Чтение онлайн

— Ты тоже много для нее значишь, — сдвигаю губы набок, обдумывая внезапную мысль, прежде чем озвучить. И решаю зайти издалека. — Можно задать один вопрос, Джо?

Он коротко кивает, на лице появляется улыбка.

— Конечно, спрашивай.

— Знаю, что много лет назад ты несколько раз делал Эзре предложение. Когда она отказала, почему так и не женился ни на ком другом? — спрашиваю, наклоняясь ближе.

В его глазах вспыхивает искра, яркая, как свет далекой звезды. Он качает головой, словно эта загадка до сих пор ставит в тупик и его самого. Наконец, произносит:

— Наверное, сердцу не прикажешь.

Улыбаюсь, шумно выдохнув через нос.

— Я уже слышала это выражение. Но всё равно не совсем его понимаю.

— Что ж, надеюсь, однажды тебе представится возможность испытать это на собственном опыте. В мире нет прекрасней чувства, чем настоящая любовь. Это единственное, что способно выдержать испытание временем, — он подмигивает, потирает ладони и рывком закидывает мешок муки на плечо. — Ладно, понесу это добро в пекарню, пока мыши не учуяли. Рад был повидаться, Сейдж. Береги себя, — кряхтит он, разворачивается и уходит.

— И ты береги себя, Джо! — кричу ему в след и невольно улыбаюсь.

Солнце опускается за горизонт, рыночная суета и шум начинают стихать, а слова Джо всё крутятся в голове. Каково это — испытывать к кому-то подобное чувство? Абсолютную, нерушимую, всепрощающую любовь, пустившую корни так глубоко, что длится всю жизнь — и даже дольше.

Мысли снова возвращаются к Вону. И когда же он вернется?

После рынка возвращаюсь в хижину. Эзры нигде нет. Зная ее чудаковатые привычки, предполагаю, что она ушла собирать травы, камни или что-то в этом духе.

Развожу огонь в камине обычным способом, не прибегая к Проклятию Огня — аномалии, которую мне еще только предстоит освоить. Хотя в последнее время совсем нет желания тренироваться.

Когда пламя становится ровным и устойчивым, приношу еще охапку колотых поленьев. У меня нет сил рубить дрова, хотя это нужно сделать как можно скорей. Зима уже приближается, окутывая всё холодом. Но колка дров всегда была обязанностью Калеба, не моей, и возьмись я сейчас за топор — это сделало бы всё как будто… окончательным. А я к этому еще не готова. Поэтому переключаю внимание на гору свеклы и приступаю к утомительному процессу приготовления борща.

Когда блюдо готово, съедаю тарелку обжигающего супа, гадая, что делать с оставшейся свеклой. Решив оставить эту проблему на завтра, убираю ее в погреб. Затем навожу порядок на кухне и без сил падаю на диван, тело гудит от усталости после долгого дня.

В хижине тихо.

И если раньше эта тишина приносила утешение, то теперь от нее лишь больно. И одиноко. Внезапно усталость в костях как рукой снимает, и сидеть здесь в четырех стенах — последнее чего сейчас хочется.

Пальцы ног утопают в илистом дне озера, пока иду вдоль берега, а вода омывает мои лодыжки. Взгляд скользит по четкой синей кромке, простирающейся впереди. Она образует резкий контраст с осенним склоном берега, поросшего высокой травой, чьи хрупкие метелки с семенами послушно колышутся по воле шаловливого ветерка. Скоро ветер разнесет эти семена по округе, чтобы они проросли следующей весной.

Здесь мир погружен в тишину, которую нарушает лишь едва уловимый шелест крыльев колибри, напоминающий мне о том дне, когда я впервые услышала этот звук, — незадолго до того, как Аркин швырнул меня в Бесконечный Туман. И как только раньше не замечала его?

Перевожу взгляд на бескрайнюю стену черной мглы — Бесконечный Туман. Раньше никогда особо не задумывалась о нем. В этом не было смысла. Туман — там, а я — здесь. Два совершенно разных мира. Но это было раньше, до того как всё случилось, а теперь… чувствую потребность изучить.

Покидаю прохладную гладь воды и поднимаюсь по склону навстречу Бесконечному Туману, держа обувь в одной руке. Отшлифованные временем камни впиваются в босые ступни при каждом шаге по каменистой земле сквозь редкую, сухую траву.

Я и не осознавала, как сильно мне это было нужно — вернуться сюда, в это знакомое место. После хижины это озеро — второй дом. В юные годы, когда мое Проклятие было нестабильным, ноги сами несли сюда. Озеро хранило самую сокровенную тайну, принимало ее, когда нужно было выплеснуть всё наружу. А теперь, после потери брата, оно нужно как никогда.

Делаю глубокий вдох, наполняя легкие свежим озерным воздухом.

Мне потребовалось около тридцати, может быть, тридцати пяти минут, чтобы добраться до Бесконечного Тумана, и с каждым шагом металлическая трель трепещущих крыльев становится всё громче. Запрокидываю голову, глядя всё выше и выше. Туман тянется к самому небу, в потусторонний мир. Словно огромный черный топор обрушился вниз, отсекая Эденвейл от внешнего мира.

В ушах гудит — ровный, чарующий зов, манящий к себе.

Словно пчела, летящая на мед, тяну руку, разжимая нерешительные пальцы.

Сотканная из теней рука, формируется из Тумана и тянется навстречу.

Я не знаю почему, но страха нет.

Когда наши руки соприкасаются, неземные голоса раздаются эхом, и все они обращаются ко мне.

— Кто ты? — спрашивают они.

— Я не знаю, — шепчу в ответ.

— Возвращайся, когда узнаешь, — велят прекрасные голоса. Это тот самый искрящийся, сладкий тон, который слышала раньше, — тот же голос, который принадлежал женщине с моим лицом.

— Почему? — спрашиваю, хмурясь от множества невысказанных вопросов.

Ответа нет. Рука отстраняется, возвращаясь в Туман.

— Постой! — пытаюсь схватить сотканную из тени руку, но пальцы проскальзывают насквозь, и рука из тумана мгновенно рассеивается.

Нервно тереблю кольцо матери Калеба. Чувствую себя потерянной еще сильнее, чем прежде.

Решив, что пора возвращаться в хижину, оборачиваюсь и заношу ногу для первого шага, но невыносимый жар заставляет замереть на месте. Мое тело озаряет неестественное оранжево-красное свечение.

Сердце бешено колотится в груди, а на глазах наворачиваются слезы.

Там внизу дубы пробуждаются от спячки, вырванные из сна пламенем, которое лижет и обгладывает их голые ветви. Отсюда они выглядят как гигантские факелы, воткнутые в землю. Огонь перекидывается с одного дерева на другое, распространяясь, как заразная болезнь. Голубое небо меркнет, задыхаясь от густого дыма, который карабкается всё выше и выше. Сотни птиц взмывают ввысь, покидая свои дома и спасаясь от этого пекла.

Лес — мой лес, мой дом — в огне.