Чтение онлайн

Гэвин рискует попробовать бургер с перцем, и даже когда у него на лбу выступает капелька пота, он остается стойким.

Это восхитительно.

Мне нравится, как твердо он относится к чему-то столь бессмысленному, но чертовски веселому.

Я выбираю самый острый бургер из возможных — с красным перцем чили — и откусываю кусочек.

О, святая матерь огненной пищи.

В моей голове образуется дым. Мой язык вспыхивает пятибалльным пламенем. Я машу рукой перед своим лицом. Я кашляю, и Гэвин протягивает мне стакан воды. Я быстро глотаю его.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Думаю, что достигла своего предела, — задыхаюсь я.

— Но ты будешь жить?

Из моего горла вырывается еще один приступ кашля.

— Это спорно.

Спустя несколько стаканов воды и ломтиков хлеба я жива и в общем-то в порядке.

Он расправляет плечи и играет бровями.

— Значит, можно с уверенностью сказать, что я победил?

Я прищуриваю глаза.

— Гррр. Да. Это самое острое, что я ела.

Он поднимает руки в знак победы.

— Взгляни на Спицинатора.

— Ты победил, но я не куплю тебе футболку, — протестую я. — И не собираюсь вязать тебе одеяло крючком.

— Это круто. У меня есть право, и это то, чего я хотел. — Он придвигается чуть ближе ко мне в кабинке. — Эй, ты знаешь, какой самый лучший способ избавиться от этого острого ощущения?

Заинтригованная, я отвечаю:

— Я не знаю. Каков наилучший способ избавиться от острого ощущения?

— Нужно, чтобы тебя поцеловали.

Легкая дрожь удовольствия пробегает по моей коже.

— Значит, ты хочешь поцелуями стереть остатки красного перца чили у меня во рту?

— Я полностью открыт для этого.

Я смеюсь. Но потом перестаю смеяться. Потому что прошло два месяца, а мы все еще этим занимаемся. Мы по-прежнему остаемся друзьями, делаем все то, что делали раньше, работаем вместе, тусуемся и веселимся.

Когда мы выходим из ресторана, я беру его за руку, что мы часто делали в последнее время. Но на этот раз все ощущается совершенно по-другому.

Гэвин опускает взгляд на наши руки, затем снова на меня, в его глазах светится обещание.

— Это то, что делают друзья?

Я качаю головой.

— Нет, и друзья не приглашают друзей остаться на ночь.

Энцо

Я бросаю свой лучший тлеющий взгляд справа от объектива.

Фотограф окликает меня.

— Мило. Если ты посмотришь прямо в камеру, мы все растаем от глубины твоего взгляда.

Он слишком добр.

Легкая улыбка щекочет мои губы, и щелчок объектива подтверждает, что фотограф запечатлел и это тоже.

— Блестяще. Ты прекрасно выглядишь, когда улыбаешься.

— Энцо выглядит фантастически, когда улыбается, и когда не улыбается, и в любое другое время тоже.

Это женщина из художественной галереи. Генеральный директор Wu Media и самая очаровательная женщина, которую я встречал. Я провел в обществе Валери всего несколько минут, но уже очарован.

— Я могу придать тебе более серьезный вид, если хочешь, — предлагаю я, так как хочу доставить ей удовольствие.

— Просто продолжай делать то, что ты делаешь, — говорит фотограф.

— Да, все, что ты делаешь, идеально, — добавляет Валери.

Я следую инструкциям фотографа, пока он делает новые снимки, отчаянно пытаясь отвести взгляд от великолепной женщины, даже когда она поет мне дифирамбы.

— Это невероятно хорошо позиционирует Wu Media. Моя рекламная команда будет невероятно довольна.

— Ваша команда будет довольна. Не так ли? — говорю я, когда съемка прекращается и фотограф отходит, чтобы выпить кофе.

Валери встречается со мной взглядом и многозначительно добавляет:

— Да, удовлетворена.

— А как насчет тебя, Валери?

Мой вопрос наводит на размышления, обыгрывая последнее сказанное ею слово.

Сначала она молчит, затем спрашивает самым профессиональным голосом:

— А как насчет меня?

Я выгибаю бровь.

— Что бы потребовалось тебе, чтобы быть довольной?

— О, в этом отношении я очень трудная женщина, — говорит она, сохраняя холодный сдержанный тон.

Хм-м. Возможно, я неправильно понял ее в галерее. Еще один выстрел.

— Я бы принял этот вызов.

Она закрывает глаза, делает вдох, а затем снова открывает их.

— Этого не случиться. Мы не можем случиться. Надеюсь, я не проявляю самонадеянности, говоря это.

Это то, что я хочу услышать, и то, чего я не хочу слышать.

— Ты не ведешь себя самонадеянно, потому что я мало чего хочу в мире больше, чем того, чтобы это произошло. Но почему этого не может быть? Разве это не допускается здесь в вашей стране? — игриво спрашиваю я, как будто незнаком с ее обычаями.

Она смеется, и этот звук такой соблазнительный и чувственный.

— О, нет, нам нравится, когда это происходит.

— Тогда почему у нас ничего не может случиться? У нас с тобой возникла мгновенная связь, когда мы встретились, не так ли?

— Еще как, — говорит она почти шепотом.

— Слишком даже.

— Такого понятия не существует. Итак, если мы оба чувствуем одинаковое притяжение, почему бы и нет?

Я должен знать. Я должен понять эти барьеры.

Валери расправляет плечи.

— Это потому, что я глава этой компании, а ты сотрудник. Если бы стало известно, что у нас был роман, это было бы ужасно для меня.

Весь воздух вылетает из меня, выбитый из колеи, абсолютно понимая ее точку зрения.

— Понимаю. Это меня ужасно огорчает.

Но я выбрался из трущоб. Я решительный мужчина и полон решимости найти путь к ее сердцу.

— Но, возможно, мы могли бы стать друзьями.

— Друзьями? — спрашивает она, как будто пробует новое блюдо, что-то иностранное, но, возможно, что-то, что она находит заманчивым.