Чтение онлайн

– К чему это все? – не уловив мысли, спросил юноша.

– К тому, что не убивай необдуманно, – спокойно пояснил старик. – Задумывайся хоть маленько. И, совсем скоро шанс решить свою и судьбы других людей тебе представится. Думай, а потом делай.

– Мне не хватает тебя… – после паузы, признался Вадим. – Когда ты оставил меня одного, было невыносимо почувствовать это.

– Понимаю, – согласился дед, – И я надеюсь, ты найдешь в себе силы простить меня за это. Спасти тебя, тогда ещё восьмилетнего ребенка, от неминуемой гибели, укрыв в метро, чтобы потом бросить на произвол судьбы…

– Я не виню. Ты защищал, оберегал меня до последнего вздоха…

– И слишком рано ушел, – снова закончил фразу за внука дед. – Мне ужасно стыдно и неловко перед тобой. Ну, что ж, я сказал все, что хотел сказать. Береги себя. Прощай…

– Стой, дед Валера! – позвал родственника Вадим. – Не уходи! Не бросай меня снова, прошу!

Но голос больше не отвечал. На душе остался лишь неприятный осадок горечи воспоминаний. «И ушел от меня. Снова. Бросил одного», – сказал себе Вадим. Воспоминания горечи нахлынули на него. Он вспомнил свои первые дни в метро. Как он, ещё ничего не понимающий малец, сидел и наивно ждал, что скоро он вместе с дедом выйдет обратно на поверхность, пойдет домой к родителям.

А дед знал. Знал и понимал, что они уже не вернутся. Но не убивал детскую надежду в своем внуке на то, что когда-то это закончится. Он смог смириться. И жил дальше.

Тогда на его плечи легла новая обязанность – воспитать, взростить внука. И он не отворачивался от этой обязанности до последнего вздоха. Но, возраст брал свое. Курение, которое глубоко засело в организме деда, вредная привычка, убило его. И вынудило бросить ребенка одного. Оставить выживать в одиночку. И, если бы не люди, которые дали кров, пищу, опеку и семью сироте, кто знает, сколько бы он протянул один?

Темнота медленно отползала, сквозь закрытые глаза слабо просачивался свет. Потянуло теплом. Вадим приходил в себя долго.

***

Голова невыносимо гудела. Словно сотни молоточков били по черепной коробке, мешая сосредоточиться мозгам. Один глаз нехотя открылся. Затем второй. Предметы потихоньку обретали контуры, и можно было составить общую картину.

Вадим лежал на полу. Не там, где упал без сознания, а уже в другом, просторном месте. Перед ним горел слабый костер, рядом с костром стояла одна целая и вскрытая банки с тушенкой. Приятный аромат готового мяса пробудил в юноше аппетит. Где-то сзади, за стеной кряхтел мотор. Лампа сверху освещала какую-то часть территории. Впереди же был длинный коридор. Полумрак не давал разглядеть, куда он вел.

– Воды… – прохрипел юноша.

Помимо голода Вадимом овладела жажда. В горле стоял сушняк, словно после двухдневного запоя. Рейнджер сел и обнаружил, что его руки были связаны веревкой. Фляги поблизости не было. Рюкзак и дробовик стояли у стены, тут же рядом. Вадим начал рыться в рюкзаке, в поисках воды. Поиски прервали шаги, доносившиеся из коридора. Вадим обернулся. Полумрак коридора развеивали летающие в воздухе отблески языков пламени. Вскоре показался и человекоподобный силуэт. Завидев, что рейнджер пришел в себя, человек устремился со всех ног к костру. Когда он подбежал достаточно близко, и лампа осветила его лицо, Вадим с облегчением выдохнул – это был Емельянов.

– Очнулся, наконец-то, – заговорил рейнджер. – Ну, и перепугал же ты меня.

– Дим, дай воды, – попросил Вадим.

Напарник кивнул и протянул флягу. Миронов присосался к горлышку, жадно выкачивая воду и утоляя жажду. Сделав десяток глотков, он вернул флягу.

– Н-да, брат, с тобой в таком состоянии даже в разведку не пойти, не то, что по паучьим угодьям разгуливать, – Емельян уселся у костра. – Это ж надо – со всех сторон прут, а ты сознание теряешь…

– Прости, – Вадим виновато потупил взгляд. – А почему руки у меня связаны? – Он продемонстрировал веревку, сковывающую его запястья.

– Ой, развязать тебя забыл, – Емельянов оголил нож и разрезал путы, – А, как ты думаешь, я дотащил тебя? Руки потом связать додумался. Поначалу так на себе тащил, да ты сваливался постоянно. Вот и пришлось петлю из твоих рук соорудить. Неудобно было, конечно, но зато действенно. Ты бы знал, сколько мне пришлось тебя тащить… Есть-то хочешь? Вон, тушенка твоя стоит, теплая ещё.

– Ладно. Не вовремя это у меня получилось, – согласился Вадим, открывая банку. – Это, кстати, что гудит?

– Генератор, – пояснил рейнджер, – Я пока бегал, в этот закуток забежал. Смотрю – дальше проход ещё есть. А силы были на исходе, так что дальше не решился. Фонарь себе, блин, разбил, так факелами отмахивался. Твари эти меня столько раз окружали. Я думал все, конец. Здесь оборону принялся держать. Твой фонарь включил, в одну сторону направил, а сам – факелом их отгонял. Вроде, отступили.

Ну, а затем пошел в разведку. Костер намутил, чтоб тебя не сожрали. А тут, за стеной, генераторная оказалась. И канистры с топливом, прикинь! Почти полные все. Какую-то часть в генератор залил, оживил его. Так и свет появился! С той стороны, откуда пришли, гостей можно не ждать: светит, будь здоров! Потом ещё походил, всё искал для остатков топлива применение. Нашел тут две бутылки стеклянные и, смотри, что соорудил, – он достал из кармана торчащую зеленую бутыль с тканью в горлышке.

– Коктейль Молотова? – удивился Вадим.

– Что-то вроде. Зажигательных нет, но мы и этим обойдемся. Если что вдруг – кинем и путь отрежем. Только, их две всего, по одной на душу. Так что, использовать строго в экстренной ситуации, понял?

– Да. Скажи, сколько я так провалялся? – тихо спросил Миронов.

– Час где-то. Может, полтора. Я пока вот, в разведку туда ходил, – Емельян кивнул в сторону туннеля. – Жуть. Паутины – завались, хоть одежду плети. И твари эти бегают за стенами постоянно. Развилочка там дальше. Налево – тупик. Пойдем направо. Факелов у нас ещё три штуки, один фонарь и два коктейля. Пули этих пауков не берут – если только в брюхо им стрелять. Даже для приличия не останавливаются: стреляешь-стреляешь по ним, а им, хоть бы хны. Провизии ещё мало остается, для таких путешествий много и не планировали брать. Ну, ниче, прорвемся. Идем быстро, по сторонам не заглядываемся, да и смотреть-то там не на что. Ты, как, готов? Или время, чтобы отдохнуть, ещё требуется?

– Да наотдыхался уже, – ответил Вадим. – Минут через пятнадцать пойдем.

Емельян кивнул. По прошествии определенного времени Вадим принялся собираться: зарядил дробовик, распределил оставшуюся дробь в патронташи, бутыль с топливом не стал далеко убирать, чтобы, в случае чего, сразу воспользоваться. Емельянов посоветовал убрать дробовик и вооружиться в одну руку пистолетом, в другую – факелом. Так и поступили.

Емельян пошел впереди, он как-никак окрестности побольше Вадима знал. Юноша не стал перечить и лишь отдал напарнику свой фонарь. Впереди он намного полезнее, чем в тылу. Подбросив в костер пару сломанных деревяшек, чтобы пламя какое-то время продержалось, рейнджеры зажгли факелы и двинулись вперед.

Полумрак коридора рассеивали оранжевые языки пламени. Где-то проломленные кирпичные стены скудно освещались факелами и были полностью затянуты паутиной. За стенами постоянно был слышен частый топот лап зверей. Они перемещались, преследуя добычу и выжидая удобного момента для атаки. Держали жертв в напряжении. Рейнджеры шли бок о бок. В случае опасности – предупредить напарника и отгонять пауков факелом.

Повернув на указанной развилке направо, обнаружили, что идти стало гораздо тяжелее. Тут Емельянов ещё не ходил, и паутина заметно сковывала и замедляла движение. Пробираясь сквозь завесы паутины, рейнджеры то и дело натыкались на паучьи кладки. Пауки же нападать не спешили. Видимо понимали, что добыча владеет их главным непобедимым врагом – светом, от которого можно было лишь уйти. Под ногами бегали насекомые, иногда – мелкие паучки.