Чтение онлайн

В аэропорту стоял тот самый гул, который Сэм всегда обожала. Она шла сквозь толпу с такой легкостью, будто этот зал принадлежал ей. Я шел следом с нашими чемоданами, ловя каждый всполох радости в её глазах. От этого в груди становилось тесно, в самом лучшем смысле слова.

Первый класс в этот раз ощущался иначе.

Перед взлетом мы пили шампанское.

— Всю тележку, пожалуйста, — пошутила Сэм, чокаясь со мной бокалом.

Мы смотрели какой-то дурацкий боевик, прижавшись друг к другу под пушистым пледом. Она воровала кусочки моего десерта, хотя у неё был свой. Я не останавливал её. Не посмел бы.

Когда свет в салоне приглушили и гул самолета превратился в убаюкивающую колыбельную, она положила голову мне на плечо и прошептала:

— Ты ведь спланировал всё это только ради того, чтобы увидеть меня в тренче, да?

— Возможно. Но только если под ним на тебе ничего не будет.

Она хихикнула, переплетая свои пальцы с моими. Я целовал её костяшки одну за другой, и какое-то время мы просто сидели так, паря на высоте десяти тысяч метров над реальностью, в нашем собственном маленьком пузыре.

К тому моменту, когда самолет начал снижение, я уже не мог понять, что кажется мне более нереальным — Париж или она сама.

Дорога из аэропорта прошла в тишине; за окном мелькал Париж, а её рука всё так же покоилась в моей. Сэм почти не говорила, но то и дело бросала на меня взгляды с той самой полуулыбкой, которая появлялась у неё всегда, когда она не хотела признавать, насколько счастлива.

Я забронировал люкс. Окна в пол. Вид на Эйфелеву башню, похожий на ожившую мечту.

Как только она вошла, она бросила сумку и просто замерла.

— Да ладно тебе, — выдохнула она. — Ты пытаешься испортить для меня все остальные отели мира.

Я подошел сзади, обнял её за талию и прошептал на ухо:

— Подожди, пока увидишь меню обслуживания в номерах.

Она развернулась в моих руках, уже улыбаясь.

— Ты невозможный пижон.

— Нет, — сказал я, касаясь губами её губ. — Я просто влюблен.

Это заставило её замолчать самым приятным образом.

Весь день мы бродили по музею Орсе. Сэм дольше всего задерживалась у импрессионистов, изучая игру света и мазки кисти. Я же больше смотрел на неё, чем на искусство. Было в этом нечто особенное — видеть её здесь, в окружении мира, который она любит. Это делало всё происходящее еще более осязаемым.

???

Позже мы остановились перекусить макаронами и шампанским. Она заставила меня составить рейтинг вкусов, хотя знала, что фисташковый всё равно победит. Она поцеловала меня в тихом переулке просто потому, что ей понравилась брусчатка. Мы держались за руки, даже не задумываясь об этом.

А ночью я устроил ей сюрприз — позднюю экскурсию на Эйфелеву башню. Только мы, мерцающие огни и несколько туристов, слишком ошеломленных видом, чтобы замечать кого-то еще.

Сэм подняла взгляд и прошептала:

— Глупо, насколько магическим всё еще кажется это место.

Я поцеловал её в плечо.

— В магии нет ничего глупого.

Она ничего не ответила, лишь прижалась головой к моей груди и тихо вздохнула, словно наконец позволила себе поверить, что всё это — я, Париж, мы — действительно может быть правдой. Она облокотилась на перила смотровой площадки, ветер играл её волосами, а щеки горели от шампанского и смеха.

— Знаешь, — сказала она, оглядываясь на меня, — это почти слишком идеально. Даже подозрительно.

Я встал рядом, и моё сердце забилось так сильно, как не билось уже много лет.

— Подозрительно, говоришь? — эхом отозвался я.

Она рассмеялась.

— Ну да. Что дальше? Фейерверки? Флешмоб? Скрытый скрипач?

— Нет, — сказал я, запуская руку в карман пальто и нащупывая бархат коробочки. — Только это.

Она полностью развернулась ко мне и её улыбка медленно угасла, а взгляд стал серьезным, когда я опустился на одно колено.

— Саманта Николь Хейс, — произнес я негромко и уверенно. — Каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить, в какой именно момент я в тебя влюбился, я неизменно возвращаюсь мыслями сюда. В Париж. В нашу последнюю ночь вместе.

Она прижала ладонь к губам, её глаза заблестели.

— О боже, Тео…

— Я хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой. Я хочу строить жизнь вместе. И поэтому у меня есть к тебе один вопрос…

Я открыл коробочку, в которой мерцало простое, элегантное и неподвластное времени, совсем как она сама, кольцо.

— Окажешь ли ты мне честь стать твоим мужем?

Слезы покатились по её щекам. Она не ответила сразу, а просто тоже опустилась на колени прямо передо мной, смеясь сквозь слезы и обхватывая моё лицо ладонями.

— Да, — прошептала она. — Тысячу раз да.

Мы целовались в сиянии огней Парижа, её руки обвились вокруг моей шеи, а кольцо уже сияло на её пальце. Где-то внизу люди зааплодировали, но в тот миг казалось, что в этом городе влюбленных мы совсем одни.

И она сказала«да» .

Мы медленно возвращались в отель, смеясь без причины, то и дело останавливаясь для поцелуев — возможно, более долгих, чем позволяли приличия. Но мы были в самом романтичном городе мира. Нам было можно. Она не могла оторвать взгляда от кольца, а я — отнеё .

В номере Париж всё еще мерцал за окнами, но ничто не могло сравниться с ней. Ни панорама города, ни лунный свет, ни даже бриллиант на её руке.

Едва мы переступили порог, её губы нашли мои. Её пальцы впились в мои волосы, притягивая ближе. Я подхватил её за бедра, поднимая, и она обхватила мою талию ногами.

— Это платье, — пробормотал я, касаясь зубами её челюсти, — сейчас отправится на пол.

— Тогда сорви его, — выдохнула она, уже прижимаясь ко мне всем телом.

Я не стал медлить. Молния скользнула вниз, и я стянул с неё шелк, обнажая нежную кожу и кружево белья. Она была прекрасна, и теперь она согласилась стать моей.

Я перенес её на кровать и последовал за ней, стягивая через голову рубашку. Ремень с глухим стуком упал на пол.

Она приподнялась на локтях.

— И что, ты собираешься заниматься любовью со своей невестой как джентльмен?

Я медленно покачал головой, нависая над ней.

— Нет. Только не сегодня.

Я обхватил её бедра, подтягивая к краю кровати. Она вскрикнула от неожиданности, когда я перевернул её на живот.

— Боже, Тео.

Я склонился над ней, прижимаясь губами к уху.