Чтение онлайн

— Поищем, — серьезно ответил Шорин.

Апрель 1947

Шорин вернулся утром двадцать девятого апреля. Ходил по каретному сараю, раздавал сувениры из столицы. Час отвечал на вопросы Васько, соскучившегося по родному городу. Прямо под окном у Арины.

— Вот ровно между площадями, на Сумской. Там, где церковь Мироносиц была. Скверик разбили, вместо часовни что-то типа беседки, а под ней — пруд. Кривой такой, но симпатичный.

Васько только угукал, требуя новых и новых подробностей.

— Да пойми ты, чудак-человек, времени у меня не было по городу шляться. По делам я там был.

Васько не отставал, но, на счастье Давыда, его позвал Моня. О чем там они трепались

у крыльца — Арина уже не слышала, но вскоре сам Давыд зашел к ней в кабинет и рухнул на диван.

Лицо у него было бледное, осунувшееся.

— Очень устал?

— Еще бы, я ж своим ходом добирался. Считай, верхом. Только Серенького успел помыть — и сюда.

Арина не сразу сообразила, что Давыд этим ласковым именем зовет свой мотоцикл.

— Удачно хоть съездил?

— Да… — Шорин махнул рукой. — Майора дали, героя дали.

— Ого! Неплохо, поздравляю!

— Угу. А в остальном — полная ерунда. Я посплю тут у тебя часок?

— Да иди ты домой, раз всю ночь ехал. Завтра придешь.

— И не подумаю. Сегодня у Мони народ собирается. Если я с работы сбегу, а у Мони покажусь —будут задавать слишком много вопросов, — Шорин откинулся на подлокотник дивана, но тут же вскочил и хлопнул себя по лбу. — Ну я болван! Главное-то забыл! Я же тебе черевички привез!

Он развязал свой мешок — и поставил перед Ариной обувную коробку.

Арина обнаружила в ней пару черных туфель, даже на небольшом каблучке и с ремешком на пуговке.

Она тут же скинула сапоги — и примерила подарок.

— И все-таки ты колдун. Как ты размер угадал?

— А что угадывать? Отсюда досюда, — он отмерил на ладони расстояние от запястья до первой фаланги среднего пальца. — Так что, высылать сватов? Как там по классике?

— Ты обещал не торопить.

— Извини, просто обстоятельства… В общем, может…

Пауза продолжалась довольно долго. Арина подняла голову — Давыд спал.

Моня раз пять за день забежал к Арине сказать, что очень хочет видеть ее вечером. Ну и заодно бросал умиленный взгляд на спящего Шорина.

— Пошли, там твой Ангел такой цирк показывает, — шепнул Моня Арине где-то в третий свой визит.

Цирк был знатный. Шорин привез огромную стопку столичных тортов — вафельных,

с шоколадом и украшенных фруктами из помадки. Выдавал один на троих рябчиков — благо, тортик уже в коробке был поделен на куски.

Моне, Ангелу и еще нескольким «особо приближенным» досталось по персональному торту.

Попробовав кусочек, Ангел закатил глаза и сообщил, что во-первых, это самое вкусное, что он ел в своей жизни, а во-вторых, он прямо сейчас доест свой торт целиком.

Народ смотрел скептически: все-таки дело было сразу после обеда, а торт не выглядел таким уж маленьким.

Наконец трое рябчиков подошли к Ангелу и предложили пари: если он и вправду управится со своим тортом за раз, не оставив ни кусочка, они выдадут ему свой торт в качестве приза. Что случилось бы в случае Ангелова поражения — неизвестно, ибо торт он слопал в мгновение ока.

— А если я и этот торт в один присест съем — что будет? — спросил он у публики.

— Слипнется, — поставил диагноз Васько.

— Ладно, получишь наш, — заявила другая тройка рябчиков, пошушукавшись. Второй торт исчез так же стремительно, как и первый.

— А если третий съем?

Кажется, желающих спорить среди рябчиков больше не нашлось. Зрелище-зрелищем, но и самим тортика хочется.

— Была — не была! — выпалил подошедший на шум Яков Захарович. — Съешь этот — мой получишь!

И Ангел съел. По мнению публики, уже чуть медленнее. Но съел, не оставив ни крошки.

Печально потряс над столом пустую розовую коробку.

Яков Захарович выдал Ангелу его трофей.

— Ну этот хоть оставь на завтра!

— А если я и этот съем?

— Лопнешь.

Рябчики о чем-то шушукались.

— Эй, Ангел! Если ты и этот торт съешь — мы тебе две банки сгущенки дадим! С сахаром!

У Ангела загорелись золотые чертики в глазах. Четвертый торт он ел уже медленно, обстоятельно, смакуя каждый кусочек. Но справился — и победно поднял над головой пустую коробку.

Получив сгущенку, он посмотрел на нее нежно, как на любимое существо.

— Эх, что-то последний тортик был лишним. Надо чем-то вкус перебить.

С этими словами он вскрыл банку сгущенки — и выхлебал ее через край. Глядя на оторопелые лица зрителей, проделал то же со второй. И умиротворенно откинулся на спинку стула.

— Осенька! Может, тебе чайку налить? — озабоченно спросила Арина, не на шутку волнуясь о здоровье проглота.

— Ох, спасибо, Арина Павловна! Очень надо чаю! Только сахара побольше положите, а то я несладкий не пью, — заявил Ангел под свист и аплодисменты публики.

Уходя вместе с Ариной с представления, Моня улыбнулся:

— Вот какие необыкновенные таланты бывают у людей! Хоть в цирк его отправляй. Имел бы успех.

— Ладно тебе. Наголодался ребенок, — вздохнула Арина.

Моня посерьезнел, разговор оборвал, но еще раз напомнил, что вечером очень-очень Арину ждет.

Вечеринка началась как-то странно. Моня встал и сказал чрезвычайно торжественный тост про какую-то девушку, которая восхитила его своим вдумчивым отношением к миру, умением быть хорошим другом и потрясающей красоты глазами — голубыми с зеленым.

Слово взял Евгений Петрович и сообщил, что знает эту девушку дольше, чем Моня, так что, во-первых, хочет подтвердить сказанное, а во-вторых — спеть для нее. И пел. Что-то на свои стихи. Жестокий романс о буднях уголовного розыска и о том, как важны для простого эксперта надежные приятели и теплые слова.

Потом говорили, пели, плясали и показывали всякие номера остальные.

Арина заглядывала в глаза всех присутствующих женщин, пытаясь понять, какой из них посвящено действо.

Когда все желающие сказали, спели и сплясали, Моня сел к пианино и тихо запел: