Чтение онлайн

 - Гарно!

 Он применялся к конкретным обстоятельствам, и его усилия были действенны. Когда курсанты совершенно выдохлись после шестидесяти километрового марша и падали от усталости, он сказал:

 - А ну, хлопци, слухай сюда!

 - Мы слушаем. – Ответил за всех Михаил.

 - Що це воно таке, что если бы воно було, то ничего бы на свете не було?

 - Не знаем, товарищ капитан!
– сказали курсанты хором, сильно заинтригованные.

 - Видите высоту?
– он указал на холм, примерно с километр впереди.
– Вот туда дойдём, там и скажу.

 Дошли, свалились на землю почти замертво, сбросили с плеч тяжёлое снаряжение и, отдышавшись, спросили:

 - Так что же это, товарищ капитан?

 - А это если бы в том месте, откуда рождаются дети, были бы зубы!

 … Наконец подошло последнее воскресенье перед выпуском и поступлением лучших выпускников в военное училище. Закончена уборка помещений, форма наглажена и вычищена. Нынче взвод идёт смотреть кино в город.

 - На девушек посмотрим…

 Ротный строй дубасил по гулким мостовым старинной крепости, расположенной, кажется, на краю света. Сосед справа Витька Цурканов, слесарь сталинградского завода «Баррикады», шёпотом спросил Михаила:

 - Фильм, то какой?

 - Вроде бы покажут «Шорса», - предположил Кошевой.
– Мне Сенька - киномеханик говорил.

 - Лады…

 Сегодня и впрямь демонстрировали фильм Александра Довженко «Щорс», о легендарном герое гражданской войны.

 - Садись! – в зале прозвучала команда командира взвода.

 - Красота! – зашептали курсанты.
– Настоящий кинотеатр! Ты видел, какие девушки стояли у кассы?

 …По женскому обществу все курсанты соскучились очень, особенно женатые. В город их поодиночке не пускали, увольнительных не было. Направляли только в наряды военного патруля. Ходили по улицам втроём, подходили к поселковому клубу, в затянутых морозом окнах, видели танцующих девушек и парней.

 - Вот бы попасть внутрь! – торопливо передавали винтовки одному, а двое шли в клуб.

 Там танцевали, отводили душу и обратно на мороз, не дай бог, на старшину наскочишь! Несмотря на то, что фильм интересный, Михаил, как только погас свет, по привычке засыпает. Сказывалось слишком большое напряжение учёбы…

 - Выходи строиться!
– зычный голос лейтенанта разбудил Михаила, когда киносеанс закончился.

 Обратная дорога в гарнизон оказалась веселее. На гуляющих тёплым вечером девчат, ребята глядели с нескрываемым вожделением. Как и они на нарядных военных, но не все, особо породистые лицом и статью, из дворянок, выказывают одно презрение:

 - Мясо. – Свысока бросает одна светлокожая блондинка.
– Говядинка.

 - Мослы, - поддерживает подругу голубоглазая красавица.
– На убой ведут!

 Это дети высланных сюда «врагов народа» понял Михаил.

 - Злобствуют! – подумал он, забывая, что формально сам сын осужденного по этой статье.
– С такими орлами никому не получится свернуть нас с правильного пути.

 Кошевой с удовольствием оглядывал своих молодцеватых товарищей. Фуражки одеты лихо, чуть набекрень. На ногах не сапоги, а ботинки, но начищенные до зеркального блеска. Все подтянутые и опрятные. Как будто почувствовав необходимость продемонстрировать силу и красоту бойцов Красной Армии, лейтенант Ушаков скомандовал.

 - Кошевой, запевай! – Михаил тут же сильным голосом взял такой тон, что строй подхватил дружно и в ногу.
– Пала тёмная ночь у приморских границ, лишь дозор боевой не смыкает ресниц!

Борису Рохлину, бывшему актёру ленинградского театра, снилось, что у него оторвана голова. Вокруг вольготно развалилось зрелое лето, всяческое щебетание и цветочки, а голове холодно. Бедная головушка голая и кто-то катит её ногами по траве в глубокую яму, как мяч в ворота. А оттуда отчаянно дует и Борису от этого страшно. Поэтому бесхозная голова по пути ловко ухватилась зубами за подвернувшуюся ветку, сучок скрипнул и обломился... Сон прервался.

 - Чёрт, приснится же такое! – подумал Борис и перевернулся на другой бок.
– Будто саблей начисто срубили, даже шея болит…

 Он хотел натянуть на всамделишную голову бушлат, поэтому на секунду приоткрыл глаза, обмер от страха и быстро зажмурился. Кто-то стоял рядом, занеся над его беззащитной лысиной острую железную скобу, какими крепят брёвна.

 - Пока сплю, не ударит... – молниеносно сообразил Борис и скомандовал себе.
– Спи, дурак, защурься, дыши ровней, не вздумай глянуть.

 Оказалось, что это очень жутко, вот так с закрытыми глазами ждать удара, словно ты курица под безжалостным топором. Рохлин талантливо сделал вид, что спит...

 - Заберут всё подлецы!

 Одновременно он слышал, как под низким топчаном шарит кто-то второй. Кажется, тот вытащил неуклюжий чемодан, поднял его на шаткий скрипучий стол и выкинул в окно, следом спрыгнул сам. Тот, кто стоял над головой Бориса, сказал громко и весело.

 - Ну, твоё счастье, Артист. – Закончил он и тоже сиганул в окно.
– Спи, нам «мокруха» ни к чему...

 По свежевыпавшему снегу проскрипели осторожные шаги и стихли, а Борис всё ещё трусил проснуться. Он боялся пошевелиться, чудилось, как гнутая железяка втыкается в кипящий мозг. Только когда Рохлин совсем замёрз, он осторожно разлепил глаза. Рядом никого не было, на краю стола, у изголовья топчана, лежала зазубренная стальная заноза в палец толщиной...

 - Да, – выдохнул он.
– Твое счастье, Артист...

 Очухавшись, он вылез из-под промасленного бушлата, дыру в окне умело заколотил фанерным лозунгом «Труд - дело чести». Окно налётчики «взяли» аккуратно и тихо, стекло выдавили через бумагу, намазанную солидолом.

 - Профессора.

 На улице угрюмо светало. Артист потерянно потоптался по клубной каптёрке, где жил постоянно, автоматически затопил печку - буржуйку.

 - Что-то надо делать? – билась неотвязная мысль.
– Всё богатство разом ахнули, подлецы…

 Два дня назад Рохлин получил мамину посылку, масло, сахар, то, что называется в лагере «бацилльное дело». Пристроил чудесные продукты в свой чемодан, сделанный в зэковской столярке. В нём лежал «концертный» пиджачок, перешитый из офицерского кителя. Новогодний подарок девчат из швейного цеха, как и диагоналевые штаны, казались теперь сказочно нарядными. Жёлтая рубашка, сшитая из домашней простыни, которую он сам красил акрихином и галстук, сочинённый из чёрной шёлковой подкладки, пропали безвозвратно...

 - Выглядел прямо как на свадьбу. – Маялся Борис, вспоминая потери.
– Так неужели же я этакую немыслимую красотищу спокойно уступлю каким-то уркам, жуки-куки?!

 Конечно, у вохры защиты искать, просто детские хлопоты. А вот добрый знакомый Бориса Мишаня, по прозвищу Маленький, при желании смог бы помочь...

 - Мы с ним, хотя и с разных планет, но питаем взаимную симпатию.
– Прикидывал практичный Артист. - Я к нему за богатый тюремный опыт, он ко мне за образованность и умение читать по памяти знаменитые романы.