Чтение онлайн

— Мила… — шепчу я.

Почему шепчу? Не знаю…

— Красиво. Мила. Милая Мила… — он не улыбается, серьезный сейчас. И глаза — обволакивают. И руки тяжелеют на моей талии, через куртку ощущаю.

— А меня — Мир зовут, Мирослав.

— Тоже красиво, — словно под гипнозом, отвечаю я.

— Что-то случилось, Мила?

— Что-то случилось, — соглашаюсь я. Потому что определенно что-то случилось.

— Расскажешь?

— Но… Магазин же… И тебя ждут…

— Меня никто не ждет.

Его никто не ждет… Боже… Отчего ты чувствуешь счастье, глупая Мила? Тебя-то ждут! Ты-то замужем! Хотя… Меня тоже никто не ждет…

— Я… Просто я хотела что-то на Новый год, а дома… Пусто…

— Вот как? Тогда давай делать так, чтоб не было пусто?

Это он что… Домой ко мне? Ох…

Я открываю рот, чтоб сказать правду и разрушить окончательно наш хрупкий и совершенно неправильный, незаконный кокон из желаний и пустоты, но в этот момент дверь в магазин открывается, впуская еще одного посетителя.

Офигеть, как меня торкнуло от этой рыжульки!

Столько девчонок в моей жизни было, не посчитать даже… А такого не случалось.

Еще когда она у двери стояла и своими испуганными глазками мне семафорила, что-то внутри шевельнулось. Вместе с тем, что ниже.

Но ниже-то оно понятно, я на это дело всегда шустрый был.

А вот то, что в сердце торкнуло, удивило.

Да так, что даже не знал, что делать.

Что говорить.

Хорошо, что она успела первой открыть рот.

А дальше…

Мне только и оставалось, что поддерживать игру.

Девчонка приняла меня за продавца. Это было настолько нелепо, что даже смешно.

И я подумал, что вариант хороший.

Сейчас дам ей все, чего она хочет, отправлю домой… И, быть может, в гости напрошусь. Рыжулька выглядела очень расстроенной, подавленной даже.

Женщины — существа простые, скрывать ничего не умеют, особенно такие маленькие.

Рыжулька, Мила, милая Мила, да…

Ей едва восемнадцать, судя по чистому нежному личику и наивным, широко распахнутым золотистым глазам.

Такие глаза у нее… Офигенные.

Упал в них и никак выплыть не могу.

Особенно, когда смотрит так… Снизу вверх. Доверчиво очень. Она не знает, кто я такой, беды от меня не ждет. И это подкупает.

Правда, не настолько, чтоб отпустить ее, разжать ладони, кажется, намертво вцепившиеся в тонкую талию.

Ощущается она в руках правильно. Хорошо очень.

И даже объемный ее пуховик не мешает оценить, насколько девчонка хрупкая. Я ее талию, сто пудов, обхвачу полностью, и пальцы встретятся!

Грустное красивое лицо, яркие губы без помады. На висках — рыжие локоны завиваются, а на щеках — потеки от снега, словно слезы.

Такую девочку хочется утешать. И трахать.

И тут не понять, чего больше… Потому лучше совместить.

Ей нужна елка?

Дома нет ее?

Вот и принесу ей елку. Сам. И утешу. Так, чтоб этот Новый год ей запомнился. Все равно идти мне некуда, из района этого до самого конца тайфуна я хрен выберусь.

Эти мысли у меня в башке крутятся на репите, пока говорю с ней, задаю дурацкие неопределенные вопросы, которые так любят девочки, считая, что эта неопределенность показывает всю глубину натуры. Того, кто спрашивает. И той, кто отвечает.

А сам не могу перестать смотреть. Завораживает она.

Мокренькая, вся золотая, наивная, чуть испуганная… Один кайф от такой. Сплошной сладкий кайф… Хочу.

Пусти меня к себе в дом, маленькая Красная шапочка, я буду послушным волчарой… И всю тебя оближу.

Перед тем, как сожрать.

На звук открывающейся двери реагирует в первую очередь рыжулька.

Я слишком занят: мысленно ее трахаю уже, нежно и кайфово.

И сплошные фейерверки перед глазами.

Настолько я увлекся, что от реальности отрубило.

И ошибку свою понимаю не сразу.

Потому что вошедший успевает снять форменную шапку, стряхнуть с плеч форменной куртки снег…

И поздороваться даже успевает.

А я все смотрю.

То на свои руки, пустые уже, потому что девчонка успевает вывернуться из объятий срулить в сторону.

То на саму девчонку, с пылающими щеками и губами, налитыми кровью, словно я уже целовал ее тут вовсю… Или еще одним приятным образом ее рот использовал.

То на вошедшего.

Широкоплечего, квадратного какого-то шкафа, прочно закупорившего собой выход. Да-а-а… Такого с места не сдвинешь…

Высокий, с меня ростом примерно, широкий…

Мент.

Блядь.

Каким образом мне удается удержать лицо, хер его знает.

— Добрый вечер, — здоровается первым мент, изучая пристально девчонку. А потом переводит взгляд на меня. И прищуривается. — Мир?

А я отмираю, наконец-то.

И тоже присматриваюсь, с изумлением узнавая своего школьного приятеля! Вита! Моего вечного друга-соперника вплоть до девятого класса!

Потом наши пути разошлись, и больше мы не встречались.

И сейчас для меня сюрприз огромный, что он — мент! Неприятный сюрприз…

— Вит! — я улыбаюсь, делаю шаг вперед, и мы радостно бьем друг друга по рукам. — Офигеть! Ты что тут делаешь?

— А ты? — со смехом отвечает вопросом на вопрос Вит.

— Работаю, как видишь, — я четко придерживаюсь легенды, которую мне придумала рыжулька. Спасибо ей, наивняшке, за такое. — А ты?

— Я тоже работаю, как видишь!

После мы оба улыбаемся.

И почему-то, словно по команде, смотрим на молчаливую рыжульку. Она тоже улыбается.

И эта улыбка мне прямо в душу стреляет. Девочка и без того была нежным цветочком, который сплошной соблазн смять. А тут вообще — ромашка.

Краем глаза замечаю, как Вит моргает чуть медленней, чем надо. И глаза у него, как у кота, маслянеют.

Он в школе девочкам тоже нравился, спортсмен же, крутой чемпион чего-то там. Мы еще ржали, что там, где мне надо улыбаться, болтать и другие приемы уламывания применять, ему достаточно посопеть таинственно и плечами повести. Они у него уже тогда шире стола были. И все девки прямо млели.