Чтение онлайн

«Адский огонь» быстро утратил былую яркость и интенсивность, превратившись в аморфные шарики голубоватой плазмы, вяло струящиеся по переборкам, разрывающиеся на хлопья и исчезающие в темноте. Этот голубой отсвет и увидел Шутняра, когда его привели в чувство второй раз. Самого парового взрыва он не увидел и не понял, что именно произошло — израненный, дважды терявший сознание, с кружащейся головой от сильной потери крови и слабости, он вообще мало что сейчас понимал. В его голове неотступно и остро засела только одна мысль — драться до конца. Его тело не справлялось с полученными повреждениями, Шутняра вообще не знал, сможет ли он сделать хоть одно движение на встречу наступающему врагу. Точнее, не зависимо от того, в каком он сам бы ни был состоянии, какую бы сильную боль не испытывал, и как бы не ослабели его мышцы, он был твердо уверен — да, сможет! «Спартанский дух» держал его сейчас прямо, тогда, когда физическое тело было уже не могло.

Во влажном полумраке реакторного отсека, оказавшемся полным влажного пара и хлопьев голубоватого затухающего пламени, среди трупов и перекореженного металла, «судьи» и «спартанцы» сошлись в последней схватке. Шутняра не знал, сколько воинов его фаланги «Сирен» все еще могут сражаться, может быть он вообще остался один в живых. Все так перемешалось… Системы его скафандра почти вышли из строя, визоры не работали, комлинк, кажется, тоже. Внутренние датчики состояния показывали только помехи, сквозь треснувшее закопченое забрало скафандра видны были только тени приближающихся врагов в дрожащем от голубой затухающей плазмы полумраке.

Их было много. Слишком много…

«Эт прально… давайте, суки… больше давайте!.. На одного «спартанца» надо не меньше 10 таких ублюдков, как вы!..» — свирепо думал Шутняра, путаясь в мыслях и шатаясь, не в силах сделать ни одного шага, но не выпуская катану из рук, — «Подходите сами, пидоры… Я вас жду, прямо здесь и сейчас! Ну!..»

«Судьи» наступали, мощно и неотвратимо захватывая реакторный отсек — и в этот момент явилась стая.

С оглушающим воем Адафос и дети-мутанты вывалились прямо на отряды нападающих откуда-то сверху из разрыва в технической вентиляции. Штурмовики еще не успели никак среагировать на это новое нападение, как их накрыл резонансный гул псионного болевого поля. И это было не обычное гурхорское абордажное поле, это была некая новая форма, совмещающая гурхорскую атаку и защитный удар кошкадемонов — если гуковская боль действовала по площади, то у космических зверьков удар всегда был фокусным. И сейчас, начавшись с общего оглушения, псионная волна как бы превратилась в луч или даже конус силы, перескакивающий с одного врага на другого, выжигая им мозги.

Оглушенные первоначальным болевым шоком, «судьи» один за другим получали псионные повреждения прямо в мозг, причем удары были такой силы, что за несколько секунд убивали огромных штурмовиков. Нейронные связи рвались, аксоны лопались, мозг превращался в кашу, из носа, рта и ушей фонтаном била кровь, глаза взрывались и выбрызгивались из глазниц. И одновременно с этим, стая детей, во главе с Адафосом, рыча и завывая, голыми руками и зубами пыталась рвать и кусать врагов, не обращая внимания на то, что те были облачены в боевые «судейские» скафандры.

Оказавшиеся неготовыми к удару дикой резонансной писоники, «судьи» пытались как-то сопротивляться, но только умирали, в тщетных усилиях пытаясь поразить мелькающие и воющие человекоподобные существа.

Всего этого Шутняра уже не видел — он снова потерял сознание, отрубившись от псионной волны, накрывшей всю реакторную в момент атаки стаи.

Не могли этого видеть и «спартанцы», находившиеся на «Прометее», который в данный момент стыковался к «Порталу», чтобы немедленно начать встречный абордаж крепости. Собравшись в шлюзе, воины «Спарты», вооружившись, только и ждали момента, когда можно будет пойти в атаку на помощь своим товарищам.

— Не могу связаться с «Сиренами»! — громко и быстро говорил Магик, он так же находился вблизи «Портала», поскольку это было единственное оставшееся место для нормальной стыковки после сожжения терминалов, — Быстрее, куски мяса, мои братишки под охуенной угрозой! И я еще не могу нихуя сделать, ну почему у меня нет ваших сраных рук и ног?!..

— Без паники, воин Магик! — хладнокровно произнес царь Кэп, — Не позорь свою фалангу, разве ты думаешь, что они отдадут свои жизни просто так?

— Нет!.. — уверенно ответил Магик, опомнившись, — Эти кожаные мешки еще те отморозки, как их поискать! Особенно этот дерзкий пацан и мелкие засранцы!

— Вот и отлично! Защищай подходы к «Розе» снаружи, а мы пойдем внутрь. Каждый из нас делает, что должно, как и твоя фаланга в данный момент, — сказал Кэп, — АУХ!

Но не успели они ворваться на борт, бой в энергореакторах был кончен.

Все «судьи» были мертвы, лежали неподвижно, с разорванными телами и выгоревшими мозгами, и больше никто не атаковал. Среди трупов, оплавленных обломков, крови и ужаса, сидели дети, окружив своего главаря стаи.

Адафос сидел, напружинясь, весь в крови, в разорванном комбинезоне, он больше не рычал, но его взгляд был абсолютно безумен, сверкающие глаза ничего не выражали, кроме первобытной дикости — они метались по пространству отсека, все еще ища врага. Его согнутые пальцы скребли по металлу, словно когти, готовые в любой момент схватить и рвать плоть противника. Изо рта капала слюна, Адафос скалил клыки, подобно бешеному животному, из его пасти вырывалось горячее дыхание, пахнущее кровью.

Но врагов больше не было.

Внезапно осознав это, Адафос издал долгий, протяжный вой, вырвавшийся из глубины его нутра, слышимый даже в вакууме — потому что он звучал даже в псионном диапазоне — и дети подхватили его, завывая и запрокидывая головы. А после этого протяжного крика, Адафос вдруг со страшной судорогой согнулся и упал, корчась и хрипя.

— Сталший блатик, ты чего?! — воскликнула Ириска, забеспокоившись, — Мы убили всех злых врагов! Мы принесем их в жертву Дхума!.. Ты зацем так упал?!..

Но Адафос никак не реагировал на ее слова — с ним опять происходило что-то странное. И это пугало детей. Видимых ран не было, Темный Бог защитил избранного, но теперь, кажется, забирал его силу и его самого. Судороги Адафоса не прекращались, он то сжимался, то разжимался, голова безвольно болталась, взгляд уже не горел и стал обычным человеческим — но только он ничего больше не выражал, безжизненно стекленея.

— Блатик, блатик!!… — кричали дети, понимая, к чему идет, но не знали, что им делать.

Ирис беспомощно брала голову Адафоса, но тут же выпускала ее из рук, не в силах удержать мощных движений, и снова брала ее в руки, и гладила надувшиеся мышцы и сухожилия агонизирующего тела.

— Если ты «спалтанец», встань сам! — тонким голоском пищала она, сквозь слезы, лившиеся ручьем, — Встань сам! Встань! Ты всегда говолил вставать!.. Поцему ты не встаешь?!..

Но все уже было бесполезно.

Адафос шумно сглотнул два раза и выпрямился в последний раз, застыв в одной позе. Его сердце больше не билось, взгляд мальчишеских голубых глаз потух, став совершенно пустым. Дети, окружив бездыханное тело, ревели в резонансе единого горя, взывая к Пожирателю — но Темный Бог безмолвствовал.

На крейсере «Прометей», в шлюзе, метавшаяся в неестественном беспокойстве у бронированных ботинок боевого скафандра Суон — кошкадемон Сметанка вдруг громко и пронзительно вскрикнула, посмотрев снизу-вверх на свою хозяйку.

И вдруг исчезла.

И одновременно с ней исчезли вообще все кошкадемоны из всех миров Внутреннего Космоса.

Когда фаланга «Феникс» под предводительством Кэпа и Суон попала на борт «Розы», все уже было кончено. Анти-абордаж не понадобился — все нападавшие были мертвы. Часть из них нашла свою смерть в огне, заблокированная «Сиренами» в коридорах и отсеках, остальные пали в жестоком бою за энергореакторы. Прибывшие «спартанцы» натыкались на их тела, пока продвигались от «Портала» до технических отсеков — но мертвых штурмовиков здесь было мало, очевидно, что основной бой шел со стороны посадочных терминалов.