Между ними. Тайфун
Шрифт:
Потому у нас много вот таких, брутальных, сильных, крепких…
Но все же…
Ощущение, что я в какой-то суперигре сейчас. И рядом со мной — идеальные кандидаты. Призовые скакуны, блин.
Мирослав, с его едва уловимым восточным вайбом, темными горячими глазами… А губы какие… М-м-м… Такой раз глянет — и трусы мокнут. По классике.
Виталий — тоже по классике. Но по другой. Русский богатырь. Сильный, невероятно надежный, брутальный. К такому хочется быть поближе, потому что есть ощущение, что в трудные мгновения только за его широченной спиной я буду в полной безопасности. Это подкупает. И его молчаливая забота тоже подкупает.
Если Мир прямо показывает свое отношение… И так показывает, что сердце в груди бьется дико и взбалмошно, невольно краснею и грудь тяжелеет… То Вит просто показывает заботу, внимание, ненавязчиво, но основательно. Чувствуется, что он очень уважает женщин, что его правильно воспитали… Лишнего не позволит, в углу не зажмет, как Мир совсем недавно…
Боже, откуда у меня все эти мысли?
И давно ли я стала такая умная, и в мужчинах умеющая разбираться?
Последнее — вообще сомнительно, учитывая мой катящийся к чертям брак.
Наверно, это просто отходняк от стресса. Слишком много свалилось на меня, голова не успевает перерабатывать, вот и выдает ошибку в рассуждениях.
Все равно до этого момента я была сжатая, точно пружина. И только теперь чуть-чуть расслабляюсь.
Тепло, сытость, ощущение безопасности наваливаются теплым одеялом. И теперь мне хочется отдохнуть.
— Наверно, нам имеет смысл лечь поспать? — говорю я несмело, переводя взгляд с Вита на Мира. — Утром тайфун закончится, и нас откопают…
— Да рано еще спать, — сверкает улыбкой Мир. Щурится на меня ласково. Опасно. Очень он опасный тип. Нельзя на него долго смотреть…
— Устала, Мила? — тихо уточняет Вит, — иди в подсобку, ложись там. А мы тут.
— Немного… — выдыхаю я. Понимающий такой. Заботливый. Обволакивает… — но надо прибрать…
— Мы сами приберем, — говорит Вит, а Мир переводит взгляд на него. И ласки вообще теперь не наблюдается в темных восточных глазах. Другая там эмоция. А какая — не понимаю.
— Спасибо, — киваю я и, пока не передумали, не остановили, поднимаюсь и иду в подсобку.
Там стоит небольшой узкий топчан, на котором можно без удобств, но все же устроиться.
Я ложусь, накрываюсь своей курткой.
— Мила, — заглядывает Вит, — холодно? Возьми мою куртку.
— Мою лучше, — недовольно влезает Мир, — она теплее.
— А моя больше. Удобней, — все так же спокойно парирует Вит.
Заходит, накрывает меня своей и в самом деле большой форменной курткой. Она тяжелая, пахнет мужским чем-то, терпко-приятным.
И мне хорошо так становится, спокойно очень!
— Мою тогда под голову положи, — Мир, похоже, недоволен, что его помощь отклонили, — давай, помогу.
И аккуратно складывает куртку, устраивает ее мне под голову. Задерживает на несколько долгих мгновений руку у моего лица, словно поправляет невидимую складку на куртке. Глаза блестят волнующе и шало.
— Если станет скучно или одиноко… — шепчет он тихо, так, чтоб стоящий в дверях Вит, который и не подумал уходить без своего школьного приятеля, не слышал, — приходи…
От такого недвусмысленного приглашения еще горячей становится!
И стыдно!
Что он себе позволяет? При Виталии? Мне и без того не по себе постоянно, когда ловлю его внимательный пристальный взгляд… Словно мысли мои читает, видит, что я думаю о них… И очень неприлично думаю. Так, как нельзя замужней женщине. Вит — полицейский, понятно, что он проницательный, приучен по лицам читать. Но стыда-то это не отменяет!
Мир во всем виноват!
Близостью своей, намеками откровенными растревожил, растормошил…
А я, глупая, ведусь и ведусь…
И сейчас ведусь.
— Спасибо, — хриплю я, старательно не замечая двойного смысла приглашения. И трусливо закрываю глаза.
Мир еще пару секунд стоит надо мной, смотрит…
— На выход! — низко и нетерпеливо рычит Вит.
И Мир выходит.
Дверь закрывается, и я тут же распахиваю ресницы, глядя перед собой в темноту и пытаясь успокоить бешено прыгающие мысли.
Ничего такого не происходит.
Все хорошо.
Сейчас я усну, а проснусь утром. И нас откопают.
Я пойду домой, к Марату… И больше не почувствую на себе горячего взгляда Мира. И не услышу тихого заботливого голоса Вита.
И все же… Как мало мне, оказывается, надо, чтоб начать думать в неправильную сторону о совершенно посторонних мужчинах! Интересно, я всегда была такой? Или это от неустроенной личной жизни все?
Мне становится себя очень жаль, до слез.
И, поплакав над своей незавидной женской судьбой, подкинувшей роскошных мужчин так не вовремя и поздно, я засыпаю.
Снятся мне какие-то неопределенные, но явно горячие вещи: ласковый взгляд темных глаз, хриплый мягкий шепот, осторожные, но властные прикосновения… И сладость, невыносимая сладость от падения в бездну.
Просыпаюсь, словно на поверхность выныриваю из глубины. Глотая пересохшими губами воздух и моргая слипшимися ресницами.
В комнате темно. И лишь тонкая тусклая полоска света, пробивающаяся из-под двери, дает понять, что мои спутники не спят.
Встаю, тру лицо руками, снимая остатки сна.
Сколько времени сейчас? Утро уже?
Открываю дверь, осторожно выглядывая из подсобки.
И картина, открывшаяся мне, заставляет замереть и раскрыть рот в шоке.
Прямо перед кассой, на двух сдвинутых вместе матрасах, сидят Вит и Мир. Они играют в карты, азартно кидают их по очереди на матрас, подначивают друг друга тихо и язвительно. Но шокирует не это.
А то, что оба они — без футболок. В одних брюках.
И их обнаженные торсы невероятно четко и залипательно смотрятся в скудном магазинном освещении…
Глава 13. Вит. Поиграем...
Сучара Мирка еще в школе всех ставил раком с картами. Кровь, наверно, так в нем грамотно играла. Короче, с ним в покер нельзя. И в дурака, кстати, тоже. И даже в самое простейшее очко рискованно.
Но мы играем не на интерес, так что… Похер.