Чтение онлайн

 - А мне кажется голод простая случайность или вредительство…

 - Ну-ну!

 Отец зло затаптывал окурок в благодарную землю, в любом человеческом споре нет правых, все виноваты…

 Хлебный и богатый продовольствием край стал полунищим! А ведь пару лет назад только птичьего молока не было на рынках и магазинах. Подвоз из сел продовольственных товаров прекратился. Началась бешеная спекуляция.

 - Будем растить прикорм сами.
– Шелеховы, по примеру родителей Антонины, завели несколько десятков кроликов, гусей, кур, корову и поросят.

 Петька занимался кроликами, но есть забитых на мясо ушастых не мог. Жаль, было веселых зверьков!

 - Это ты зря! – упрекал его отец.
– Люди вон готовы ради еды убивать, а ты копырзишься…

 - Не могу батя, – бледнея, признавался Петька.
– Они такие красивые и смешные…

 Мимо их дома, по пыльным улицам, шли измождённые голодом люди. Они, не надеясь на подаяние, просили у всех встречных хлеба и понемногу растекались по безразмерным шахтам и заводам. Отец радовался своей догадке:

 - Вот и заставил Сталин крестьян бросить хозяйство!

 - Скажешь тоже…

 - Как иначе оторвать селянина от земли?

 - Опять ты Григорий за своё! – возмущался дед. – На хрена эти дохляки на производстве?

 - Не скажи Ефим! – Григорий Пантелеевич щурил свои невыгорающие с возрастом глаза.
– Подкормятся они и станут добывать уголёк, варить сталь, строить дома. Советская власть замахнулась превратить крестьянскую страну в промышленную. А для этого, сколько рабочих рук надобно?

 - Много!

 - Вот именно. – Отец удовлетворённо улыбался.

 - Зараз власть их из деревни выдёргивает, пройдёт время и их дети будут благодарны, что попали в города.

 - Ну, ты такое скажешь, честное слово! – Охал тесть.

 - Благодарить за голод?

 - Да иначе бы они сидели по сёлам как пеньки трухлявые и жизни бы не видели! – Григорий вспоминал себя, силой злой судьбы вырванного из привычного круга.
– Сам был таким…

 - Ты другое дело!

 Уже подходя к зданию школы, Петька почему-то подумал о том, как в 1935 году горели склады Торгсина в старом центре города. Стояла страшная жара и сушь, привычная для их мест. Выгорел большой квартал складских помещений.

 - Сколько добра пропадает!
– на глазах у ошалевших жителей исчезали в пламени отрезы тканей, шёлка, газа и бархата.

 Люди бросались в огонь, чтобы спасти хотя бы отрез вельвета, но их милиция отгоняла, а пожарников не хватало! Гасили пожар в течение недели, потом началась распродажа обгоревших, потерявших товарный вид остатков.

 - Айда торговать.
– Подростки, бросились в палатку, где продавали на вес вроссыпь, без пачек, папиросы.

 Они были помятые, но годных и их отдавали пацанам по бросовым копейкам. В Сталино работала табачная фабрика имени Розы Люксембург, но табака не хватало, той же махорки и особенно папирос.

 - На таком товаре не прогоришь!
– Петька купил по мешку таких папирос, отсортировал и, положив на лоток, вечерами шёл торговать к кинотеатру, дому крестьянина, к вокзалу.

 Папиросы улетали, ведь такие марки как «Аллегро», «Красное Знамя», «Эсмеральда», «Пушки», «Северная Пальмира», простые горожане в глаза не видывали. Товар шёл нарасхват. Тогда Петька заработал на сласти, кино и тому подобное неплохо. Даже отложил денег до 100 рублей в стол в комнате.

 - Хай, полежат пока, – решил предусмотрительный Петька.
– Запас карман не тянет…

 Следующим летом он, помимо чтения, успевал зарабатывать другим способом. Извозчиков тогда не хватало. Ребятня бегали, с двухколёсными тележками, собранными невесть из чего, к пассажирским поездам и развозили по городу чемоданы, мешки за определенную плату.

 - Кто такие?
– однажды к Петькиной компании, собиравшейся за забором-штакетником, из-за которого виднелась железнодорожная станция, примостились красиво одетые молодые люди и с ними один его сверстник. Одет был с шиком!

 - Эта шайка ворует чемоданы у пассажиров. – Пояснил Петьке школьный товарищ.
– В вечерней сутолоке при выходе из вагонов они предлагали свои услуги помочь донести груз до извозчика. Потом ловко подменяют чемоданы с вещами на пустые с кирпичом внутри! Чемоданы почти у всех одинаковые.

 Отец начал о чём-то догадываться. Однажды двоих из них арестовали и водворили в вагон-застенок на вокзале. Отец сделал у Петьки обыск, обнаружил 100 рублей. По ценам тех лет была приличная сумма. Взбешённый отец тихо спросил:

 - Откуда деньги?

 - Заработал.

 - Или воруешь?

 Он чуть не изорвал их, но матушка вырвала купюры у отца и заявила:

 - Не тронь.

 - Он ворует.

 - Мой сын не вор. – Она гневно посмотрела на Григория.
– Ты ничего о семье не знаешь! Петенька своим трудом заработал это!

 - Смотрите у меня.

 Вердикт матушки был законом в семье, отец в эти дела не вмешивался… Не смотря на жизнерадостные фильмы, жизнь в глубинке оставалась трудноватой. Чтобы купить себе красивую рубашку, шелковую майку, четырнадцатилетние школяры, подрядились пилить дрова на почте, в областной сберкассе и других мелких учреждениях, располагавшихся в деревянных старых домах. Потом нас подучили и поручили тянуть по городу радиолинии. Лазили по столбам с «когтями» на ногах. Получив денежки, бежали в промтоварный универмаг, оставшийся от купца Мищенко. Там давали шелковые майки с коротким рукавом!

 - Петька айда! – кричал Витька Симаков и первым спрыгивал со столба. – Народу - тьма, но пробьёмся!

 Они снимаем с себя рубашки и по пояс голыми, ныряли в толпу. С заветного прилавка хватали, что надо купить, и двигали к кассе под крики:

 - Воры, держите их! – Возмущались обиженные граждане.
– Куда без очереди?

 В начале осени начались репрессии, арестовали директора педучилища Дубасова. За ним друга семьи агронома Петра Александровича Матусевича, святой простоты человека. О таких людях говорят, мухи не обидит. К Шелеховым прибежала и заливалась слезами на кухне его жена Мария Казимировна. С того времени в городе началось что-то невообразимое. Люди начали по ночам исчезать, словно не жили…

 - Куда они деваются?
– подвалы НКВД, где правил майор Жигунов, были полны арестованных, которые вскоре «испарялись». Жёнам, добивавшимся свидания с мужьями, объявляли:

 - Органы разберутся! – сурово отвечали невозмутимые следователи.
– Если позволено, разрешат…

 Город опустел и одичал, как омерзительные змеи ползли слухи. Люди панически боялись друг друга, даже просто разговаривать и общаться. Репрессировали всех подряд, не щадили интеллигенцию, рабочих, колхозников и мещан. Действовала настоящая машина смерти! Пускали «в распыл» целыми семьями, мужа, жену и сыновей. В ноябре, когда не вернулся со смены отец, Петька всё понял.