Чтение онлайн

Путь в студенческое общежитие казался бесконечным. Каждый взгляд, брошенный в мою сторону, а их было много – новость разлетелась со скоростью лесного пожара, ощущался как укол. Шепот следовал за мной по пятам: «Грановский… дуэль… исключают… Меншиков… оранжерея…»

Едва я переступил порог своей скромной комнаты под самой крышей, как дверь распахнулась снова. На пороге стояли Юлиана и Артём. Юлиана – бледная, с лихорадочным блеском в зеленых глазах, Артём – красный от возмущения, с раздувающимися ноздрями.

– Гриша! – почти одновременно выдохнули они.

Артём ворвался первым, не обращая внимания на мой вид. «Ты… ты его размазал! Правда, что элементаля! Уф, кто бы мог подумать, да!? Говорят, взрыв был на весь сад! А этот подлец Голубев… я его видел, как он крался! Я хотел… - Он сжал кулаки, изображая удар.
– …но побоялся тебе хуже сделать!

Юлиана молча подошла ближе. Ее взгляд скользнул по моей порезанной щеке, по грязному рукаву. В ее глазах не было упрека, только боль и тревога. «Дурак, – прошептала она, и голос ее дрогнул. – Огромный, несчастный дурак. Я же…» Она не договорила, сжала губы. «Что теперь? Исключают? Обоих?»

Я кивнул, с трудом находя голос. «Да. Обоих. Формальности.»

«Да чтоб их! – взорвался Артём. – Меншикова-то не исключат! У него папаша – золотые прииски! Он откупится, смажет, а ты…» Он замолчал, осознав, что его «поддержка» лишь подливает масла в огонь.

– Спасибо, – сказал я тихо, искренне глядя на них обоих. Их присутствие, их забота были островком тепла в ледяном море отчаяния. – Спасибо, что пришли. Но… мне нужно побыть одному. Хотя бы немного.

Юлиана поняла сразу. Ее рука на мгновение легла мне на предплечье – быстро, как тогда в переходе. «Держись, Гриш. Мы… мы что-нибудь придумаем.» В ее голосе звучала решимость, но и безнадежность.

Артём хотел было возражать, но Юлиана взяла его за локоть. «Идём. Отдохни. Мы рядом.» Она увела недовольного Артёма, бросив на прощание полный беспокойства взгляд.

Дверь закрылась. Тишина комнаты, обычно уютной, с книгами, чертежами и скромными пожитками, обрушилась на меня всей своей тяжестью. Стены, заставленные полками, вдруг стали давить. Воздух показался спертым. Проект "Кристалл", формулы Варламова на столе – все это теперь казалось призрачным, недостижимым. Отчисление. Конец. Пустота.

Я не мог здесь оставаться. Скинув испачканный тулуп, умыв лицо и кое-как заклеив порезы на щеке и виске пластырем из аптечки, я вышел. Не зная куда. Просто идти. Прощаться.

Я бродил по знакомым местам, как призрак. Мрачные готические коридоры, где еще недавно спорили о метафизике эфира. Шумная столовая, где Артём смешил всех своими байками. Тихая библиотека – святая святых, куда я больше не войду. Каждый камень, каждое стрельчатое окно напоминало о потерянном будущем. Гнетущее чувство несправедливости смешивалось с горечью утраты. Меншиков выйдет сухим из воды. А я? Обедневший аристократ, пусть и с гениальным умом Дениса внутри, против его золота и связей? Шансов не было.

Туман снова сгущался, окутывая шпили Академии холодной пеленой. Я оказался у дальнего флигеля, возле старой, обвитой плющом беседки – места, куда редко заглядывали студенты. И тут, из-за колонны, словно материализовавшись из самого тумана, возникла она.

Алиса Ливен.

Она стояла, закутавшись в строгое темное пальто, белые волосы, залитые назад, казались призрачным сиянием в сумерках. Ее острый взгляд за стеклами очков сразу нашел мою порезанную щеку, усталость и отчаяние в моих глазах.

– Григорий, – ее голос прозвучал тихо, но отчетливо. В нем не было обычной игривой нотки, только сдержанное участие. – Я слышала. Это… возмутительно.

Я лишь горько усмехнулся: «Что именно? Моя дуэль или неизбежный итог?»

– И то, и другое, сказать по правде – парировала она, подходя ближе. От нее пахло морозом, дорогими духами с нотками орхидеи и… чем-то острым, как гвоздика. – Но особенно – лицемерие системы. Меншиков натравил на тебя элементаля. Это была попытка убийства под видом дуэли. А теперь? Его богатый папаша наверняка уже стучится во все двери, сметая любые обвинения золотыми монетами и влиянием. А ты? Ты – удобная жертва. Талантливый, но неудобный.

Ее слова резали правдой, обнажая всю гнусность ситуации.

– Что ж, система торжествует, – пробормотал я, глядя на мокрые плиты под ногами. – Я проиграл.

– Проиграл? – Алиса мягко, но настойчиво взяла меня под локоть. Ее прикосновение, даже через ткань, вызвало знакомый электрический разряд. – Ты выстоял против элементаля. Ты победил свой страх. Ты поверг Меншикова в грязь – в буквальном смысле. Разве это проигрыш? Это – повод.

– Повод? Для чего? – насторожился я, чувствуя, как ее игривость начинает пробиваться сквозь маску сочувствия.

– Для того, чтобы показать всем это лицемерие! – ее глаза загорелись знакомым огнем революционерки, трезвой и расчетливой. – Чтобы крикнуть на всю Академию: посмотрите! Того, у кого есть золото и связи, простят. Того, у кого есть только ум и смелость, выбросят на улицу! Разве это справедливо? Разве так должно быть?

Ее слова падали на благодатную почву моей обиды и горечи. Они звучали правильно. «И… как?» – спросил я, невольно поддаваясь ее напору.

Тень улыбки тронула ее губы: «Доверься мне, Григорий. Я уже кое-что… запустила. Нужна лишь твоя санкция. Твое молчаливое согласие. И твое присутствие завтра утром. Позволь мне попытаться помочь. Не только тебе. Но и всем, кто сталкивается с такой несправедливостью.»

Она смотрела на меня прямо, ее светлые глаза казались бездонными. В них читалась и искренняя убежденность в своей правоте, и холодный расчет стратега, и… та самая опасная притягательность, перед которой я был бессилен. Я знал, что она использует ситуацию. Использует мою уязвимость и мою… симпатию к ней. Знание Бакунина, ее радикальные идеи – все это было частью ее игры. Но в этот момент, в ледяном тумане, под гнетом отчаяния, ее предложение было единственной соломинкой. И я был готов ухватиться за нее, даже зная, что она может обжечь.

– Хорошо, Алиса, – сказал я тихо, чувствуя, как что-то сжимается внутри. Не страх. Предвкушение новой бури. – Доверяю. Что мне делать?

– Ничего. Пока. Просто будь готов утром. И не падай духом, метамаг. – Ее пальцы слегка сжали мой локоть, потом отпустили. – Твоя война еще не проиграна. Она только принимает иной оборот.

Она повернулась и растворилась в сгущающемся тумане так же внезапно, как появилась, оставив после себя лишь запах орхидеи и чувство головокружительной опасности.