Чтение онлайн

— Я думала, ты уже не вернёшься!
– вторила Настя, обнимая обеих сразу.

— Посмотри на неё, — смеялась Лена, разглядывая Алёну с ног до головы. — Ты другая. Ты точно другая.

Алёна смеялась вместе с ними, отвечала, шутила, рассказывала что-то нейтральное. Ей было искренне хорошо рядом с ними — легко, тепло, привычно. Но где-то внутри она чувствовала: это радость «поверх», а глубже всё равно идёт своя, отдельная работа.

Пару дней спустя она встретилась со своей любимой подружкой Настей, только они вдвоем — без компании, без лишнего шума. Небольшое кафе, приглушённый свет, чашки с кофе.

Они говорили о всяком — о работе, о знакомых, о мелочах. Алёна расслабилась, почти поверила, что всё нормально. И именно тогда Настя вдруг отставила чашку и внимательно посмотрела на неё.

— Так, — сказала она спокойно. — Признавайся.

— В чём? — Алёна вздрогнула и чуть не поперхнулась.

— В том, что происходит. С тобой.

Алёна усмехнулась и недоуменно пожала плечами.

— Ничего не происходит.

— Ага, — кивнула Настя. — Конечно. Я тебя знаю! У тебя другие глаза, как у больной собаки.. И вообще, ты другая. Тут точно дело в мужике, я вижу! Что - то не так с Хавьером?

— Нет, все нормально..Мы по-прежнему вместе, — слишком быстро ответила Алёна. — В сентябре полечу обратно, к нему.

Настя не отвела взгляда.

— Но ты не хочешь с ним быть. Что - то изменилось.. Он что - то натворил? Обидел тебя чем-то?!

Алёна опустила глаза, покрутила ложку в чашке. Потом выдохнула.

— Ладно. Но… давай сначала закажем вино. Этот разговор не под кофе.

Бутылка опустела почти незаметно. Алёна говорила долго — сбиваясь, останавливаясь, возвращаясь назад. Она рассказывала о ссорах с Хавьером, о его поведении, о нелепом знакомстве, о взглядах, о молчании, о близости, которая перевернула её изнутри, о страхе, о вине, о том, как всё это произошло будто само, без её согласия и одновременно с её полным участием.

Настя то смеялась, то хваталась за голову, то зажимала рот рукой в изумлении.

— Я не верю, — повторяла она. — Просто не верю. Ты — и такое. Ну ты, Аленка, и роковая женщина… - только и подытожила она.

Алёна смотрела в бокал.

— Я сама не верю. Но это случилось.

— И что ты собираешься делать? — наконец спросила Настя.

Алёна пожала плечами.

— Я не знаю. Вот честно — не знаю. Меня не отпускает. Мысли о нём… они сильнее, чем я ожидала. Я уезжала от Хавьера в прошлом году — мне было грустно, да. Но не так. Сейчас… — она замолчала, подбирая слова. — Сейчас будто от меня оторвали часть.

Настя фыркнула.

— Слушай, тут все просто! Это - интрижка. Не больше. Не надо путать.

— И откуда ты это знаешь? — тихо спросила Алёна.

— Да потому что жизнь — это не чувства, — отрезала практичная Настя. Настя не верила ни в любовь, ни в крепкие отношения, и сама была большой любительницей интрижек. — Это стабильность. Деньги. Статус. Ты же сама знаешь, кто он, кто ты, кто твой жених. Всё остальное — развлечения. Тренер? Ну так и потренируйся с ним еще немного - усмехнулась она.
– На таких, как он, Аленочка, не женятся - перевернула она известную пословицу.

Алёна медленно покачала головой, глядя на Настю. Любимая верная подружка - опора в любой в ситуации, но в разговорах о любви, об отношениях и о чувствах они никогда не сходились во мнении. Алена ценила эмоциональную близость, эмпатию, взаимопонимание, общность интересов взглядов. А по мнению Насти все определяли деньги и статус, все остальное она считала излишним.

— Я думаю об этом человеке больше, чем о своём будущем муже. Я понимаю некоторую нелепость нашего знакомства и общения, особенно как это все звучит со стороны… Но Насть, пойми меня хоть раз в жизни, я чувствую, нечто большее в этой истории, чем то, как она звучит. Я просто не могу объяснить. Это уже не просто «развлечение». И я знаю, что я не права, я сама себя виню, ругаю и иногда ненавижу.. Как бы не вел себя Хавьер, мое поведение неправильное и нечестное, и я обязана что - то решить с этой ситуацией. Я правда хотела поставить точку и обрубить все на корню еще в самом начале, но Я НЕ МОГУ! Я не могу объяснить того, что я чувствую..

Настя пожала плечами.

— Подумаешь. Это твоя первая интрижка, плюс недосказанности между вами и эффект запретного плода, нет там ничего больше. Будут ещё и другие интрижки у тебя, не зацикливайся. Главное — не глупи и не ломай себе жизнь ради эмоций…

Алёна не ответила. Она смотрела в сторону окна, но уже не видела улицу. Слова Насти повисли в воздухе, будто незакрытая скобка.

И где-то глубоко внутри она вдруг поняла: именно здесь проходит её настоящая дилемма — не между мужчинами, а между тем, как «надо», и тем, что в ней уже проснулось…

Алёна долго не могла уснуть. Дом уже давно погрузился в ночную тишину, родители мирно спали, свет в окнах соседних домов погас один за другим, а она всё сидела на окне и смотрела в темноту за стеклом. Казалось, ночь была слишком плотной — как будто в ней было больше смыслов, чем обычно.

Слова Насти повисли в воздухе, как тяжёлая занавесь. «Главное, не глупи и не ломай себе жизнь ради эмоций».

Алёна тогда кивнула. Это звучало разумно. Зрело. Правильно.

Но позже, уже одна, она поймала себя на том, что возвращается к этой фразе снова и снова.

Не ломай жизнь ради эмоций…А что такое — жизнь?

Этот вопрос вдруг перестал быть философским и стал болезненно личным.

Жизнь — это стабильность?

Это уверенность в завтрашнем дне?

Это мужчина рядом, который надёжен, финансово устойчив, с которым можно планировать отпуск за полгода вперёд и обсуждать, какую машину купить через пару лет?

Она честно пыталась ответить себе.

Да, это важно.

Да, это даёт ощущение безопасности.

Да, многим именно это и нужно.

Но разве это — всё?

Разве съездить в отпуск два раза в год, поужинать в хорошем ресторане, купить лишнюю пару вещей и поставить галочку напротив очередной «правильной» цели — это критерий того, что жизнь прожита верно?

И кто вообще придумал этот эталон?

Алёна не хотела говорить о Хавьере плохо. Он не был жестоким, подлым... Не был безразличным. Не был плохим человеком. Он старался — по-своему. Он предлагал понятное будущее, чёткое, просчитанное, логичное.

Но когда она оставалась честной с собой, без оправданий и без попытки быть благодарной «за хорошего мужчину», она понимала: рядом с ним она чувствует холод.

Не физический.

Не демонстративный.

А внутренний.

Два года вместе — и будто стеклянная стена между ними. Они могли обсуждать планы, быт, поездки, но не могли обсуждать себя. Она не чувствовала ритма. Не чувствовала синхронности. Не чувствовала, что их эмоции двигаются в одном направлении.

Она пыталась.

Пыталась подстроиться.

Пыталась интересоваться тем, что важно ему.

Пыталась быть гибкой.

Но гибкость должна быть обоюдной. А когда один всё время тянется, а второй остаётся в своей системе координат — появляется усталость.