Метод. Московский ежегодник трудов из обществоведческих дисциплин. Выпуск 3: Возможное и действительное в социальной практике и научных исследованиях
Шрифт:
означает, что «возможный мир Х (полное состояние мира) предпочитается (нравится более, считается лучше, классифицируется выше) возможного мира У» [Вригт, 1986, с. 425].
Не вдаваясь в формальные и технические аспекты логики предпочтений, рассмотрим как описания мира следующие пропозиции:
1) (Карабах принадлежит Армении);
2) (Карабах принадлежит Азербайджану);
3) (Армения и Азербайджан находятся в состоянии войны: состояние войны);
4) (Армения и Азербайджан находятся в состоянии мира: состояние мира)
(для удобства обозначим каждое из этих пропозиций соответствующим порядковым номером – 1, 2, 3, 4) 5 .
Таким образом, описание универсума будет состоять из двух возможных состояний:
– Карабах принадлежит либо Армении, либо Азербайджану, и они находятся либо в состоянии мира, либо в состоянии войны.
Таким образом, возможны альтернативы (четыре возможных мира), в которых имеет место 6 :
5
Эти пропозиции можно привести и в модальной форме:
1) Возможно (Карабах принадлежит Армении);
2) Возможно (Карабах принадлежит Азербайджану);
3) Возможно (Армения и Азербайджан находятся в состоянии войны: состояние войны);
4) Возможно (Армения и Азербайджан находятся в состоянии мира: состояние мира).
6
Приведенные в скобках конъюнкции – неупорядоченные пары, поэтому (1 & 3) тождественен (3 & 1), приведенный порядок введения пропозиций отражает предпочтения участников конфликта. Используются следующие символы: «>» – предпочтение, «&» – конъюнкция, «\/» – дизъюнкция, «~» – отрицание и « => » – импликация, «» – эквивалентность, « » – возможность.
Чтобы не связывать себя утверждениями о настоящем, которые, вероятно, будут расценены как политически ангажированные, отнесем все эти миры-альтернативы к будущему – независимо от того, какое состояние дел мы принимаем за настоящее, в будущем может быть актуализована любая из четырех альтернатив (точнее, все они могут быть реализованы, но в различные моменты времени, а это вновь возвращает нас к постоянно воспроизводимому циклу непрекращающегося конфликта – о чем было сказано выше). Поэтому здесь мы сузим задачу в духе логики предпочтений Вригта – рассмотрим, какое из возможных состояний может быть предпочтительнее.
Разумеется, у различных задействованных в конфликте сторон могут быть различные предпочтения. Участников можно сгруппировать в зависимости от их установок – какое состояние из четырех они считают предпочтительным. Можно условиться, что для любого участника при прочих равных условиях мир предпочтительнее войны (4 > 3), остальными отношениями предпочтения являются 7 :
7
Напомним, что в логике предпочтений если А считается лучше В, то из этого следует, что В – хуже А. Поэтому не имеет смысла приводить в полной форме негативные установки, но будем иметь их в виду.
Первые две позиции можно условно идентифицировать с позициями сторон конфликта: мир предпочтительнее войны, однако Карабах ценнее, чем мир. Третью позицию условно можно назвать нейтральной (или «позицией международного сообщества») – неважно, кому принадлежит Карабах, важно, чтобы был мир. Для полноты описания следует предположить и четвертую возможную позицию, внешнего деструктора: неважно, кому будет принадлежать Карабах, важен конфликт, т.е. постоянная нестабильность в регионе 8 :
8
Подобный гипотетический участник обычно называется «третьей силой», без определенной конкретизации – к ней обычно апеллируют все стороны, возлагая на нее вину в том числе и за собственные действия. Безотносительно к реальности этой «третьей силы» она существует в ряде политических описаний как нечто действующее извне и мешающее соседним народам жить мирно: в роли этого злого демона в свое время фигурировали царское правительство, Антанта, мировой империализм, большевики, в последнее время – КПСС, США, Россия, НАТО, транснациональные нефтяные монополии и т.д.
Если эти возможные состояния дел ранжировать по их предпочтительности для участников, то возникает следующий спектр возможных в будущем состояний, которые есть не что иное, как установки сегодняшних действующих лиц:
а) позицию Армении можно представить как в дизъюнктивной форме:
так и в конъюнктивной форме:
Тем самым желательными мирами (образами) будущего будут
которые предпочтительнее, чем нежелательные ((2 & 3) или (2 & 4)).
То есть безотносительно к тому, имеет ли место мир или война, предпочтительнее те миры, в которых Карабах принадлежит Армении. Даже если сама по себе ситуация мира предпочтительнее ситуации войны, все те миры, в которых Карабах принадлежит Армении, при любых иных условиях предпочтительнее миров, в которых Карабах принадлежит Азербайджану;
в) позиция Азербайджана зеркально повторяет позицию Армении. Ее также можно представить как в дизъюнктивной форме:
так и в конъюнктивной: ((2) & (3 \/ 4)) > ((1) & (3 \/ 4)).
Желательными мирами будущего для Азербайджана окажутся
которые предпочтительнее, чем нежелательные ((1 & 3) или (1 & 4)). То есть все те миры, в которых Карабах принадлежит Азербайджану, при любых иных условиях предпочтительнее миров, в которых Карабах принадлежит Армении.
Позиции иных участников даже если и отличаются по типу предпочтений, ситуация мира предпочитается всем остальным: (4 > (1 \/ 2)), тем не менее относительно возможных в будущем состояний дел не могут отличаться от приведенных, почему и вынужденно повторяют позицию одного из участников 9 :
Таким образом, возможны два будущих, различающихся тем, кому будет принадлежать Карабах, и два будущих, различающихся тем, прекращен ли конфликт и наступил мир, или же он продолжается в той или иной форме военного противостояния. Нетрудно видеть, что при подобном подходе для Армении наихудшими явятся все те миры, в которых имеет место (2), и равноценными оказываются (3) или (4) – во всех тех мирах, в которых имеет место (2), различие между (3) и (4) оказывается нерелевантным (в терминах фон Вригта – «строго безразличным» 10 ). Аналогично для Азербайджана наихудшими мирами оказываются миры, где имеет место (1), и в этих мирах также элиминируется ценностное различие между (3) и (4). Как видим, в ситуации конфликта поговорка «Худой мир лучше доброй ссоры» не действует, поэтому и основанное на подобных благих увещеваниях «миротворчество» неэффективно.
9
Такая ситуация, среди прочего, объясняет неудачу длящегося уже 20 лет посреднического процесса так называемой Минской группы ОБСЕ – несмотря на, возможно, и искренние заверения посредников в беспристрастности, ограниченность процедур (языковых средств) существующего переговорного процесса не оставляет посредникам какой-либо иной альтернативы, чем в видоизмененной форме повторять позицию одной из сторон. Неудивительно, что стороны конфликта постоянно упрекают, а иногда и обвиняют сопредседателей Минской группы в пристрастности, что в самом деле легко обосновать, проанализировав предлагаемые сопредседателями формулировки.
10
[Вригт, 1984, с. 436–437] – это отношение не-предпочтения между двумя состояниями, когда при прочих равных условиях ни один мир А не предпочитается миру В, и наоборот, ни один мир В не предпочитается миру А.
Таким образом, формульное представление делают очевидным то, что: 1) нет пересечений между позициями непосредственных участников конфликта (Карабах принадлежит либо Армении, либо Азербайджану); 2) есть пересечения между позициями международного сообщества и обеими сторонами (умеренными) – мир важнее конфликта и, в некотором ином смысле, 3) между установками «третьей силы» (важна нестабильность в регионе) и обеих сторон, для которых «мир лучше войны, но Карабах важнее мира» (перефразируя приписываемую Рональду Рейгану фразу его госсекретаря Александра Хейга, некогда сказавшего: «Есть вещи поважнее мира»). Нетрудно видеть, что при подобном различии предпочтений желаемые образы будущего настолько отличны, что для вышеприведенной задачи – найти образ совместимого с установками всех участников будущего – решения нет. Однако дело существенно меняется, если с языка участников конфликта перейти на язык логики предпочтений, а точнее, на возможные ее интерпретации.
Попытаемся заменить используемые пропозиции на их эквиваленты. Возьмем простейшую – двойное отрицание: (Р) ~(~Р), поэтому (1) можно заменить на ~(~ (1); соответственно, (2) – на ~(~(2)).
Перед этим следует уточнить, что имеется в виду под отрицанием пропозиций и, соответственно, под их противоречием друг другу. Говоря о противоречащих друг другу пропозициях, в первую очередь следует прояснить то, что понимать под отрицанием пропозиции: ее «содержательную» («обычную», «принятую», «обиходную») семантику или же формальную. С обиходной точки зрения отрицанием пропозиции (1) «Карабах принадлежит Армении» явится (2): «Карабах принадлежит Азербайджану» (или все те миры, в которых Карабах принадлежит Азербайджану). Аналогично отрицанием пропозиции (2) «Карабах принадлежит Азербайджану» явится (1): «Карабах принадлежит Армении» (или все те миры, в которых Карабах принадлежит Армении).