Чтение онлайн

– Ну, так то гуляние, а это дорога, - возразил Шелест.

– Почему ты эту штуку отдал Тейту?
– вдруг мрачно поинтересовалась Юфория без всякого перехода.

– Я не заметил у тебя особенного восторга от нее, - Шелест немного растерялся.
– В моем мире это совершенно пустяковая штука, на каждом углу достать можно.

– Да без разницы, - недовольно пробурчала Юфория.

Она немного помялась, отвернулась и выпалила:

– Просто хотела от тебя на память что-нибудь, мало ли чего.

Шелест тихо рассмеялся.

– Думаешь, что я помру в Иерусалиме? Черта с два. Скорее уж в Вавилоне, от перепоя. Так, - он напряг память, перебирая в уме те немногие вещи, что находились при нем.
– Вот это подойдет, пожалуй. Держи. Э-эй, принцесса, ты меня слышишь?

Юфория обернулась с недовольным видом, но, когда увидела, что у Шелеста на ладони, ее глаза расширились от удивления.

– Ты что, с ума сошел?

– Ну почему. С этой буквы начинается твое имя. Если написать его на латинице.

Он снял с указательного пальца левой руки кольцо со знаком «Y» и теперь протягивал его Юфории.

– Но это же кольца Иезекииля, - она не спешила принимать подарок.

– Все их носить все равно тяжеловато.

Юфория еще посомневалась, но в конце концов взяла кольцо.

– Ладно. Спасибо. Буду беречь. Если понадобится - попроси, верну.

– Да я так и не понял, что в них такого особенного... Ой, только вот оно тебе явно великовато, - Шелест запоздало обратил внимание на разницу в размерах.

– Да неважно.

Она наклонилась к спящему Тейту и осторожно сняла длинную ленту, схватывающую его волосы в хвост. Продела ее через кольцо и, повязав на шею, спрятала под одеждой.

– Проснется - устроит скандал, - не сомневался Шелест.

– Скажем, что безвозвратно сгорела в костре, - предложила Юфория.
– И пусть скажет спасибо за то, что его грива не отправилась туда же.

Вскоре Юфория стала клевать носом. Сперва ее голова поникла, потом, уже во сне, она тяжело вздохнула и, кутаясь в свою накидку, прилегла на плечо Шелеста. Он не стал ее будить.

Шелест с полчаса отдавался окружающему пространству, смотря то на небо, то на песок, то в темноту ночи. Потом подкинул в костер веток и задумался об Иерусалиме. Соваться туда было крайне неосторожно, и его поражало легкомыслие Йона, так просто отправившего их в этот поход, особенно принцессу, чья жизнь имела решающее значение для Вавилона. Конечно, времени разработать план было много, и мысли, наверное, у всех по этому поводу имелись, но Юфория лишними раздумьями себя утруждала не часто и всегда шла напролом к цели, а Тейт был слишком горд, чтобы призывать к осторожности и предлагать разработать детальный алгоритм действий.

Шелеста, как и всех остальных, в первую очередь интересовали причины, по которым Рамзес планировал масштабное нападение на Вавилон. Но узнать о них, равно как и о том, что являлось источником таинственной силы его слуг, не представлялось возможным. Выбить силой из самого Рамзеса? Но если бы они были на это способны, то шли бы в бой, а не на разведку. Это впереди, а пока он казался слишком сильным, хотя они так ни разу и не слышали его пения. Но Рамзес обладал самой настоящей силой Лучафэра и, по идее, его песни не должны были уступать песням Юфории, да и музыка едва ли походила на то, что вытворяла Алона.

В подобных размышлениях прошел остаток ночи. Первым проснулся Лью. Следом пробудились и остальные.

– Ты так и не спал?
– спросила Ют, сонно потирая глаза.

– Нет. Но это неважно. Значит, о приблизительном плане действий...

– Нам надо узнать о силе приспешников господина Рамзеса, - в сотый раз повторил Лью задание, старательно вдолбленное в него жреческим посохом.

– Он тебе не господин, низший, - покосился на него Тейт, разглаживая свои волосы.

– Но я же низший, - печально откликнулся Лью.
– Значит, господин.

– Так, - срочно вмешался Шелест.
– Силой мы ничего не добьемся, так что я предлагаю, как ни в чем не бывало, пойти и спросить.

– Конечно, мы всей гурьбой ввалимся, он нас усадит пить латрий и все расскажет, - фыркнула Юфория.

– Не гурьбой, - покачал головой Шелест.
– Я пойду один.

Шелест начал излагать свой план, и друзья, внеся туда свои поправки и пожелания, согласились с ним, признав, что это лучшее, что можно сделать в подобной ситуации. Вечно беспокоящемуся Лью не понравилась ведущая роль Шелеста в задании, но он вынужден был признать, что сам он, например, ни за что не смог бы исполнить подобное. Шелест на это заверил, что его роль, хоть и значительнее, гораздо легче.

После скудного завтрака они поднялись, готовые преодолеть остаток пути.

Города достигли быстро. Жилым зданиям предшествовал полуразвалившийся дом, стоящий на отшибе и наполовину занесенный песком, и они остановились около него на последнее совещание: здесь их пути расходились.

– Так, Тейт, спрячь свою чертову гриву, - распорядилась Юфория.
– Среброволосые заразы вроде тебя по улицам Иерусалима наверняка не ходят.

– Лента куда-то делась, - проворчал Тейт.

Юфория смущенно пошаркала ножкой по песку, но Тейт ничего не заметил. Он убрал волосы под накидку и накинул сверху капюшон.

– Отлично, - одобрил Шелест и перекинул свою накидку через плечо.
– Итак, я пошел.

– Но, господин Шелест!
– снова заволновался Лью.
– В вашей одежде на вас сразу обратят внимание!

– В этом вся суть, - подмигнул ему Шелест.

– Осторожнее там!
– напутствовала Ют.

– Непременно. Ну, удачи!

Шелест побежал по направлению к городу. Вскоре он увидел улицы - ровные каменистые дороги красноватого цвета вились между домами. Строения, в большинстве своем желтых или коричневых оттенков, особой архитектурной изящностью не отличались, зато были очень большими и мощными. Но, несмотря на это, город выглядел вполне мирно - не было похоже, что Рамзес держал вверенные ему земли в страхе.

Минуя несколько поворотов, Шелест наткнулся на группу людей. Те стояли прямо посреди дороги. Двое взрослых мужчин, женщина, молодой парень и маленькая девочка. Видимо, они случайно встретились и остановились побеседовать; одеты ранние пташки были в простую одежду, но она различалась как цветами, так и фасонами. Не то что в Вавилоне, - невольно отметил Шелест. Даже в такой маленькой группе была заметна полная свобода выбора и отсутствие каких-либо правил, на что красноречиво намекала совсем коротенькая юбочка женщины.