Чтение онлайн

Сосед как раз что-то сыпал в тарелку с кашей. Надеюсь, не крысиный яд.

– Садись завтракать, - кивнул он на стол, стоявший напротив окна.

– Что за навязчивая идея меня накормить? – пробормотала я и, направившись к двери, буркнула: – Приятного аппетита, господин учитель.

– Поешь со мной, Валерия.

Нелепые слова, когда-то сказанные мною для Кайдена в другой жизни, точно выстроили прозрачную стену и заставили остановиться. Я резко развернулась, некоторое время в неловком молчании, пытливо разглядывала его реальный двойник. Оливер стоял посреди мансарды, бледный свет раннего утра озарял осунувшееся лицо, под глазами лежали темные круги, на щеках темнела щетина. Мое сердце загрохотало, как безумное. Хотелось верить, что от перебора вчерашнего виски.

– Почему я оказалась у тебя в кровати, а не у себя?

– Ты опять мне говоришь «ты».

– Я почистила зубы твоей щеткой и расчесала твоей расческой волосы.

– Надеюсь, ты хотя бы полотенце взяла чистое? – Откровение его позабавило, он едва сдерживал улыбку, но мне-то, вообще, весело не было. Ни разочка.

– А еще мы видели друг друга без одежды, так что панибратство не самая наша большая проблема.

– Справедливо. – Оливер спрятал руки в карманы.

– Так что случилось?

– Входная дверь захлопнулась и пробудила охранную руну. Ты пришла сюда по собственному желанию.

– На своих ногах?

– Точнее на моих руках.

– То есть ты тащил меня на второй этаж. С этим ясно, но где ты спал? На полу? Здесь нет нормального дивана. – Я обвела рукой комнату. – И кровать только одна.

В углу стояла старенькая козетка с вытертой обивкой. Конечно, голова нещадно ныла, и точных расчетов сделать не получалось, но каким бы образом мысленно я не сворачивала высокого широкоплечего соседа бубликами, в лежачем виде на подушки он не помещался.

– Выходит, что мы спали вместе? – с нажимом вопросила я.

– Ты ведь не расскажешь об этом в ректорате?
– В серых глазах искрился смех. – Не хочу получить увольнительную.

– Я проснулась голая.

– Что могу сказать? Ты очень задорно раскидывала вещи по комнате.

– Мы что-то делали?

– Мы спали. Ты, кстати, храпела. – Он уже открыто надо мной потешался.

– Хорошо, господин преподаватель традиций Абриса, позволь спросить по-другому… Вчера, в тот момент когда я захрапела… кхм… я все еще была девственницей?

В лице Оливера появилась очень странное выражение, даже не знаю, что именно, удивление или мужское любопытство. Он кашлянул, почесал бровь и, безуспешно пряча ироничную улыбку, произнес:

– Думаю, тебе лучше знать, потому что лично я спал здесь. – Он, конечно же, кивнул на проклятую козетку и добавил, открыто намекая, какие лишения по моей милости пережил: – Всю ночь сидя.

Наши взгляды встретились. К счастью, ему хватило такта не засмеяться в голос, но даже от его ухмылки хотелось удавиться. Светлые духи, почему вы не проявили милосердие и не заставили меня проглотить язык прежде, чем я принялась размахивать девственностью, как кипенно-белым знаменем?

– Что-то есть ужасно захотелось!
– соврала я и кинулась к столу. – Давайте, уважаемый соседушка, скорее испробуем волшебную кашу от похмелья, а то я умру прежде, чем чего-нибудь съем.

Стараясь не смотреть на насмешника, уселась на скрипнувший стул.

– Можно мне компанию не составлять, - легкомысленно махнула я ложкой. – Вы, наверное, на первую лекцию рискуете опоздать?

– У меня сегодня занятия в обед, - объявил он, усаживаясь рядом.

– Проклятье, - пробормотала я едва слышно.

Горячая густая каша исходила ароматным дымком. Белую глянцевую поверхность украшали полоски разноцветного молотого перца, красные, черные и желтоватые. Хотелось верить, что Оливер готовил лучше своего деда.

Едва я зачерпнула клейкую массу ложкой, как Вудс вымолвил:

– Насчет вчерашнего…

– Тот детский чмок даже поцелуем нельзя назвать! – перебивая его, рявкнула я. Мужчина выглядел ошеломленным, но вдруг удивление уступило место широкой ленивой улыбке, медленно расцветшей на лице.

– Значит, кое-что тебе все-таки вспомнить удалось? – Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, приобретя до раздражения вальяжную позу.
– Вообще, я не настолько жесток, чтобы добивать человека, умирающего от похмелья, но раз уж ты сама затронула эту тему…

И тут, не давая ему проложить измывательство, на улице заорали дурным голосом:

– Лерой, ты дома? Тихоня Лерой!!

На вопросительный взгляд соседа, я покачала головой, мол, в пьянке, может, и замечена, но собутыльников ранним утречком точно не ждала. С высоты второго этажа было видно, что у крыльца крутился парень. Стараясь разобраться, не ошибся ли адресом и не пытался ли в ранний час разбудить какое-нибудь добропорядочное семейство, он задрал голову и оглядел обшитый рейками фасад старого дома.

Сердце тревожно заныло, голове затрещало еще сильнее. Пусть его лицо было разбито, губы, скула, заплыл глаз, но я мгновенно узнала одного из скользящих, сидевших в прошлый раз в университетской едальне. Явно доведенный до отчаянья парень крикнул:

– Здесь живет Валерия Уварова?

В соседском саду истошно залаяла собака.

– Ты его знаешь? – оказалось, что Оливер стоял у меня за спиной и смотрел в окно.

– Что-то случилось с моей подругой, - чувствуя, как из-под ног уходит пол, я бросилась к двери.

Утро оказалось холодным и влажным. Не замечая, что выскочила из дома Оливера босая, я быстро спустилась по лестнице. Парень забрался на выступ в стене и, прикладывая ладони домиком, пытался через кухонное окно разглядеть обитаем ли первый этаж.

– Что случилось с Кристиной? – громко спросила я, останавливаясь на углу дома.

Ранний гость оглянулся. Его одежда была такой грязной, точно ночь он провел на свалке.

– Ты тихоня Лерой?

Скользящий спрыгнул на землю и отряхнул руки.

– Что с Крис? – начала я психовать, понимая, что просто не в состоянии переживать еще и долгие объяснения.

– Ночью была новая облава. Святошу поймали. Она просила, чтобы я нашел тебя. Сказала, ты сможешь ее вытащить.

– Она в городском участке? – меня разрывало между желанием впасть в истерику и злостью на Крис.

– Нет, в участке за городской стеной.

– Она скользила сегодня? – резко спросила я, мгновенно пытаясь прикинуть, насколько у Крис плохи дела.

– Ее поймали, когда она с остальными пыталась сбежать из молельной.