Чтение онлайн

– Я сунусь, я, - говорил Леха, с ненавистью наблюдая за прыгающим светом.
– Я ваши повадки насквозь знаю. Не думайте, что сбежать получится. Твари!

Невдалеке забрезжил сероватый, дневной свет. Фонарь выключили, и Леха осторожно, прижимаясь к стенам, прокрался поближе. Почти что рядом с ним маячили широкие спины сталинградцев. Леха поднял трубку, передвигая рычажок на ее боку, устанавливая на максимальную мощность луча.

– Ну, прощайтесь с жизнью!
– торжественно шепнул он, поглаживая пальцем кнопку.

Что-то стукнуло, кто-то негромко выругался, и Леха опять вжался в стену, потом и вовсе лег на каменный, сочащийся сыростью пол тоннеля. Кто-то приближался, загораживая свет. Леха пополз назад. "Много сволочей, - думал он, отползая за угол.
– Стаей собираются, скоты. Ладно. Я подожду. Мы не гордые. Я вот тут пристроюсь и подожду. Я их всех отловлю! А то что ж... После первого же выстрела и меня уложат. А остальные так и сбегут. И пакостить будут. Ну уж нет...". Мысли его были сбивчивые, злобные, захлебывающиеся яростью.

– ... может и не получиться, - донеслось до Лехи.
– Вам хорошо говорить. У вас там никто и пикнуть не смеет. А здесь...
– говоривший фыркнул с сомнением.
– Одно слово - быдло.

– А кто вам мешает сделать так, чтоб здесь тоже пикнуть не смели?
– голос Дзержинского звучал с презрительной ленцой.
– Главное - у кого сила. Хотите - поможем вам, если сами не справляетесь.

– Да поймите же, революция будет, если на них еще сильнее нажать!
– воскликнул почти что в отчаянии неведомый собеседник наркома.
– Народ - страшная сила!

– Кто ж его спрашивает, народ-то?
– искренне удивился Дзержинский.
– Честное слово, я вам удивляюсь! Вы что, обязаны чем-то этому народу? Долг за собой чувствуете?

Леха зашипел от бешенства. Алая волна накрыла его, и он выскочил из-за угла, уже не думая ни о какой маскировке, давя в беспамятстве на кнопку трубки. Белые лучи зашипели, сталкиваясь с влажными стенами. С мерзостными, хлюпающими звуками начали падать тела, искромсанные в клочья. Тот, кто разговаривал с Дзержинским, взвизгнул тонко, пронзительно, как свинья, побежал к выходу не оглядываясь. А Леха все полосовал перед собой лучом.

– Ну все уже, все, Алексей Валерьевич, - почти ласково сказал Дзержинский, поднимаясь.
– Хватит уже. Охрана моя даже шелохнуться не успела. Надо же, какие у вас таланты. Даже не подозревал.

Бешенство схлынуло. Леха стоял посреди коридора, бессильно уронив руки вдоль тела. Он часто моргал, морщась от боли в глазах. Все расплывалось, заливалось слезами. На полу, отвратительно воняя горелым мясом, валялись куски плоти, еще дымящиеся от невыносимого жара. Прямо под ногами Лехи тлел клетчатый рукав рубашки, иногда ярко вспыхивая.

– У-у-ууууу, гнида!
– скрипнув зубами, Леха навел раструб на Дзержинского.
– Ща я тебя успокою на все времена разом.

– А смысл?
– пожал равнодушно плечами Феликс Эдмундович. Глаза его блеснули за стеклами очков доброжелательно и весело.
– Ну, не будет меня. Так другой придет. И неизвестно еще, кто хуже окажется. Шило на мыло променяете, Алексей Валерьевич.

– А плевать!
– рявкнул Леха, но первоначальный запал уже прошел. В ноздри забивался муторный, тошнотный запах паленого. Казалось, что все измазано гарью от искореженных тел. Леха почувствовал, как скручивается тошнотой желудок.
– Плевать!
– повторил он уже не так уверенно.

– А помните, как мы с вами чаевничали, Алексей Валерьевич?
– спросил Дзержинский, прищелкивая пальцами.
– Ах, хорошие времена были! И товарищу Сталину, покойнику-то, вы нравились.

– Угу, - буркнул Леха, опуская трубку. Палец сам соскользнул с кнопки, и в глазах Дзержинского мелькнуло удовлетворение.
– Чаек с наркотиком!
– озлившись вновь выкрикнул Леха.
– Вы меня всякой дрянью поили!

– А разве ж вам плохо было?
– удивленно дернул уголком рта Феликс Эдмундович.
– Так сказали бы, что ли. Зачем же стулья ломать?

Леха хотел было ответить, да только рукой махнул. Не силен он был в таких дуэлях. Даже теще бывшей всегда проигрывал, а что уж говорить о профессионале идеологии.

– Знаете, Алексей Валерьевич, я вот тут подумал...
– будто вдохновясь неожиданной идеей, быстро заговорил Дзержинский.
– А пойдемте-ка обратно. Ну что вам тут? Да и вообще, наверху скоро ничего хорошего не будет. Разброд и шатание. Вы вот о демократии говорили как-то...
– нарком помолчал, начищенные до блеска туфли его скрипнули новой, не разношенной еще кожей.
– Ну так гляньте там, на площади, какова она, демократия. Стреляют. Слышите, танковая пушка выстрелила!
– словно подтверждая его слова громыхнуло, с потолка посыпалась пыль, полетела липкая паутина.
– От парламента скоро и воспоминаний не останется. И вы что думаете, кто-нибудь шелохнется? Да не нужно это никому. И демократия не нужна. Сильная рука стране требуется. Товарищ Сталин нужен!
– Дзержинский сжал кулак так, что натянулась почти что до прозрачности бледная кожа, потряс им перед Лехиным носом.
– Кнут и пряник. Но в первую очередь всегда - кнут! Пойдемте, Алексей Валерьевич. Плюньте вы на все. Это уже не ваш город. Да у вас тут даже квартиры нет. Хотите опять по подвалам чернила пить?

– Все лучше, чем ваш рафинад, - язвительно отозвался Леха. Он почти и не слушал, что говорил Дзержинский. Отключился, разглядывая вонючие куски мяса, перемешанные с джинсом и кожей, на полу. С любопытством углядел адидасовскую кроссовку, закатившуюся к стене. Странно, кроссовка сохранилась почти что нетронутой, лишь на самом носке было пятнышко сажи. Маленькое совсем, несерьезное, с копеечную монету. Неожиданно вспомнилось такого же размера пятно на лбу мальчонки там, на Арбате, и Леха решительно поднял трубку.

– Да что вы, Алексей Валерьевич?!
– Дзержинский мягко отступил на шаг назад, пожал плечами.
– Ну, не хотите рафинада, так никто и не заставляет. Не хотите со мной идти - Бога ради. Оставайтесь тут. Я вас силком тащить не буду. Колхоз - дело добровольное!
– он засмеялся весело, толкнул носком туфли кисть, вцепившуюся в каменный пол прямо у него под ногами.
– Эх, руки не моют...
– вздохнул укоризненно, вновь толкая оторванную руку.
– Никакой гигиены. Вот уж истинно - быдло.

– Ну вы и гнус, Феликс Эдмундович!
– с чувством сказал Леха.
– Я с вами, конечно, никуда не пойду. Да и вы никуда не пойдете. Лежать вам тут, вместе с вашими мордоворотами. А то как-то не справедливо получается. Ребятки мертвые, а вы вон какой живчик.

– Ах, Алексей Валерьевич!
– всплеснул руками Дзержинский.
– Я-то, с вашей точки зрения, гнус. Но вы - идеалист в чистом виде! Даже удивительно, что такие люди еще бывают. Ладно, недосуг мне тут с вами разговаривать. Пора возвращаться. У нас, знаете ли, сегодня выборы. Вполне демократические, - он расхохотался, потирая руки с довольным видом.
– Новый товарищ Сталин сегодня появится!
– нарком выпрямился, расправляя гордо плечи, и Лехе померещился серый френч, обтянувший пухлую фигуру Дзержинского.