15). В качестве своей столицы Аттила выбрал недавно захваченную его войсками жемчужину Средиземноморья – Венецию (Тмутаракань). Туда-то, в курию Тмутараканя (дворец Дожей), где в бывшем республиканском собрании этого города-государства и разместилась постоянная резиденция Великого Аттилы, волком и порыскал Всеслав к будущему своему господину (сюзерену), чтобы заручиться его поддержкой.

К сожалению, русские летописи ничего не сообщают нам о трагических событиях, произошедших в Полоцке в тот период. Тщательно переписанные и отредактированные в XVII и XVIII веках, такой ереси они уже не допускали. А вот в одном из самых популярных западноевропейских памятников, в германском эпосе – «Саге о Тидреке (Дитрихе) Бернском [112] » эти события косвенно нашли своё отражение. В ней есть описание того, как тот самый Тидрик подбивает Аттилу отомстить некоему Вольдемару (возможно Владимиру Святославличу) за его недавнюю победу. «Собрав 20 тысяч рыцарей, идёт Аттила на Полоцк. Осадил он город тремя отрядами. Три месяца длится осада. И предложил Тидрик: сам я останусь осаждать, а ты Аттила иди на Русь за добычей, незачем нам всем сидеть у города. Но Аттиле не захотелось одному идти воевать, и решили они, что на Русь пойдёт сам Тидрик. И приходит Тидрик под Смоленск и обложил его. Спустя шесть дней туда же приходит Вольдемар (Владимир Святославович) с войском и начинается сеча, и наносит смертельный удар Тидрик самому Вольдемару, и побежали русские. Два дня ловили и убивали их кого только могли найти. А Аттиле всего три дня спустя после ухода Тидрика удалось взять Полоцк, перебив много людей и взяв богатую добычу. После этого сравняли город с землёй» [113] .

Рис. 15. Карта походов и места сражений Хресови

Все эти события в какой-то мере подтверждаются археологическими изысканиями в том районе. «В 2004 году на поле, прилегающем к территории современного микрорайона Полоцка – Заполотья, – был открыт и исследован культурный слой XI–XII столетий на площади не менее 21 гектара. В результате раскопок, проведенных в течение нескольких сезонов, были обнаружены материалы, позволяющие заключить, что древний Заполоцкий посад простирался в западном направлении вдоль Двины на расстояние 1300 метров от Верхнего замка. Примерно на такое же расстояние на восток вдоль Двины простиралась граница Великого посада. На западной окраине Заполоцкого посада существовал природный холм с мощным культурным слоем (современное местное название «гора»). И хотя он был срыт под карьер в 1972 году, культурный слой сохранился в переотложенном виде и был исследован в 2004 году. На сегодняшний день можно с уверенностью говорить о существовании военного форпоста, а, возможно, и ещё одного городища на западной окраине Полоцка. В 12 веке полочане покинули западную часть Заполоцкого посада. С тех пор вплоть до наших дней она остаётся не заселённой. Второй этап существования Заполоцкого посада в новых границах датируется первой половиной века, когда был снова выкопан глубокий ров, в нём оборудован частокол и насыпан высокий вал» [114] .

Внимательный читатель, хорошо знающий историю, сразу же увидит в такой трактовке событий хронологическое несоответствие, – Аттила жил в пятом веке (? – 434–453), Тидрик Бернский в шестом (454–526), Всеслав Полоцкий в одиннадцатом (? – 1068–1101). А в «Слове» в моей трактовке все эти персонажи живут и действуют в одно и то же время – «на седьмом веку Трояновом». Зададимся вопросом, кому же верить – Автору «Слова» или традиционным историкам и хронистам? В этом эпизоде мы как раз сталкиваемся с так называемым хронологическим сдвигом, который был искусственно создан в результате фальсификации в XV, XVI веках мировой, а затем в XVII, XVIII веках отечественной истории. Стоит отметить, что в древнерусских летописях, ещё не примкнувших к хронологической сетке какого-либо свода, сама датировка ведётся не по годам от сотворения мира, а счётом лет от одного события до другого. В большинстве же исторических хроник одни и те же исторические персонажи действуют в разных временных эпохах, и там переплетаются похожие события. О самом же Аттиле как таковом никаких достоверных сведений до нашего времени совсем не сохранилось, одни только невероятные домыслы и предположения. Возможно, что его деяния средневековые историки сознательно перенесли в прошлое, тем самым освободив место для какого-то более «правильного», фантомного политического персонажа, и немаловажную роль в этом переносе сыграл религиозный аспект. Современными историками подмечена одна любопытная деталь – у знаменитых средневековых и библейских полководцев, оказывается, есть много общего. Отмечается достаточно жестокий характер их завоевательных походов: разрушение городов, уничтожение больших масс людей, все они как бы сознательно расчищали вновь завоёванные территории для расселения своих народов. Тем не менее, жестокости этих воителей отнюдь не снижают огромного уважения к ним, которое до сих пор питает Западная Европа и другие «цивилизованные» страны.