Чтение онлайн

— Ты опоздала, но я рада, что ты всё-таки пришла, — произнесла она, и ее губы растянулись в чем-то, что она, вероятно, считала улыбкой.

К черту ее.

— На дорогах были пробки, — бросила я, проходя мимо нее сквозь плотное облако ее парфюма. От нее за версту разило богатством и неодобрением.

Наоми уже ждала в гостиной с бокалом красного вина в руке. Ее осанка была безупречной, а пучок на голове затянут туже, чем напряжение в этом зале. Я быстро обняла ее тем самым дежурным жестом, которым обмениваются коллеги на неловких корпоративах.

— Рада, что ты добралась, — сказала она. Голос не звучал особенно радостным, но и не был таким ледяным, как я ожидала. В нем промелькнули теплые нотки, совсем как во время нашего недавнего звонка.

— Не могла же я пропустить семейное собрание, — ответила я тоном, в котором было ровно столько яда, чтобы уколоть того, кто хорошо меня знает. Наоми знала.

Она вскинула бровь, глубоко вздохнула, но промолчала.

— Может, присядем? — голос отца раздался позади нас. Он был слегка хриплым и звучал медленнее, чем я привыкла слышать. Он выглядел... старше. Более хрупким, чем в моих воспоминаниях. Всё еще подтянутый в своем темно-синем блейзере, но какой-то более мягкий, если это вообще применимо к нему.

Мы собрались вокруг длинного стола из красного дерева. Еда была уже разложена по тарелкам: стейк, запеченный картофель и зелень. Вероятно, всё это заказали в кейтеринге, который и понятия не имел, что эта семья не ела за одним столом уже несколько месяцев.

Тишину нарушал лишь звон столовых приборов, пока отец не откашлялся.

— Я перейду сразу к делу, — произнес он, глядя сначала на Наоми, а затем на меня. — У меня рак печени. Это лечится, случай не терминальный. Но на то, чтобы справиться с этим, потребуется немало времени и сил.

Я промолчала, а Наоми лишь кивнула.

— Какая стадия? — коротко спросила она.

— Вторая, — ответил он. — Обнаружили довольно рано, учитывая мой образ жизни.

Сьюзан протянула руку и накрыла его ладонь своей. Ее бриллиантовый браслет ярко сверкнул в свете ламп.

— Мы благодарим за это Бога, — вставила она. — Мы полны оптимизма.

Я отрезала кусок стейка и начала тщательно жевать, будто это было единственным, что удерживало меня от едких комментариев.

— Как вы, возможно, уже знаете, я отхожу от дел в компании, — продолжил отец. — Это вступает в силу немедленно. Так советуют врачи. Мне нужен отдых и сосредоточенность на лечении.

Эту часть я уже знала. Мне было интересно только то, как он это преподнесет.

— Я попросил совет директоров перевести Наоми на должность главы юридического отдела, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Время пришло.

Ну вот, началось. Тот самыйповорот сюжета.

— Я готова, — ответила Наоми без тени сомнения. — Всегда была готова.

Еще бы.

— И Саманта, — добавил он, и я кожей почувствовала, как наваливается тяжесть, словно перед грозой. — Для тебя тоже есть возможность. Мы бы хотели пригласить тебя на должность международного бизнес-стратега.

Я едва не рассмеялась в голос.Стратег . Именно так они называют это, когда хотят заманить паршивую овцу обратно в загон.

— Это потому, что я владею четырьмя языками и в моем паспорте больше штампов, чем бриллиантов на ювелирной шкатулке Сьюзан? Без обид, — спросила я, выдавливая улыбку.

Отец тяжело вздохнул.

— Потому что ты понимаешь, как движется этот мир. Ты чувствуешь культуру и тренды, в которых мы живем. Ты видела, как люди работают и как думают. Нам бы это пригодилось.

— Ну конечно, — я откинулась на спинку стула. — Ведь ничто так не укрепляетсемейные узы, как втягивание дочери в корпоративную империю, от которой она бежала всю свою сознательную жизнь.

— Тебе будут очень хорошо платить, — встряла Сьюзан, будто деньги были для меня решающим фактором. — Семизначная сумма. Пакет привилегий для путешествий, полная автономия в работе и собственный офис.

Она говорила так, словно всё еще работала в компании, хотя на деле была лишь бывшей любовницей, ставшей законной женой.

— У меня и так есть привилегии и полная автономия.

— Думаю, если ты действительно заботишься о своем отце, тебе стоит об этом поразмыслить, — резко ответила она и этот удар достиг цели.

Я снова посмотрела на отца. Он выглядел изможденным, но в его глазах светилась надежда. И на этот раз она не казалась инструментом манипуляции; в этом читалось искреннее «я хочу, чтобы ты была рядом». Будто он действительно это имел в виду.

— Я просто хочу предложить тебе выбор, — произнес он тише. — Тебе не обязательно отвечать сегодня. Но я надеюсь, что ты рассмотришь это предложение.

Наоми подалась вперед.

— Ты можешь продолжать летать или заниматься чем угодно, Саманта. Но это наше наследие. Однажды это перестанет быть выбором и станет твоим обязательством.

— Рада видеть, что чувство вины с годами ничуть не изменилось, — сказала я, поднимаясь с места.

— Саманта, — предостерегающе произнес отец.

— Я подумаю об этом, — ответила я, хватая свое пальто. — Правда подумаю. Но, пожалуйста, не ждите, что я буду притворяться, будто для меня это просто и понятно.

Наоми тоже встала, как всегда собранная и холодная.

— Это семья. Здесь всегда всё сложно.

Я повернулась к ней.

— Возможно, для тебя это наследие, но для меня это то, от чего мне пришлось сбежать, чтобы просто начать дышать.

Сьюзан открыла было рот, но отец поднял руку, призывая к тишине.

— Дай ей уйти. Пусть подумает.

Я коротко кивнула.

— Спасибо за ужин.

И с этими словами я вышла прочь в холодный ночной воздух, в объятия города, который всё еще ощущался домом гораздо больше, чем это здание когда-либо могло.

Я добралась до своего дома, но замерла у самого входа. Мне нужно было пройтись. Нью-Йорк сегодня был необычайно тихим. Пар, поднимающийся из решеток метро, редкие гудки машин, ритм чужих шагов.

Я шла бесцельно, мимо бутиков, которые не могла себе позволить или просто не хотела покупать. Мимо кафе, где когда-то мечтала стать писателем, и галерей, походы в которые заменяли мне терапию. Все эти маленькие места, в которых я строила свою жизнь вне тени своей фамилии. И всё же сегодня эта тень последовала за мной до самого порога.