Чтение онлайн

И вот снова появилась эта щекотливая мыслишка о том, что я должна была что-то сделать, чтобы вытащить нас отсюда. Какой-то способ увидеть мир в правильном свете или заставить его взаимодействовать с нами правильным образом, чтобы выбраться отсюда, пока у нас есть такая возможность.

Всё ещё увлечённая этой идеей, я взяла свою кофейную кружку с собой наверх и первым делом занялась окнами в своей комнате. Я не успела уйти слишком далеко, поэтому вернулась в гостиную на втором этаже, надеясь, что смогу лучше контролировать окна, которые я так часто использовала, чтобы прокрадываться в дом и выходить из него, пока в моей жизни не появились психи. Дело было не столько в том, что я думала, что эти окна сами по себе будут относиться ко мне лучше, — тем более, что в Между, похоже, есть пунктик насчёт повторяющихся шаблонов, а там, где есть повторяющиеся шаблоны, вещам… легче проходить сквозь него.

Хотите вы или нет, чтобы все эти вещи проходили через Между, это полностью зависит от того, являетесь ли вы этими вещами или нет, и знаете ли вы, что это за вещи.

Окна в гостиной тоже были не слишком хороши. Я пробыла там добрых полчаса, всё время думая, что у меня что-то получилось, что-то вот-вот соединится правильным образом, прежде чем всё ускользнуло у меня из рук и снова закружилось в водовороте.

Не то чтобы я не чувствовала, что происходит, теперь, когда я знала, что это такое; ещё до того, как Моргана упомянула что-то о вибрациях и о том, что всё находится на нужных длинах волн, я заметила, как действует Между. Теперь, когда я заподозрила, что оно снова замыкается в себе, потому что не может справиться с той частью человеческого мира, которая по-другому вибрирует, с которой оно должно было бы быть связано, мне стало легче по-настоящему понять, что происходит.

Я только хотела, чтобы было проще что-то с этим сделать.

Когда я не смогла ничего сделать с окнами в гостиной, кроме как сделать их немного менее устойчивыми, чем мне было удобно, я направилась в комнату Мамы и Папы. Там тоже ничего нельзя было сделать, но, возможно, это было связано с тем, что я была выбита из колеи не только ситуацией, в которой оказалась.

Тем не менее, там было странно спокойно, слышался слабый домашний гул у меня под ногами, несмотря на то что окна, выходящие на задний двор, начинали показывать больше того, что на самом деле происходило снаружи, на заднем дворе, чем в мире людей. Я поймала себя на том, что замешкалась, захваченная тишиной, несоответствием предметов в комнате, которые Атилас оставил валяться в пыли, и тишиной вокруг. Каким-то образом я всё ещё чувствовала слабый аромат, который он всегда носил с собой. Мне действительно следовало бы начать избавляться от некоторых вещей, которые он оставил после себя, желательно без слёз. Я обратила внимание на небольшую коллекцию предметов на комоде, тепло освещённую вечерним солнцем: ключ, простое кольцо с ободком, сделанное из чего-то похожего на цитрин, и маленькая круглая вещица в виде значка, которая могла бы сойти за пуговицу, если бы я не знала, что на самом деле это маленькая деталь частной сети — магической технологии, с помощью которой мы защищали наши телефоны друг от друга и не давали никому извне возможности взломать наши телефоны. Я повертела его в руках, гадая, хотел ли Атилас сохранить его или о нём просто забыли.

Голос ликантропа произнёс с порога:

— Здесь мы будем спать?

— Нет! — твёрдо сказала я, засовывая значок и ключ в карман и выходя из комнаты, чтобы закрыть дверь перед этим чересчур любопытным носом. Я бы схватила и кольцо, но вместо этого бросила его на пол и засунула под кровать, а я не хотела наклоняться за ним, пока ликантроп смотрит. — Здесь никто не спит.

— Кровать выглядит удобной, — сказал он, прищурившись.

— У тебя такое привлекательное лицо, — парировала я. — Не стоит судить по внешности, приятель. В этой комнате никто не спит.

Ухмылка, которую он послал в мою сторону, была ленивой и безучастной.

— Ты что, собираешься разобраться со мной?

— Не обязательно, — сказала я. — Я попрошу Моргану разобраться с тобой.

Это быстро стерло ухмылку с его лица.

— Подожди, не нужно доносить на меня хозяйке! — запротестовал он.

— Хозяйке?

— Хозяйке Альфы, — удивлённо переспросил он. — Девушке-зомби.

— Лады, я знаю, о ком ты говоришь, мне просто интересно, блин, какого фига ты называешь её «хозяйка». Вы, ребята, стары как мир! Вам следует подыскать какой-нибудь новый сленг.

— Я не старый, мне всего пятнадцать! — сказал он. — И мой папа всё время называл мою маму «хозяйка», так что…

Мой телефон запищал!

— Вот блин! — сказала я, перебивая его. — Наверстаем упущенное для галочки, лады?

Мой телефон не должен был издавать никаких звуков, не говоря уже о сигнале отправки сообщения, потому что любой, кто мог бы отправить мне сообщение, уже был в доме и вместо этого мог бы позвать меня на помощь. Я схватила его и уставилась на светящийся экран. Это было не сообщение, а пропущенный вызов. Туату пытался дозвониться до меня три раза за последний час, и все уведомления пришли прямо сейчас. Каждое из них — это и те сообщения, которые я пропустила от него.

Как, блин, они пробились?

Погодьте. Погодьте. Если уведомления о звонках от Детектива Туату каким-то образом дошли, значит ли это, что я могу перезвонить детективу?

Я ухмыльнулась и снова выудила значок из кармана. На что спорим, что частная сеть, которую Маразул создал для нас, всё ещё работает? На что спорим, что телефон Детектива Туату только что соединился с моим и я получила резервные копии уведомлений, которые были отправлены в течение дня?

— Что? — обеспокоенно спросил Кайл или Кевин. — Я ничего не делал, и я расскажу хозяйке, если ты меня побьёшь.

— Не обращай внимания, — сказала я. — Просто мне пришла в голову мысль, вот и всё. Возвращайся вниз, мне нужно позвонить.

Он озадаченно уставился на меня.

— Я думал, мы не можем использовать наши телефоны, чтобы связаться с миром людей, пока мы здесь. Мой не работает.

— Мы не можем, — сказала я. — Вот почему у меня есть идея.

— Всё ещё не понимаю, о чём ты говоришь.

— Ты и не должен, — сказала я ему. — Можешь идти. Мне нужно сделать личный звонок.

— Никто не может позвонить! — бросил он через плечо, упрямый до кончика хвоста.

Однако он ушёл и спустился вниз, предоставив мне возможность разблокировать телефон и на секунду остановиться, прежде чем я смогла заставить себя нажать кнопку вызова детектива. Все инстинкты подсказывали мне поторопиться, пока ещё есть шанс, что я смогу пробиться, в то время как свинцовое чувство в животе подсказывало мне, что я пропустила окно и надеяться на то, что это сработает, бесполезно.

Когда я почувствовала, что у меня подёргивается палец, я поспешно постучала по профилю детектива Туату. Я была так занята, пытаясь унять подёргивание большого пальца, что почти не заметила, как зазвонил телефон — на самом деле зазвонил.

— Блин! — выругалась я, прижимая трубку к уху как раз вовремя, чтобы услышать недовольный голос детектива.

— Привет? Пэт? Я весь день пытался до тебя дозвониться!

— Ой, Туату, — сказала я, сияя от облегчения. Значит, он сохранил значок при себе! Я быстро добавила: — Не выбрасывай этот маленький сетевой чип, который ты получил от нас, что бы ты ни делал!

Туату пробормотал себе под нос что-то довольно грубое.

— Так вот почему мой телефон отключается каждый раз, когда я захожу в эту часть комнаты!

— Ты сейчас в движении?

— Нет, я сижу за своим столом; я бросил чип в вазу с фруктами и забыл о нём.

— Хорошо, только не отходи от него, пока мы разговариваем, ладно? Меня прервут, если ты это сделаешь.

— Пэт, что происходит? Странные вещи происходят с самого утра, и я пытался дозвониться до тебя четыре раза за последние несколько часов.

— Это долгая история.

— Северный только что стала вполне адекватной, и я не знаю, что с ней делать. Я в ужасе.

— Да, она, наверное, знает, что всё вот-вот пойдёт прахом.