Чтение онлайн

— Это мой офис! — сказала Вита. — Верни меня назад!

*Не могу. Сбой глубинный. Пожалуйста, выберите базовую эмоцию для стабилизации.

Вита посмотрела на Лаэра. Тот сидел, держась за край стола, и его лицо выражало смесь страха, удивления и — как ни странно — лёгкого веселья.

— Ты как? — спросила Вита.

— Я никогда не был в космосе, — сказал Лаэр. — И в офисе тоже. Это… интересно.

Он посмотрел на неё. Без пафоса. Без дёргающегося глаза. Просто посмотрел. И Вита вдруг поняла, что её «ироничное любопытство» работает. Ей правда было любопытно: что он чувствует? Что он думает? Как он оказался в этой дурацкой системе?

*Стабильность сцены: 12% и падает. Рекомендуется вернуться к штатным эмоциям .

— Заткнись, — сказала Вита интерфейсу. — У нас сейчас будет нештатная эмоция. И она, может быть, впервые настоящая.

Она повернулась к Лаэру.

— Слушай. Мне не страшно. Меня не трясёт. Я не хочу бросаться тебе на шею. Но мне интересно с тобой разговаривать. Даже когда мир вокруг превращается в техно-офис-космос. Ты как себя чувствуешь?

Лаэр подумал.

— Не знаю, — честно сказал он. — По сценарию мы должны были уже поцеловаться и начать ревновать к официантке. А вместо этого ты выбрала «ироничное любопытство». И я… я тоже, кажется, его чувствую.

*ДВОЙНАЯ НЕШТАТНАЯ ЭМОЦИЯ! Аварийное отключение протокола влечения.

Техно резко оборвалось. Таверна перестала мерцать и снова стала таверной — с деревянными столами, светильниками и запахом жареного мяса. Только у бармена на лбу осталась маленькая зелёная искра, которую он тщетно пытался смахнуть.

Лаэр потрогал своё ухо — дым прекратился.

— Кажется, пронесло, — сказал он.

— Нет, — ответила Вита, глядя на интерфейс. — Ещё не всё.

Перед ней висело сообщение:

*Сцена «Развитие отношений» завершена с ошибкой. Причина: использование нештатной эмоции «ироничное любопытство» обоими участниками. Штраф: +10 к хаосу. Бонус: +5 к искренности.

Система переходит в режим «адаптации». Пожалуйста, не совершайте резких движений.

— То есть мы сломали систему, — подвёл итог Лаэр.

— Мы заставили её работать не по инструкции, — поправила Вита. — Это разные вещи.

Она отхлебнула остывший кофе.

— Добро пожаловать в редактуру, сладкий, — сказала она, глядя на Лаэра поверх кружки. — Здесь мы не трепещем по расписанию. Здесь мы чувствуем то, что чувствуем. И иногда от этого у людей из ушей идёт дым.

Лаэр помолчал. Потом улыбнулся — в первый раз без подсказки системы.

— Знаешь, — сказал он. — Дым из ушей — это лучше, чем «необъяснимое влечение». Хотя бы понятно, с чем имеешь дело.

Вита подняла кружку.

— За сбой сценария, — сказала она.

— За сбой, — ответил Лаэр и чокнулся.

Где-то в недрах интерфейса жалобно пискнула система, но её уже никто не слушал.

Ночь в мире, который строится по методичке написания Любовных Романов, оказалась на удивление тихой. Вита спала в маленькой комнатушке на втором этаже таверны (потому что «гостиницу для избранных» ещё не построили, а «роскошные покои» по плану полагались только после третьей главы), и ей приснилась мёртвая лошадь. Лошадь молчала, не называла её истинной, и Вита подумала, что принца на белом коне ей видимо ждать не придётся.

Утром она спустилась во двор таверны «Три хвоста» с единственной целью — найти завтрак без магических добавок. Лаэр сидел за деревянным столом, пил кофе (уже без пафоса, просто пил) и читал пергамент, но теперь не шпаргалку, а, судя по всему, «Справочник стажёра тёмных сил».

— Доброе утро, — сказала Вита, садясь напротив. — Ты чего такой хмурый?

— Система прислала уведомление, — ответил Лаэр, не отрываясь от чтения. — Говорит, сегодня ожидается «сюжетное усиление». Я не знаю, что это значит, но в справочнике написано: «При сюжетном усилении рекомендуется держаться подальше от окон и не делать резких движений».

— Звучит как прогноз погоды в Санкт-Петербурге, — заметила Вита. — Ладно, переживём.

Она взяла кружку с кофе, которую принёс бармен (уже без искр на лбу, но с лёгким подозрением в глазах). Сделала глоток. Кофе был горячим, горьким и не пытался её соблазнить. Хорошее утро. Хорошее утро закончилось ровно через тридцать секунд. Сначала задрожала земля. Потом где-то за воротами замка раздался конский топот — такой громкий, будто скакала не одна лошадь, а целый табун, и все лошади были подкованы на фабрике драматических эффектов.

— Это что? — спросила Вита.

Лаэр заглянул в свой интерфейс (над его головой табличка замигала тревожным жёлтым) и побледнел.

— Это… второй.

— Второй кто?

— Второй Истинный.

— Я одного не переварила, а тут второй?— возмутилась Вита.

Но ответить ей не дали.

Потому что во двор таверны влетел всадник на белом коне. Конь был белым настолько, что больно было смотреть. Грива развевалась, копыта сверкали, а на морде у лошади было написано: «Я знаю, что я — метафора непорочности, и меня это бесит».

Всадник спрыгнул с коня и приземлился с идеальным щелчком каблуков. На нём были белые доспехи. Не серебряные, не стальные, а именно белые — как холодильник, который отмыли до стерильности. Нагрудник украшал золотой символ солнца, плащ был ослепительно белым, а на поясе висел меч, который, кажется, светился изнутри.

Мужчина поднял забрало. Под ним оказалось лицо, которое авторы любовных романов описывают как «мужественное и благородное» — квадратная челюсть, прямые брови, честные глаза цвета утреннего неба. Никакой небритости, никаких теней под глазами. Вылитый рыцарь с обложки, только без надписи «Приключения ждут!».

— О, — сказала Вита. — Ещё один. И он, кажется, пользуется отбеливателем для доспехов.

— Это Алдис, — прошептал Лаэр, косясь на интерфейс. — Рыцарь Света. Зануда первой степени. Мы с ним сталкивались на корпоративах судьбы. Он всегда побеждает в конкурсе «Лучшая улыбка года».

Алдис тем временем огляделся, нашёл глазами Виту (она стояла на крыльце с выражением «только не это») и сделал шаг к ней. Один шаг. Мерный, чеканный, как будто он всю жизнь репетировал походку. А потом упал на одно колено. Прямо перед ней. В лужу. Потому что накануне прошёл дождь, и двор не успел просохнуть.