Чтение онлайн

Увы! Слишком поздно. Гоблины проснулись, повскакивали, схватились за оружие и принялись озираться в поисках врага. Баркет тут же сообразил, что они заметят пустые клетки или оставшихся пленников у колодца. «Их надо отвлечь!» – крикнул он бывшему вору и, стараясь шуметь как можно больше, помчался в противоположную от колодца сторону. По дороге он размахивал мечом направо и налево, желая подороже продать свою жизнь. Его примеру, не раздумывая, последовал и бывший вор. Оба эльфа прекрасно знали, что идут на верную смерть, но думали совершенно о другом: «Спасти детей! Не выдать тайный ход!» Им благополучно удалось отвлечь гоблинов от колодца и пустых клеток, чем и воспользовались остальные воины их отряда. Некоторые хотели броситься на помощь двум обречённым соратникам, но не решились поставить под угрозу жизни детей и выдать тайный путь в крепость. Они скрылись в спасительном колодце и закрыли за собой потайную дверцу, мысленно простившись с командиром и боевым другом.

Подгоняемый ненавистью и отчаянием, Баркет, словно разъяренный бык, наскакивал на противников. Счёт павших от его меча гоблинов перевалил за десяток. Не отставал от него и солдат. Но вскоре гоблины взяли их в плотное кольцо. Два воина не могут сопротивляться целой армии. Один из командиров гоблинов рявкнул солдатам: «Брать гадов живьём!» Поняв эту команду, бывший вор, который держался за спиной у своего командира, сделал последний отчаянный шаг. «Прости!» – прошептал он командиру лучников на ухо и вонзил ему в спину меч. Удар оказался точным и сильным. Короткий меч вошёл в спину эльфа по рукоятку, пронзил его сердце и пробил грудную клетку. Баркет схватил его обеими руками и уже мертвым упал к ногам своего избавителя. Окровавленное, холодное лезвие торчало из его груди, словно поминальная свеча. Бывший вор не совершил подлого убийства, он избавил командира от невыносимых пыток и страданий. Сам он успел выхватить любимый нож, чтобы одним верным движением вскрыть сонную артерию. Ему не хватило секунды.

Сразу несколько рук вцепились в него мертвой хваткой. У него отобрали нож, скрутили руки, повалили на землю, принялись нещадно бить и пинать ногами. Наконец, командир приказал тащить пленника на допрос. Солдата подвергли самым ужасным пыткам. Бывший вор потерял сознание. Он истекал кровью, но такая лёгкая смерть не входила в планы его мучителей. Его облили ледяной водой, привели в чувства и продолжили допрос с пристрастием. Только тогда солдат признался, зачем они вдвоем проникли в лагерь гоблинов: «Мы отравили воду в том колодце. В остальных не успели». Прохрипел он и впал в болезненное забытьё. Версия прозвучала весьма правдоподобно.

– Выпотрошить его и зажарить! – рявкнул командир гоблинов.

– А вдруг он отравленный? – предположил один из воинов.

– Как это? – не понял командир.

– Ну, он же отравил воду в колодце. При нём был яд. Если он им облился, мы тоже отравимся, – пояснил сообразительный гоблин.

– Разумно, – кивнул командир, – я его жрать не стану. Еды и так достаточно.

– А что с ним делать? – спросил другой солдат.

– Перережь глотку и кинь в этот отравленный колодец. Пусть сам в своём яде и гниёт! – распорядился командир.

Гоблины так и поступили. Они перерезали бывшему вору, спасшему в ту ночь всех детей, горло и сбросили в якобы отравленный колодец. Своей смертью солдат обеспечил самое надёжное прикрытие тайному входу в крепость. Больше к этому проклятому колодцу никто из врагов даже не приближался.

За ужасными пытками наблюдала со стороны неприкаянная душа командира отряда лучников. Странно, после мгновенной и лёгкой смерти его душа не перешла в загробный мир, а зачем-то осталась в этом. Глядя, как нещадно истязают его друга, Баркет буквально выл от отчаяния и бессилия. «Ничего, друг, скоро твои муки закончатся, душа покинет бренную оболочку. Вне тела физической боли не существует», – повторял он. Когда несчастному солдату перерезали горло, Баркет вздохнул с облегчением: «Все! Отмучался». Он крайне удивилась, что душа вора, едва отлетев от изуродованного тела, сказала ему: «Прощай навеки! Я чист перед миром!» – и бесследно растворилась в предрассветных сумерках. Она помчалась в неизвестную даль по бесконечному загробному пути. На этом свете её ничего не удерживало.

Гоблины сбросили изуродованное тело в колодец, потом решили поступить так же и с трупом второго лазутчика. Отравиться никому из них не хотелось. Сделав грязное дело, они направились к клеткам с детьми. Лишь на рассвете гоблины узнали, как их жестоко обманули. Все дети исчезли. В военном лагере началась паника. Командиры не скупились на удары, оплеухи, затрещины и пинки. Некоторые не ограничивались избиением своих подчиненных и кулаками пытались выбить из других: «Какая сволочь всё прозевала?! Чья рота стояла в карауле?! Какой скотине копья в зенки повставлять, чтоб не спала на посту?!» Эти громкие разборки командного состава не могли не разбудить короля гоблинов.

Крайне недовольная рожа Харым-Урсу высунулась из походного шатра. «Молчать!» – рявкнул он расшумевшимся подчиненным, а для убедительности снес одному из них голову подвернувшимся под горячую руку боевым топором. Гробовая тишина была тут же обеспечена. Организм правителя испытывал страшные мучения от катастрофической нехватки алкоголя. Пожалуй, злее его на этом свете в то утро никого не нашлось, если не считать приставленного к нему мятежного горного духа. Зигур едва держался на ногах. Он не спал несколько ночей, преграждая путь Харым-Урсу к вожделенной бутылке самогона. Его сил еле-еле хватало на гипнотические чары. К тому же горного духа терзали самые дурные предчувствия по поводу судьбы его товарища. Эгалум несколько дней назад отправился на доклад к Нуардис, но так и не вернулся. «Если он не явится сегодня, это конец», – решил Зигур и снова подчинил сознание Харым-Урсу своей воле.

Мятежный дух через короля передал гоблинам следующий приказ: «Караульную роту убить и съесть, так как по её вине исчезли рабы и еда». Это должно было послужить наглядным примером и призывом к неусыпной бдительности. Далее горный дух распорядился правителя не тревожить, осаду не снимать, а к вечеру готовиться ко второму штурму вражеской крепости. Он втащил безвольное тело Харым-Урсу в шатёр и оба снова завалились спать.

За стенами Картаго радовались и скорбели одновременно. Спасённых детей тут же обогрели, накормили и распределили по семьям местных жителей. Уцелевших в ночной вылазке лучников чествовали, как национальных героев. Эльфы, не стесняясь слёз, оплакивали двух погибших воинов. Они от всей души восхваляли самоотверженный подвиг, который совершил Баркет и солдат из его отряда. Имя его вспомнить никто так и не смог. Он ни с кем не дружил, практически не общался, жил до крайности замкнуто. Эльфы и не догадывались, что рядом с ними незримо присутствовала душа командира отряда лучников. Над Картаго занимался рассвет нового дня. Что он принесет защитникам крепости, было пока неведомо.

В то злополучное утро Северные огры проснулись как обычно с первыми лучами солнца. Они несколько дней назад покинули столицу и, разделившись на две неравные группы, устремились в разные стороны. Треть армии, да и гражданского населения направилась к оборонительному валу, за которым прятались «трусливые эльфы». У огров порой сложно определить, где армия, а где гражданское население. Мирного населения у них не было и быть не могло по определению. Воевать у них любили все, а поучаствовать в Великой войне счёл своим святым долгом каждый, способный держать оружие.

Большая часть огров устремилась в противоположную от оборонительного вала сторону. Они достигли горного плато Хатха, спустились к потайным тоннелям, узким сквозным ущельям и перевалам через горный хребет Оргус. Они с нетерпением ждали своего звёздного часа. По плану, разработанному Нуардис и безоговорочно принятому правителем Северных огров, эта военная группировка должна была нанести роковой удар по эльфам через два дня после штурма оборонительного вала. Поэтому оставим пока эти засадные полки и узнаем, что творилось 8 января на пограничном рубеже, протянувшемся от хребта Оргус до гор Гессена.

Первый маршал по личному распоряжению короля огров командовал так называемой отвлекающей группировкой войск, в которую вошло всё женское население страны и небольшая часть мужского для надёжности. Его задача состояла не в том, чтобы взять оборонительный вал штурмом, а оттянуть в этот район армию противника, создав видимость смертельной угрозы для эльфийского королевства. Правитель несколько дней вдалбливал в «тупую башку» первого маршала, что следует воевать в этом районе как можно дольше. То есть связать эльфов по рукам и ногам, не позволив им прийти на помощь к своим мирным поселенцам и нарушить планы главной ударной силы огров.