Чтение онлайн

Но на полпути его остановил подручный авторитета.

— Погодь, Студент! — предупредительно выставил он ладонь перед Игорем. — Полковник любит думать в полном одиночестве. Терпи, коза, а то мамой будешь! — прибавил он со смешком.

Ничего не оставалось, как стоять и ждать. Но подручный был малым добрым, достал пачку «Кэмела» и щедро протянул Игорю.

— Не курю! — отказался Игорь.

Подручный равнодушно спрятал сигареты, оставив себе одну, и заметил так же равнодушно:

— Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет! Впрочем, — добавил он, — многим из нас не дожить до старости.

«Лет до ста расти нам без старости…» — вспомнилось Игорю.

Но он постарался промолчать. Приняв за правило не встревать ни в какие конфликты, он стал немедленно придерживаться собственных правил.

Подручному Полковника стало скучно курить молча, и он опять попытался затеять разговор с Игорем.

— Если бы у меня было «дури» на «лимон», — протянул он мечтательно, — слинял бы я за бугор, и никто бы меня там не нашел.

— По какой линии слинял бы? — насмешливо спросил Игорь.

Подручный Полковника носил звучную кличку Лом, которая на самом-то деле была всего-навсего сокращением его фамилии Ломов. Но его габариты и мощные физические данные в сочетании с фантастической преданностью Полковнику плюс некоторая прямолинейность соответствовали кличке. Одним словом — Лом.

— Не выступай, пацан! — сказал он угрожающе. — Я хотел и Лом, но не дуб. Думаешь, границы так охраняют, что не пройти — не проехать? Из такой дыры, как наша, бегут, а уж найти на границе того, кто берет на «лапу», легче легкого.

— Видел я сегодня одного беглеца! — со значением протянул Игорь. — Как ему Шельма яйца рвала. А «хозяин» после «штопки» велел в бабу превратить.

— В бабу можно превратить и с неоторванными яйцами! — тоже со значением сказал Лом. — Завтра Полковник взойдет на новенького.

Игорь сразу же вспомнил хихиканье Пана, его путаный рассказ о визите в баню и понял, что Горбань находится в большой опасности, вернее, его зад и положение в уголовной иерархии, его собираются «опустить». Но ни стремления предупредить, ни уж тем более желания защитить у него не возникло. У него всегда было к насильникам брезгливое чувство, хотя умом он понимал, что виновных среди них, действительно, всего процентов тридцать. Он и сам при неудачном стечении обстоятельств, захоти какая-нибудь из пассий заложить его в милицию, долго бы доказывал, что он не верблюд, и неизвестно еще, удалось бы ему доказать это или нет, и он мог оказаться в положении Горбаня, но все же побороть в себе это брезгливое чувство не мог. Представив себе, что он почувствовал бы, застав свою несовершеннолетнюю дочь в постели, Игорь не поручился бы, что не поступил бы точно так же, как отец несовершеннолетней любовницы Горбаня.

— А почему не сегодня? — спросил он, чтобы спросить.

— Сегодня у нас желудок не в порядке! — серьезно ответил Лом. — К вечеру наладится, ночь поспим спокойно, а завтра будем в силе, можно и целку ломануть.

Из туалета не спеша вышел Полковник. По пути он застегивал ширинку, как будто трудно было это сделать там.

— Ждешь, Студент? — насмешливо спросил он Игоря. — Правильно, старших надо уважать. У тебя со здоровьем все в порядке? — спросил он неожиданно заинтересованно. — Никаких хронических болезней нет?

— Не было! — грустно пошутил Игорь.

— Это хорошо! — одобрил Полковник. — В бараке может быть только один больной.

И он, сопровождаемый Ломом, прошествовал в барак.

Путь был свободен, и Игорь со скоростью спринтера рванул в туалет на десять посадочных мест. Отливая в очко, он с некоторым любопытством осмотрел и эту достопримечательность.

С такими уборными Игорь в своей жизни еще не сталкивался. Впрочем, принцип ее устройства был точно таким же, как и у «удобств во дворе» в любой деревне. Только выгребная яма была огромных размером, рассчитанная на несколько сот человек с их физиологическими потребностями. Часть выгребной ямы находилась за пределами строения.

«Интересно! — подумал Игорь. — А зимой, в морозы, как ее очищают?»

Но ответа не нашел, да и мысли его тут же переключились на другое.

«Чего это Полковник моим здоровьем заинтересовался? — с тревогой подумал он. — На что, интересно, он намекает?»

Но и тут ответа не нашел, как ни крутил с разных концов. Чем-то этот вопрос его все же беспокоил, но чем, Игорь так и не понял, а потому решил больше не думать, чтобы не свихнуться от чрезмерного думанья.

У входа в барак он снова встретил Лома. Проводив «хозяина» до койки, он тоже решил сбегать в «кабинет задумчивости».

— С облегчением! — приветливо бросил он Игорю.

Как он ни торопился, все же задержался возле Игоря и еще раз протянул мечтательно:

— Я бы устроился в «дурью» на «лимон». Гад буду!

— Ты думаешь, мне вот так просто дали и вези бесконтрольно? — опять возразил ему Игорь. — Я шкурой чувствовал, как меня «пасут». Стоило мне выйти из купе, как туда тут же подсаживался кто-нибудь и начинал флиртовать с пятидесятилетней соседкой по купе. Та только млела от такого неожиданного успеха у мужчин…

— Ладно, после доскажешь! — прервал его Лом. — А то у меня лопнет мочевой пузырь, и я обварю себе ноги.

И он, как молодой жеребец, припустился к туалету.

В бараке царило оживление. Вернулась первая смена, вторая ушла на работу, а отработавшие, несколько обалдевшие от стрекота машинок, на повышенных тонах разговаривали друг с другом, обмениваясь впечатлениями о происшествиях: о сломанной иголке, которая, отскочив, попала точно в переносицу, а могла, зараза, и в глаз заехать; о вечно ломающейся машинке, которую должны были списать по второму заходу еще в прошлом году, однако все не торопятся да не торопятся. На новичков обращали внимание, в основном, с меркантильными соображениями, бросались стрельнуть курево, но новички были как раз некурящие, такие как Павлов и Игорь, а остальные были битые «жуки», живущие по принципу: «дружба — дружбой, а табачок — врозь». Горбань злобствовал, предчувствуя недоброе, но вместо того чтобы раздать все имеющиеся у него сигареты и хоть как-то повлиять на настроение барака в свою пользу, он лишь усугублял неприязнь к себе и злорадное предчувствие — все новости уже были сообщены им второй сменой еще в швейном цеху.

Оказывается, мелких дел существует столько, что ими можно занять все свое свободное время. За книгу взялись, как отметил Игорь, всего двое. Некоторые стали перед ужином подкрепляться, открыв тумбочку и проверяя заодно сохранность запасов продовольствия — с соседями всегда приходилось держать ухо востро.

Пан уже сидел рядом с одним из «старичков», и они что-то жевали.

— Студент, иди к нам! — позвал Игоря Пан. — Угощать тебя не буду, потому как сам на халяву. Встретил старого «кента», вот сидим, вспоминаем.

— «Бойцы вспоминали минувшие дни и битвы, где вместе рубились они», — по-доброму пошутил Игорь, чуть исказив фразу.

— Что-то похожее! — согласился Пан. — Ужин сегодня, говорят, царский: картофельное пюре на молоке.

— Праздник! — с иронией согласился Игорь, испытывая приятную сытость от двух огромных бутербродов с ветчиной, съеденных им в кабинете Дарзиньша.

— Сытый! — с горечью определил старый знакомый Пана. — Из жопы еще булка торчит. А я уже шестой год сижу, сам себя жрать стал. Видишь, какой стал худой? А на воле я весил, Пан не даст соврать, девяносто килограммов.