Чтение онлайн

Еще пару рябчиков позвал. Те тоже в охотку покидали мешки — ночь выдалась холодной.

— Нет, ну этот-то идиот — ладно, но чтоб наши ребята так сглупили… — злился Цыбин. Но как бы то ни было, «Маскарад» взяли. Правда, без Особой. Тот самый «лейтенант», немедленно выразивший желание сотрудничать со следствием, прямо по дороге в УГРО рассказал, что девицу из банды выгнали. «Мы честные воры, на мокруху не подписывались, да и с этими… Осо-о-обыми дел иметь желания нет. Пока помогала — терпели, а как стала своевольничать — вопрос ребром поставили, либо мы, либо она. Ну, выгнали, в общем.

В разгар допроса банды каретный сарай огласили громкие вопли. Арина выскочила посмотреть. В приемной стояла Даша, уперев руки в боки, и орала. Яков Захарович, вышедший из кабинета на шум, опасливо протягивал ей стакан воды.

— Вот вы с жуликами боретесь, а сами хуже них! — орала Даша, — вот вы, Яков, как вас там…

— Захарович.

— …совсем стыд потеряли. Вот сами посмотрите. Мало того, что человека раздели среди бела дня, так еще и издеваетесь!

— Пойдемте ко мне в кабинет, все расскажете…

— Нет уж! Прямо здесь все расскажу, чтоб вам стыдно было!

В тот же момент в дверь УГРО ввалилась дама не менее горластая и корпулентная, чем Даша.

— Я за вас, бездельников, преступника поймала! — так же громко заорала она, отодвинув Дашу бедром. — Два месяца уже не чешетесь, простым людям вместо вас работать приходится!

— Благодарю вас за бдительность и помощь уголовному розыску, гражданка… как вас? — растерянно пробормотал Яков Захарович.

— Немучинские мы. А благодарить нечего. Вы скажите, делать-то мне что?

— Так что у вас случилось?

— Что случилось? И вы еще спрашиваете, что случилось! Так белье покрали! Прямо с веревки! Новенькое, с одной штопочкой! А вы не чешетесь. А потому что сами с вором в доле!

— Погодите, гражданочка! Я первая пришла! — Даша пришла в себя и толкнула Немучинскую в бок. — Вот вы посмотрите: выдали отрез, говорят, на всю форму. А тут — ну максимум на жилетку!

Она достала из сумки ткань и стала прикладывать ее к Якову Захаровичу.

— Да у меня срочное! Вот вы сами послушайте. Я вора нашла! Иду, значит, по Петропавловской, которая теперь Каляева, вижу — он!

— Кто? — ошалело спросила Даша

— Вор! И прямо в белье идет, не стесняется. У меня там пятнышко приметное, сразу узнала!

— Что? Прямо вот в одном белье?

— Что украл — то надел. Вор, что с него взять… Я — за ним. Он — бежать. И знаете, куда он прибежал?

— Куда?

— Сюда! Ну я думала — совесть проснулась, сдаваться пошел. Стою под дверью, жду, когда показания давать позовут и бельишко вернут. А тут этот выходит.

— Кто?

— Да вор же! Один выходит, без конвоя. Уже одетый, в штанах, в свитере каком-то.

— Небось, тут и упер. У меня так жениха обокрали.

— Может, и упер, а может — в сговоре они тут. С ворами. В общем, вышел он — я за ним. До самого дома проследила — и адресочек записала.

— Так, давайте адрес! Сейчас пошлем туда наряд — заберут вашего вора и белье ваше… — не выдержал Яков Захарович.

— Большая Успенская, то есть теперь Перовской, дом пять, квартира восемь — со двора, комната с синими шторами.

— Ах ты ж тварь! — заорала Даша и кинулась с кулаками на Немучинскую. — Это ты меня сейчас воровкой назвала? Это я там живу!

— Да не, — пропыхтела Немучинская, отбиваясь, — там мужик был. Лядащий. А не баба здоровая.

— Ты кого лядащим обозвала, стерва? — Даша пошла в атаку.

Дамы дрались. Рябчики, которые, по идее, должны были разнять драку, корчились от хохота.

Арина не знала, что делать. Яков Захарович, вроде, серьезный человек, к таким вещам привычный, просто хлопнул дверью своего кабинета. Из-за двери раздалось громкое похрюкивание — суровое начальство наконец дало себе волю.

— Гражданка Немучинская! — Ангел притащил стопку каких-то тряпок. — Не могли бы вы помочь нам в опознании покраденного белья? Раз вы у своего все штопочки-пятнышки помните.

— Взяли все-таки лядащего? Вон, и бабу его берите, хулиганка она! — довольным голосом сказала Немучинская, остывая.

— А вам, Дарья Владимировна, позвольте вернуть форму вашего жениха, — торжественный Моня протянул Даше сложенные вещи. —Только сегодня конфисковали у преступника.

Даша подхватила шмотки и быстро ретировалась. Ангел тем временем вывалил ворох тряпок перед Немучинской.

— Ой, вот эти наши… Или вон те… Не пойму, — бормотала под нос Немучинская. — А можно взять какие получше? Я доплачу!

— Нет, гражданочка, у нас тут не частная торговля, а милиция. Забирайте свое — и идите с миром. И это… вы потом, как остынете, до Большой Успенской сходите, прощения попросите… Потому что бельишко ваше нашел следователь Васько, Николай Олегович. Жизнью, можно сказать, за кальсоны ваши штопаные рисковал! А вы его почти жену обругали, в драку вот полезли… Нехорошо…

Ангел сокрушенно качал головой, выпроваживая Немучинскую. Наконец закрыл за ней дверь — и заржал.

— Жалко, конечно, что все запомнят этот день по бабам, дерущимся за подштанники, а не по тому, что некий скромный Мануэль Цыбин взял банду, которую полгода искал, — вздохнул вечером Моня, заходя к Арине попить чайку, — но хоть выступление Шорина после такого никто не вспомнит.

Арина покивала головой.

Декабрь 1946

— Добрый вечер, Ирина Павловна!

Арина только что выскочила из магазина, где участвовала в бойком скандале. Ругаться не особо хотелось, но и идти к Моне с пустыми руками было нехорошо. Новый Год все-таки. Впрочем, где- то в середине скандала она почувствовала даже какой-то азарт. Что-то древнее, из времен, когда еду можно было добыть только охотой.

Тихий вежливый голос за спиной в мир дикой охоты не вписывался никак.

Арина обернулась — Кодан улыбался ей уголками губ, помахивая авоськой с торчащими рыбьими хвостами.

— Кирилл Константинович! Не ожидала вас здесь увидеть!

И правда. Арина подумала, что есть люди, которых просто не представляешь без окружающего их пейзажа. Как в школе невозможно представить, что строгая Алиса Германовна вечером уходит домой, переодевается в домашнее, готовит какую-то самую обычную еду. Или диктор Левитан ругается своим прекрасным голосом с соседями из-за перегоревшей лампочки в коридоре.