Чтение онлайн

— Ладно, — сказал Лаэр после долгой паузы. — Давайте выясним.

Они вышли во двор. Алдис уже лежал на траве (теперь это было его любимое занятие), Эрнест принёс чайник и кружки.

— Лаэр, — сказала Вита. — Что тебе нравится? Не по регламенту. По-настоящему.

— Нравится? — Он задумался, как будто вопрос был на неизвестном языке. — Я… я люблю выпечку.

— Какую?

— Вишнёвый пирог. Особенно с корицей. Я в детстве часто его пёк с бабушкой. Потом поступил в Академию Тёмных Искусств, и мне сказали, что «Тёмные Повелители не пекут пироги, Тёмные Повелители внушают ужас».

— И ты внушал?

— Пятнадцать лет. Каждый день. Даже на Новый год. Даже на день рождения. «Зловещий торт со свечами», это было ужасно. Свечи гасли от одного моего взгляда, а гости не аплодировали, а трепетали.

— А пирог ты с тех пор пёк?

— Нет. Боялся, что система засчитает «нарушение имиджа».

Вита помолчала. Потом спросила:

— А чего ты боишься? По-настоящему?

Лаэр покраснел. Настоящим, человеческим румянцем.

— Пауков, — сказал он шёпотом.

— Чего? — переспросил Алдис с травы.

— Пауков! — громче повторил Лаэр. — Ненавижу пауков! Они мерзкие, многоногие, и у них слишком много глаз! Однажды в Академии паук залез мне в сапог, и я орал так, что обвалилась стена. Система засчитала это как «психологическая атака на врага», но на самом деле я просто испугался.

— Ты, Тёмный Повелитель, боишься пауков? — Алдис сел на траве, не скрывая изумления.

— А ты, Рыцарь Света, боишься темноты? — парировал Лаэр.

— Боюсь, — признался Алдис. — Но система считает это «бдительностью».

Вита смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. Не приторное «необъяснимое влечение», а настоящее. Смех. Она засмеялась. Сначала тихо, потом громче, потом так, что слёзы выступили на глазах.

— Ты чего? — испугался Лаэр.

— Ты… ты Тёмный Повелитель, который боится пауков и печёт пироги! — выдохнула она сквозь смех. — А ты, Алдис, Рыцарь Света, который боится темноты! Вы оба — ходячие клише наоборот!

— Это смешно? — обиженно спросил Лаэр.

— Это прекрасно! — Вита вытерла слёзы. — Я впервые смеюсь по-настоящему с тех пор, как попала в этот мир. Спасибо.

Лаэр смотрел на неё. Его лицо постепенно теряло выражение паники и становилось… спокойным. Тёплым.

— Знаешь, — сказал он. — А ведь я тоже впервые за пятнадцать лет не притворяюсь. Странное чувство.

— Привыкай, — сказала Вита.

Она протянула ему кружку с чаем. Лаэр взял, сделал глоток.

Над его головой интерфейс, который Вита почти перестала замечать, выдал предупреждение:

* Предупреждение: искренность не входит в протокол Тёмного Повелителя.

Нарушение пункта 3.7: «Тёмный не должен проявлять уязвимость». Штраф: 100 очков судьбы.

Лаэр посмотрел на сообщение, потом на Виту. Вита достала красную ручку.

— К чёрту протокол, — сказала она громко. — К чёрту очки судьбы. К чёрту Тёмного Повелителя. Лаэр может печь пироги, когда захочет.

Штраф невозможно отменить задним числом. Правка принята. Статус Лаэра: «Тёмный Повелитель» -> «человек, который печёт пироги».

Система: фиксирует потерю контроля. Уровень пафоса в мире снижен на 40%.

— Ты только что стал человеком, который печёт пироги, — сказала Вита. — Поздравляю.

— Это почётно? — спросил Лаэр.

— Почётнее, чем быть Тёмным. Ты хоть раз видел, чтобы Тёмному Повелителю аплодировали за выпечку?

Эрнест, который всё это время молчал и слушал, поднял руку.

— У меня есть вишня, — сказал он. — И корица. И форма для пирога. — Испечёшь?.

— Испечём вместе. Я научу. Это не сложнее, чем внушать ужас.

Они пошли на кухню. Лаэр — без плаща, без пафоса, без шпаргалки. Обычный парень, который боялся пауков и хотел печь пироги.

Вита осталась во дворе с Алдисом. Тот лежал на траве, смотрел в небо и улыбался.

— Ты чего? — спросила она.

— Да так, — ответил он. — Думаю. Если Лаэр может стать пекарем, то и я, может, стану садовником. Выращивать розы. И огурцы.

— Становись. Мир не рухнет.

— А что будет с системой? — спросил Алдис.

— Система, — сказала Вита, глядя на интерфейс, который растерянно мигал, — пусть привыкает. У неё теперь новый Тёмный. Который боится пауков.

Система: не привыкла. Но адаптируется.

Уровень искренности в мире: +50%.

Рекомендация: запастись вишней.

Через час из кухни запахло пирогом. Вишнёвым, с корицей. Запах разносился по всей деревне, и даже дракон на башне пошевелился и спросил:

— Это что за аромат?

— Это свобода, — ответила Вита.

— А можно кусочек?

— Приходи. Всем хватит.

Дракон, который когда-то был опасным, а теперь вёл курсы по рыбной ловле, слез с башни и потопал к таверне. Без угроз. Без огня. Просто на запах пирога. Вита сидела на крыльце, смотрела, как Лаэр выносит пирог (в фартуке, с мукой на носу), и думала:

«А ведь это лучший день в этом мире. Потому что в нём нет пафоса. Нет регламента. Нет „тьмы и холода“. Есть пирог. Есть вишня. Есть человек, который боится пауков, но печёт для всех. И это настоящая магия».

Она откусила кусочек, прикрыла глаза.

— Вкусно, — сказала она.

— Спасибо, — ответил Лаэр. — Я старался.

— Вот и славно, — сказала Вита.

И доела свой кусок.

Идиллия с пирогами и честными разговорами длилась ровно три дня. На четвёртое утро Вита проснулась в «роскошных покоях», которые ей наконец-то выделили, от странного шума. Кто-то скандировал на площади перед таверной. И у этих кого-то голоса были слишком пафосные, слишком уверенные в своей правоте.

— ДРАМУ! — орали хором. — СТРАДАНИЯ! ВЫБОР МЕЖДУ ДВУМЯ!

— ЛОЖНУЮ СМЕРТЬ В ВОСЬМЕДЕСЯТОЙ ГДАВЕ ПО СЮЖЕТУ! — подхватывали другие.

— ТРЕУГОЛЬНИК! ЛЮБОВНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК! И ЧЕТВЕРТИЧНЫЙ КРУГ, И ТРЕУГОЛЬНИК!