Чтение онлайн

Не могу этого сделать.

Не его лице написано… чистейшее потрясение.

Его унизанные кольцами пальцы опускаются к животу, проводя по ихору26, окрашивающему мой лазурный клинок. Он разглядывает эту багровую жидкость так, словно это самое завораживающее зрелище в его жизни. Затем он перемещает на меня взгляд, но в голосе нет гнева — только жгучее любопытство.

— Что это за иллюзия?

— Это не иллюзия.

— Скажи правду. Ты говорила с Богиней Судьбы и узнала о пророчестве. Ты решила использовать его против меня, — он произносит это скорее для самого себя, чем для меня, словно пытаясь собрать воедино кусочки головоломки.

— Я говорила с богиней, но понятия не имею, о каком пророчестве ты говоришь, — отвечаю, нахмурившись, но стоит снова посмотреть на кровоточащую рану, я понимаю. Мой голос немного смягчается.

— Значит, слухи правдивы.

— Да, это правда. Я никогда не истекал кровью, — заявляет он, обхватив мой клинок. Стиснув зубы, он рывком выдергивает его из раны. Из его груди вместе с шумным выдохом вырывается тихий, недоверчивый смешок, когда он осматривает лезвие, покрытое его густой красной кровью. Взгляд встречается с моим. — До этого момента.

Из раны хлынула кровь.

Он швыряет клинок на каменистую, бесплодную землю с такой силой, что тот разлетается на сотни мельчайших осколков, словно был сделан из стекла. Он направляется ко мне, рана расползается, поток крови хлещет всё сильнее с каждым его шагом. Но он не останавливается. Кажется, ему совершенно плевать, что он истекает кровью.

Я не отступаю ни на шаг. Не обрушиваю на него свои водяные клинки, но и не развеиваю их.

Оказавшись рядом на расстоянии одного вдоха, он ловит мой взгляд.

— Я прекращаю войну.

— С чего бы вдруг? — спрашиваю я, в голосе сквозит глубокое недоверие.

Он протягивает руку, его пальцы ласкают прядь моих волос, слипшуюся от грязи и запекшейся кровью.

— С начала времен я провел тысячелетия в поисках того, что могло бы заполнить пустоту внутри. И вот, наконец, я нашел. Как символично, что именно она способна меня убить.

Он выпускает прядь волос из пальцев, а затем Бог Смерти исчезает.

На его месте остается лишь черное перо.

— Сейдж?

Постепенно прихожу в себя, слух возвращается быстрее, чем зрение.

Веки приоткрываются, пропуская немного ослепительного света и очертания силуэта. Стараюсь открыть глаза, пока, наконец, они не распахиваются полностью. Мы всё еще на городской площади, холодные булыжники впиваются в кожу, но что-то сильное, крепкое и теплое прогоняет холод прочь.

Прекрасный темноволосый мужчина крепко прижимает меня к себе. Ветер нежно ласкает кончики его черных волос, отбрасывая их в сторону, словно уговаривая, умоляя взмыть ввысь. Потому что он может это сделать — он может расправить невероятные крылья и улететь, если только пожелает.

Или же он может расправить эти невероятные крылья и унести меня с поля боя на вершину крутой скалы — туда, где будем лишь мы вдвоем.

Дыхание перехватывает, оно застревает где-то между горлом и легкими, пока смотрю в эти лишенные света глаза — глаза, сотканные из самой тьмы, древней, чем само время.

Он больше не просто Вон. Он — Бог Смерти.

А я… больше не просто Сейдж. Я — Богиня Жизни.

Мне предстоит определиться — решить, что это между нами.

Несколько секунд назад я была там, где мы были по разные стороны. Где мы были врагами. Где в моем сердце пылала жгучая ненависть к нему. Но это чувство вступает в схватку с тем, что я испытываю сейчас, глядя на него.

Я могла бы позволить прошлому разрушить то, кем стала и вернуться к старой вражде, могла бы предположить худшее, опираясь на единственное воспоминание. Но в глубине души знаю, что это только начало, и между тем моментом и настоящим мы создали еще сотни других воспоминаний.

Именно эти счастливые воспоминания я и хочу увидеть. И пусть прямо сейчас не могу их вспомнить, в моей нынешней жизни тоже хватает хороших моментов, потому что воспоминания о том, как Вон идет под лучами солнца с корзиной на плече по пути в город — возвращаются ко мне, согревая душу.

Нет, я не стану пленницей старых обид — с тех пор я изменилась. И со временем верну утраченную память. Но сейчас всё, чего хочу — следовать за зовом своего сердца.

И, возможно, когда-то он и был Богом Смерти, но прямо сейчас, здесь, в его объятиях, он всегда будет…

— Вон, — выдыхаю я. Пальцы тянутся к его свежевыбритой щеке, но что-то не так. Когда касаюсь его лица, мои пальцы оставляют за собой кровавый след. Непонимающе смотрю на них. Откуда она взялась?

— Я вспомнила. Немного. Ты — Бог Смерти, — говорю я, приподнимаясь, хотя всё еще сижу на ледяной брусчатке. — А я…

Вон ждет, его рука бережно придерживает мое лицо, а другая обхватывает за талию.

— Я — Богиня Жизни, — наконец-то произношу это, делая глубокий, столь необходимый вдох. И это странно чувство, кажется, будто впервые в жизни дышу по-настоящему. Словно всю жизнь носила тугой корсет и, наконец, сорвала его с себя.

— Рад слышать, что к тебе возвращается память. Какое облегчение знать, что ты наконец-то вспомнила, кто ты такая, — произносит голос слева от меня.

Морщусь… Аркин.

Поворачиваюсь и свирепо смотрю на него, отмечая, что движения больше не сопровождаются тошнотой. Непрекращающаяся, сводящая с ума сила, от которой меня выворачивало на изнанку, исчезла. Моргаю и поднимаю взгляд… Терновый Венец тоже исчез.

Но железный ошейник всё еще на моей шее.

Почему Вон не снял его? Почему мы всё еще здесь?

И, что еще важнее, почему Аркин до сих пор стоит на ногах?

Смотрю на Вона.

— Я хочу убраться отсюда.

Его взгляд скользит по моему лицу, словно пытается навечно запечатлеть его в памяти. Он обнимает меня своими сильными, надежными руками, а мои пальцы зарываются в черный мех, выглядывавший из-под его нагрудника. Вон наклоняется вперед и прижимается губами к моему лбу.

— Ты сделаешь для меня одну вещь, Маленькая Богиня, — его просьба сопровождается самой печальной улыбкой на свете, и видеть ее — всё равно, что получить удар кинжалом в самую душу. — На этот раз ты будешь жить, — шепчет он.