Чтение онлайн

Стоит ещё отметить, что за прошедшее время немного изменилась политическая карта на юге Другого мира, на что в той же Гренудии никто не обратил особого внимания. А зря. Великое княжество Фемба, совсем недавно закончило объединение и усмирение своих вассалов. Итогом этой, несомненно, крайне прогрессивной политики стало исчезновение каких бы то ни было намёков на самостийность на всех усмирённых землях. Побочным эффектом этого успеха стало резкое сокращение поголовья свободолюбивых вождишек и царьков, чьи функции теперь успешно исполняли назначаемые Арибой наместники. Чтобы утилизировать полученные от прежних режимов орды буйных и плохо поддающихся дрессуре воинов, хитрый Ариба наехал на своего сюзерена и начал продвигаться на север, раз за разом откусывая кусочки от земель Великого Арта.

К началу описанных событий северо-западные земли Фемба уже граничат с леррствами Артримор и Бирати. Запуганый успехами своего инициативного вассала, нынешний Великий Арт признал все его завоевания, лишь бы остановить победную поступь полчищ Фемба. Экспансия на север временно прекратилась. Но закалённое в боях войско отказывалось распускаться и требовало продолжение столь милого сердцу каждого дикаря грабежа с насилием. Это привело к обострению вялотекущего непрекращающегося конфликта с сартанцами, который уже перекинулся на терртории последних, в левобережную Сартану. Там который год не прекращаются стычки между войсками Сартаны и Фемба, а городки, посёлки, деревни и хутора пустеют по причине либо бегства, либо угона населения в полон.

Сразу оговорюсь, попытка искать в тексте связь с текущей ситуацией в мире бессмысленна, хотя любой настроившийся на поиск, безусловно, найдёт много параллелей. По той простой причине, что со времён Шумера и Древнего царства в Египте сами люди практически не изменились, как не изменился смысл игр, в которые они играют. Всё, что происходит сейчас, уже тысячи раз повторялось в истории в той или иной степени.

Для тех, кто не обратил внимание в первой части, ещё раз напоминаю, что на территории созданного Шелдом государства Крымская Русь основной язык — русский. Сделано это было сознательно, поскольку наш язык сам по себе представляет огромную ценность. В нём в сжатом виде отражён накопленный опыт многих поколений предков. Различные пиджины [123] и всякие прочие новоязы подобных свойств в значительной степени лишены, так как не содержат в снятом виде долгую историю развития («снятом» — в диалектическом смысле, как это слово понимается в гегелевской логике). Для жителей Крымской Руси доступен весь пласт русской культуры и науки, а также все понятия и их неявные взаимосвязи, которые являются неотъемлемой частью языка.

Также прошу отметить, если в первой книге летоисчисление велось в соответствии с принятой системой, когда в каждом королевстве своя точка отсчёта, то теперь королевство Минк-Ваньяр и Крымская Русь сами перешли на единый календарь «от явления Творца» и всех соседей склоняют к тому же. На момент начала второй книги на данный календарь перешли также Драура и Фемба. В Мингре официально пока ещё пользовались в качестве «начала времён» годом становления династии Ласстаров, но неформально всё чаще и чаще в торговых документах указывают даты «от явления Творца». Так что год 433 от воцарения Алантаров, когда в Другой мир попал Николай Темнов — это 5098 по новому календарю.

Карта Ойкумены на начало второй книги:

Год 5098 от явления Творца [по новому крымскому летоисчислению] / от 433 от воцарения династии Алантаров, вторая половина декабря, день проведения зимнего бала в Академии магии, около трёх часов дня.

Место действия: Гренудия, около семи вёрст от Ограса.

Аллин Мердгрес сидел под сенью огромного, раскидистого дуба и пытался собрать в кучку рассыпавшиеся трухой мозги. По насыщенности событиями этот день уже превзошёл всё, что случалось в его далеко не бедной на приключения жизни в этом мире. Но последний штрих — письмо на русском языке — выбивало из колеи окончательно.

«В этом мире есть ещё один попаданец из моего прошлого мира» — безапелляционно решил он. Очевидное в данной ситуации заключение хоть и было очень похоже на истинное, но таковым не являлось. Однако среди достоинств Николая Темнова не значилась привычка притормозить и попробовать опровергнуть собственные выводы, проверить их на прочность. Поэтому с ходу переведя высказанную гипотезу в категорию «не требующих доказательств аксиом», сразу же перешёл к следующему пункту повестки, а именно — к вопросам «чем это грозит и что делать?». И сильнее всего на направление его размышлений повлияло возмущение, что неведомый соотечественник запрещает искать новые знания именно там, куда собирался направить свои стопы юноша.

Наиболее очевидное решение — для начала оторвать пятую точку от земли и развязать всё ещё мычащую и бьющуюся в путах Мелиссу — стало следствием неожиданной инициативы снизу: ему в зад вцепился здоровенный лесной муравей, открывший для себя новое месторождение еды и сразу же приступивший к изыскательским работам. На автомате поднявшись, Аллин направился освобождать «источник ярких красок и бурных впечатлений в своей жизни». «Источник» замер и притих, глядя на юношу с вполне обоснованным испугом и робкой затаённой надеждой на лучшее.

В это время в голове «героя поневоле» вертелся хоровод мыслей на тему того, с каких грубостей и оскорблений сподручнее начать перечислять ей свои обиды и претензии, а к каким перейти во вторую и последующие очереди. Если в этой круговерти изначально и присутствовала здравая мысль «вычеркнуть дуру из своей жизни, не вступая в бессмысленные дебаты», то остальные, более насыщенные эмоциями, затоптали её, даже не заметив.

Однако подойдя ближе, юноша обнаружил, что если бы не режим «шумоподавления», включенный забитым ей в рот кляпом, то вековой лес сейчас сотрясался бы от мощнейших рыданий. По крайней мере, поток слёз был такой, что лиф платья девушки оказался обильно орошён влагой. Как бы не был Аллин зол, но сейчас его злость резко пошла на убыль. Зато против воли начало зарождаться желание прижать к себе и утешить такую несчастную и беззащитную красавицу. Обзывая себя размазнёй, тряпкой и прочими крайне неприятными, но проникающими в самую суть эпитетами, он разрезал удерживающие её верёвки. И в тот же миг, выдернув изо рта кляп, Мелисса бросилась перед ним на колени, мёртвой хваткой впиваясь в его левую ногу:

— Аллин, любимый, у меня не было другого выхода! Только так я могла спасти тебя от неминуемой гибели! — с жаром протараторила девушка, намертво вцепившись в его нижнюю конечность обеими руками. — Они говорили, что иначе просто убьют тебя!

Звериным чутьё почуяв, что юношу зацепили её слова, ни на секунду не прекращая реветь и продолжая глядеть снизу вверх взглядом побитой собачки, виновница сегодняшних незабываемых приключений продолжила смешивать в одну кучу правду, домыслы, фантазии и внезапно пришедшие на ум оправдания-озарения, подтверждая несокрушимость своих слов слезами и соплями:

— Это все лерр Ладаер, глава королевских дознавателей! Он, отпуская меня летом, выставил условие, которое я обязана была выполнить. Велел мне сделать то, что потребует от меня он сам или иной человек со знаком паука на руке. А сегодня он явился в Академию и приказал, чтоб я помогла увезти тебя из Ограса. Они грозили убить тебя, так как ты стал им сильно мешать своими отношениями с принцессой Элеонорой.

Несмотря на продолжающуюся истерику, а может быть даже благодаря ей, у Мелиссы до предела обострилась чувствительность и интуиция. И то, что слова про паука и тайное общество сразу вызвали бурный отклик Аллина она уловила мгновенно. У молодого аристократа и вправду от этих слов всё внутри резко похолодело, а во рту — пересохло:

— Как выглядел этот знак паука? Как его тебе показали? — внезапно севшим голосом уже без всякой агрессии проговорил он, глядя сверху вниз в глаза девушки.

— На левой руке. Он проявляется только тогда, когда его хотят показать. Совершенно чёрный паук размером с монету в пять серебряников, — описывая знак, уже виденный молодым магом на руке Дианы, девушка заметно успокоилась. Ведь агрессия Аллина после этих слов окончательно сошла на нет.

«Проклятый Нисари! У неё не было ни единого шанса против его сетей!». Остатки злости сменились жалостью к несчастной малышке, ставшей пешкой в играх безжалостного чудовища. Он поднял прелестную оборотницу с земли и прижал к себе, гладя по голове, шепча ласковые слова, пытаясь успокоить и утешить. По изменившемуся запаху и тонусу мышц юноши Мелисса поняла, что сейчас он не то, что не сердится на неё, а скорее даже испытывает чувство вины. Продолжая всхлипывать, девушка слабым голосом прошептала: