Чтение онлайн

У этой девочки было странное по эльфийским меркам имя. Родители назвали её Анакаона. Они так и не смогли объяснить любопытным соседям, что это им взбрело в голову, и какая муха их укусила. Перед самым её рождением матери приснился странный сон. Она увидела бесконечное звёздное небо и услышала чей-то властный голос: «Впусти в этот мир ещё одну Великую! Анакаона – вот имя её!» Женщина решила не перечить гласу небес и дала дочке это неведомое имя. Больше ничем особенным её дитя не выделялось. До семи лет девочка спокойно росла в родном поселении Долио. Родители окружали её теплом, заботой, любовью и лаской. До 8 января 5104 года все были счастливы.

Отец девочки погиб одним из первых защитников поселения, в двух шагах от него пал старший брат, зарубленный топором. Мать безжалостно убили на дороге, а среднего брата забрали в рабство. И тут случилось чудо. Анакаона, упавшая рядом с матерью на землю, сжалась в комок. Она зажмурила глаза и приготовилась умереть. «Встань и иди!» – послышался в её голове приятный, но властный голос. «Куда?» – спросила девочка шёпотом. «Следуй зову сердца, лишь оно видит истину», – получила она ответ. Анакаона поднялась на колени, последний раз взглянула на убитую маму, потом выпрямилась во весь рост и спокойно пошла мимо гоблинов по главной дороге. Она уже знала, куда ей следует явиться. Эльфийский воин ошибся, приняв её за призрак. Тогда лишь она уцелела и сохранила свободу из всех жителей Долио.

Весь вечер её земляк, командир отряда лучников, наблюдал с крепостных стен за самым отвратительным зрелищем в своей жизни: военным лагерем гоблинов. Чудовища пожирали убитых эльфов, издевались над запертыми в клетках детьми, устраивали дикие пляски вокруг костров. С каждой минутой Баркет ненавидел их всё больше и больше, хотя казалось, что ненавидеть сильнее уже невозможно. У некоторых чувств нет предела. Нет его у любви, нет его и у ненависти. Вдруг эльфа осенило. Он вспомнил про тайный ход из крепости. Баркет, сломя голову, бросился на поиски главнокомандующего. Разыскав начальника, он предложил ему следующий план:

– Дозвольте мне с небольшим отрядом добровольцев выйти из крепости через тайный подземный ход.

– Ты снова принялся безумствовать, да ещё и других воинов хочешь отправить на верную смерть?! – разозлился командир.

– Нет, это взвешенное и хладнокровное решение. У меня есть план и конкретная цель, – твёрдо ответил лучник.

– Чего же ты хочешь? – прищурился опытный военачальник.

– Освободить рабов. Все они ещё дети. Их матери и отцы погибли сегодня не для того, чтобы их чада умерли в рабстве, – заявил Баркет.

– У тебя благородная цель, но ты поставишь под угрозу всю крепость, если враги обнаружат тайный ход, – заметил командир гарнизона.

– Едва мы спустимся в тоннель, вы закроете вход, – предложил лучник, – я скорее умру, чем покажу врагам, где находится выход из него.

– Хорошо. Выбери двадцать бойцов и выдвигайся в путь.

– Я намерен действовать ночью, когда все эти мерзкие чудовища уснут, – пояснил солдат, – не подумайте, что я струсил. Я обязан привести в крепость моих солдат и освобождённых пленников живыми.

– Благословляю тебя на доброе дело, – похлопал его по плечу командир и горько вздохнул.

Баркет отобрал двадцать лучших воинов из своего отряда лучников. Они внимательно следили за противником. После полуночи, большинство гоблинов завалилось спать. Железные клетки с пленниками стащили в одно место, рядом с оврагом. Заметив это, эльф несказанно обрадовался. Гоблины многократно облегчили его задачу. Дело в том, что тайный выход из крепости находился на дне колодца, стоявшего с другой стороны длинного оврага. Колодец представлял собой очень хитрое сооружение. Он был выложен из крупных камней и имел около двух метров в диаметре. Сверху его накрывал деревянный навес. Сбоку имелась изогнутая железная ручка, вращая которую поднимали и опускали ведро, прикреплённое на железной цепочке к деревянному вороту. Цепь была длинной, а колодец – глубоким. Он не вызывал у врагов ни малейших подозрений. Вот только глубина его оказалась не везде одинаковой. С одного края имелся достаточно широкий выступ, прикрытый от любопытных взглядов слоем мутной воды. Именно на него попадали те, кто пользовался тайным ходом из крепости. Сам вход в тоннель прикрывала фальшивая стенка из приклеенных к деревянному щиту камней. Она легко отодвигалась в сторону.

Выждав еще около часа для верности, Баркет повел своих воинов в тайный проход. Главнокомандующий лично пожелал ему удачи и сказал, что вход закрывать не будет: «Я верю в тебя! Да пребудут с тобой Великие Владыки!» Эльф благодарно кивнул и спустился в сводчатый коридор. Он прекрасно ориентировался в нём и мог передвигаться там, даже не зажигая факела. Он первым высунулся из колодца и огляделся вокруг. Гоблины любят сумерки и видят в темноте гораздо лучше эльфов. Это скверное обстоятельство давало им серьёзное преимущество. Но чтобы видеть, надо держать глаза открытыми. «А не дрыхнуть на посту!» – довольно прошептал лазутчик, перерезая глотку первому часовому. Его воины сумели тихо и бесшумно обезвредить остальных вражеских дозорных.

Они подобрались к клеткам с детьми, и только тут Баркет осознал всю безнадежность их затеи. Им нечем было открыть огромные замки. Он готов был разрыдаться от отчаяния и бессилия. Из клеток на него с мольбой взирали детские глаза, полные слёз. Юные пленники проснулись. Они поняли, что их пришли спасти, и затаились. Никто не проронил ни звука.

Баркет нервно сглотнул и принял единственное верное решение: «Лучше их убьём мы, чем проклятые гоблины, вдоволь над ними поиздевавшись». Тут он получил весьма ощутимый толчок в спину. Один из воинов отодвинул его достаточно грубо и бесцеремонно. «Стой на стрёме! Не светись и не мешай!» – услышал он едва различимый, но властный шёпот. Солдат достал странного вида длинный железный крючок и с его помощью очень быстро открыл замок на первой клетке. Через десять минут все клетки оказались открыты и пусты. Воины и дети, согнувшись в три погибели, направились к потайному колодцу по дну оврага.

Два солдата бесшумно прыгнули в колодец, встали на каменный карниз по колено в воде и приняли первого спасённого ребенка, которого им аккуратно передали сверху их товарищи. Так по живой цепочке детей из оврага переправляли в колодец, а затем и в тайный ход. Баркет и воин, открывший замки, прикрывали отход. Они внимательно следили за спящим лагерем неприятеля и готовились отразить любую угрозу. Командира отряда лучников разбирало любопытство. Он спросил солдата едва различимым шёпотом:

– Ты кузнец или слесарь?

– Я солдат, если ты не заметил, – сквозь зубы процедил тот.

– Не все солдаты так ловко вскрывают замки.

– Хорошо. Тебе скажу. Я бывший вор, – вздохнул солдат.

– То есть? – недоуменно захлопал глазами Баркет.

– То и есть. Я долгое время жил в столице Эль-Сиур и промышлял воровством. Однажды меня поймали в богатом купеческом доме. К счастью, смогли доказать лишь эту кражу, – поведал солдат.

– Если бы доказали все, то тебя сослали бы в Северную пустыню?

– Так точно. Я отсидел десять лет в городской тюрьме и вышел на свободу с чистой совестью. Накануне освобождения мне во сне явился отец. Он пообещал проклясть меня с того света, если я не брошу моё позорное ремесло.

– И ты пошёл в армию? – удивился Баркет.

– Да, но старые навыки и здесь пригодились. Триста лет прошло, а руки помнят.

– Ты спас детей. Ты герой, – искренне заявил командир отряда.

Солдат лишь отмахнулся от него. Баркет оглянулся назад. Почти всех спасённых детей удалось благополучно переправить в тайный ход в колодце. Оставалось не больше десяти юных пленников, когда случилось страшное. Один из вражеских командиров пошёл проверить часовых. Он возмутился, что «эта вонючая скотина дрыхнет», и пнул дозорного со всей силы в бок. К его ногам скатился бездыханный труп гоблина с перерезанным горлом. Командир мгновенно понял, что в их лагерь проникли лазутчики, и подал сигнал тревоги. «Враги!» – взревел он и рухнул замертво, пронзенный стрелой.