Чтение онлайн

В пятом часу Скома начал накрапывать дождик. К первому часу Лита светлее не стало. Тучи затянули все небо, а дождик превратился в самый настоящий ливень. Из за сплошной серой стены этого ливня совершенно внезапно вынырнула деревня. Даже не деревня, а лишь смутные очертания каких-то построек. Дерс свернул к ближайшему.

Большой сарай с раскрытой и перекошенной створкой ворот встретил юношу запахом подгнившего сена и относительным теплом. Дождь тут тоже лил через прорехи в крыше, но хотя бы не так сильно как снаружи, да и ветра почти не ощущалось, но стоило зайти внутрь, как в центр сарая выскочил большой, лохматый пес и сердито гавкнул.

– Я не надолго, - устало сказал Рико и прошел мимо собаки в самый сухой на вид угол помещения.

Баронесса Флория Мелорская была единственной дочерью хозяина Мелории и первой красавицей всех вольных баронств. Ее брак с Ханором Вилским был делом обговоренным и решенным еще с момента рождения последнего. Однако когда бароны Вилский и Мелорский уже прикидывали как бы объединить два баронства к большей прибыли обоих, Флория сбежала в Империю с проезжим конезаводчиком. Тогда жизнь казалась прекрасной: красавец муж добрый, верный, любящий, большая лошадиная ферма и никакого старческого брюзжания о том как можно поступать баронессе, как нельзя и как именно должна выглядеть баронесса. Детей им правда боги не послали, зато у них были лошади. О лошадях Флория знала все! Она искренне любила этих благородных животных и время от времени даже ездила в столицу участвовать в ежегодных скачках.

Но все это было очень давно. Последние лет тридцать баронессу Мелорскую называли не иначе как бабка Фло, мужа она схоронила пятнадцать лет назад, а последнего коня продала в позапрошлом году. Слишком тяжко стало вести хозяйство, да и боялась Фло, что вдруг помрет ненароком, а скотина хорошо если случайному прохожему достанется, а то ведь и за хозяйкой отправится во Врата Небесные с голоду, если долго никто не хватится.

В седьмой день второго месяца Нира бабка Фло, проснувшись утром, не обнаружила в ногах своего верного Скеца - старого пса, последнего живого друга и вспомнила, что выгнала его вечером на улицу спать, в наказание за перевернутую сковороду. Снаружи шел дождь. Внутри правда тоже кое где подтекало, но собаку было мучительно жалко. Флория завернулась в шерстяную шаль, торопливо прошаркала к порогу и открыла дверь. Пса под дверью не оказалось.

– Вот ведь старый харф, - пробормотала Фло, и уже значительно громче крикнула, - Скерц!

Ливень шел непроглядной серой стеной, пес не появился. Фло еще четверть энтима пыталась перекричать шум дождя, пока мокрая, виноватая морда все таки не появилась на пороге. Только в дом пес не рвался. Уселся перед хозяйкой и жалобно заскулил.

– Ну заходи, - разрешила Фло, отступая на шаг внутрь, - заходи, харф мохнатый, прощен.

Пес не двинулся, снова заскулил и гафкнул.

– Да что с тобой такое?

Пес встал, отвернулся, завилял хвостом и залаял, потом снова повернулся, сел и выжидательно уставился на хозяйку.

– То есть ты хочешь, что бы я гулять с тобой пошла в такую погоду? Совсем рехнулся?!

Пес остался сидеть, лишь сильнее завилял хвостом.

– Да чтоб тебя харфы сожрали!
– в сердцах рявкнула Фло, и захлопнула дверь изнутри.

Однако, немного подумав, все же достала из пыльного шкафа тяжелый плащ, поплотней в него закуталась и вышла на улицу. Пес радостно залаял и потрусил к амбару, постоянно оглядываясь, не отстала ли хозяйка.

– Ох ты ж, Свет Небесный и все боги!
– потрясенно прошептала Флория, заглянув в амбар.

Внутри мирно стоял чистокровный лирец. Оседланный. Золотая мечта покойного мужа. Так и не сбывшаяся. Этих животных выращивали только в Лире - горном поселке в ночной провинции. Стоили они в три веса золотом, но и купить такого коня можно было только жеребенком, да и то лишь если этот жеребенок признает покупателя. У этих лошадей за всю жизнь не могло быть двух хозяев. Лишившись хозяина такой конь не будет ни есть ни пить, а чужого человека, попытавшегося его оседлать, будь он хоть родственник хозяину, хоть лучший друг все равно сбросит, покусает, или в лучшем случае будет просто стоять, что с ним ни делай. Исключительно преданные, боевые кони. В три раза быстрее любой другой лошади и в пять раз выносливее, и есть способны хоть траву, хоть ветки, хоть заборы деревянные. Говорят в их жилах течет кровь тварей тьмы. Фло снова как в живую увидела суровые, не разговорчивые лица горцев, живущих лишь под оком Скома, невероятной грации коней и отчаяние в глазах любимого: его не принял ни один из имеющихся на продажу жеребят, а ведь они десять лет копили золото на эту покупку.

И вот теперь, это вороное чудо стоит себе в ее промокшем амбаре, и похоже пытается найти среди гнилья, хотя бы пару годных соломинок. Сердце Фло учащенно забилось, вызвав резкий приступ отдышки. Она осторожно, как будто боясь спугнуть мираж, сделала три шага к коню, и только тут заметила в углу парня в военном мундире. Он спал сидя, обхватив колени и уткнувшись в них лицом. Такой маленький и мокрый белый мышонок с грациозным вороным красавцем....

Ну что ж, лирец с хозяином в ее амбаре - это как-то более понятно и объяснимо, чем просто лирец. Фло, уже чуть посмелее, подошла к вояке и тронула того за плечо:

– Эй служивый!

Не проснулся. Фло сильнее потрясла парня и громче крикнула:

– Служивый!

– А?
– Служивый поднял лицо. Свет Небесный! Да совсем ребенок же! Мокрый насквозь. Взгляд измученный, ничего не понимающий.

Фло с трудом взяла себя в руки и бодро спросила:

– Ты чего сидишь в луже?

Он помолчал, видимо пытаясь осознать суть вопроса, а затем жалобно спросил:

– А можно я еще пару энтимов посплю?

Ответа впрочем ребенок дожидаться не стал. Глаза закрылись, лицо снова уткнулось в коленки.

– Поспи...
– вздохнула Флория и обратилась к лирцу, - ну что дружок, расседлать тебя надо, накормить, да обсушить... и хозяину твоему того же самого не помешало бы... Как же до вас полотенца-то сухими дотащить?

Рико проснулся и обнаружил себя укутанным в мягкие, почти сухие полотенца. Мундир расстегнут, под рубашкой ощущалась все та же мягкость и сухость. Перевязь и меч были аккуратно сложены неподалеку. Рядом стоял Берг расседланный, а перед ним два ведра. С водой и зерном, а вокруг крутился все тот же большой, лохматый пес. Дождя снаружи уже не было. Сквозь прорехи в крыше свободно лился свет Четырех. Рико встал, стянул с себя все посторонние тряпки и застегнул, все еще мокрый, мундир, и задумался что же делать дальше. С одной стороны показаться кому бы то ни было на глаза - это почти наверняка нарваться на вопрос "куда путь держишь?", а признаваться людям, пусть и случайным, не знакомым, в том что он Рико Дерс - позор Имперской армии...

Размышления были прерваны самым внезапным образом, появившейся в дверях старой женщиной, в сером шерстяном платке и темном войлочном платье, какие носят лишь в баронствах.

– Выспался служивый?
– весело спросила она, - айда в дом! У меня как раз пироги поспевают!

Не прилично громко напомнивший о своей пустоте желудок, тут же отбросил все сомнения, касательно дальнейших действий, и Рико нерешительно поплелся вслед за не понятной старухой.

Шел третий час Веда, и под ярким светом Четырех стало понятно, что давший ему приют сарай когда-то был весьма приличным амбаром, а то что он принял за деревню всего лишь большой, заброшенной фермой. Лишь, солидных размеров, жилой дом имел хоть какие-то признаки ухоженности. За его дверью и скрылась старушка. Рико поежившись, пошел следом. В прихожей было пусто, но из глубины комнат зазвучал бодрый старческий голос:

– Сюда проходи служивый, и скидывай свои мокрые тряпки! К вечеру банька истопится, отпаришься оно все и высохнет уже.

В комнате шустрая бабулька копалась в раскрытом шкафу время от времени выуживая из него мужские рубашки и кидая их на кровать.

– Простите сударыня, - неуверенно начал Рико, - не имею чести знать вашего имени...

– Флория я, - перебила его старуха, не отвлекаясь от своего занятия, - можешь просто бабкой Фло кликать.

– Простите Флория, я вам искренне благодарен, но мне к сожалению нечем заплатить за ваше гостеприимство...