Чтение онлайн

Чтобы проиллюстрировать эту мысль, приведу мнение сокомандующего МНС генерала Халеда Ибн Султана, он пишет: «Саддам собирался воевать не спеша, по старинке, примерно так же, как с Ираном, когда сухопутные войска могли месяцами, если не годами, вести позиционные бои».40 «Иногда утверждают, что Ирак потерпел поражение потому, что принял советскую военную доктрину. Это не справедливо по отношению к русским. Советская военная доктрина имеет много общего с западной: там также делается упор на стремительность, силу удара и неожиданность; на сосредоточение максимума сил на самом слабом участке противника…; на координацию сил и на непрерывное ведение боевых действий в высоком темпе. Однако, ничего из перечисленного нельзя было отметить в действиях иракской армии. Если бы Ирак как следует усвоил и действительно применил на деле советскую стратегию, коалиции пришлось бы решать более сложную задачу».41

Потребовалось время, чтобы зарубежные импортеры оружия разобрались в истинных причинах военных неудач Багдада. В любом случае ущерб, нанесенный репутации нашего оружия, можно считать уже полностью преодоленным в связи с появлением на рынке совершенно новой российской военной техники – авиационной, бронетанковой и другой, имеющей нисколько не худшие, а в ряде случаев и превосходящие характеристики по сравнению с американскими и западно-европейскими аналогами.

Агрессия против Кувейта, совершенная в основном с использованием оружия советского производства, стала и сигналом по части того, как важно проявлять должную осмотрительность в поставках оружия, могущего быть использованным в наступательных целях. Это урок и нам, и другим поставщикам, тем более что у иракских руководителей нет монополии на ошибки в обращении с накопленным оружием. Это может случиться и с кем-то еще. Отсюда – важность надлежащего международного контроля за движением потоков на рынке вооружений и ограничений на торговлю наиболее опасными их видами и технологиями производства.

О последствиях и уроках кувейтского кризиса (политических, экономических, военных и других) можно писать и писать. У кризиса было много граней, и к тому же каждая страна, имевшая к нему причастность, почувствовала его по-своему, в зависимости от своих особенностей и положения как географического, так и иного. Но о наиболее существенном в моем понимании я, думаю, все же сказал. Остается лишь еще раз подчеркнуть, что кувейтский кризис дал ценнейший опыт международного сотрудничества, создал ряд прецедентов, в том числе в ооновской практике, которые могут послужить полезным ориентиром на будущее, если вдруг возникнет такая потребность. Они же одновременно – назидание и предостережение всем правительствам и всем народам.

Я назвал свою книгу «Испытание», потому что она посвящена такому масштабному и острому кризису как кувейтский, который и на самом деле явился очень серьезным испытанием для государств, их правительств, политических элит, партий, а в некоторых случаях и населения, а также для таких международных институтов, как ООН и Лига арабских государств. Испытанием – прежде всего в нравственном, политическом и правовом плане с точки зрения их реакции на вызов, брошенный Багдадом самим основам международного порядка.

Была ли эта реакция соразмерна вызову? Всегда ли удавалось действовать оптимально в рамках разумной достаточности? Не были ли упущены какие-то возможности теми, кто выступил в защиту жертвы агрессии, за восстановление законности и порядка? Давало ли поведение иракского руководства им реальный выбор, существовала ли у них возможность действовать иначе, чем они действовали в той конкретной обстановке, учитывая ситуацию с самим Кувейтом, с заложниками и другие обстоятельства? Автор старался подробно рассказывать о переговорах, консультациях и других контактах, официальных заявлениях и конкретных действиях стран и Совета Безопасности, чтобы у читателя была возможность самому ответить на эти и другие вопросы. При этом основное внимание автор, естественно, уделял показу того, чем руководствовалась и как поступала Москва, особенно на иракском и американском направлениях.

Сам автор убежден, что хотя в этом большом деле и не обошлось без некоторых сбоев и отдельных не вполне удачных шагов, с советской стороны было сделано все возможное, чтобы убедить Багдад отказаться от безнадежной затеи удержать Кувейт. Кто виноват в том, что военная развязка все же стала в порядок дня? На этот вопрос, как надеется автор, каждый прочитавший эту книгу даст правильный ответ и без особого труда, если, конечно, будет стараться быть объективным и учитывать особенности обстановки 1990-1991 годов, в том числе того положения, в каком тогда находился Советский Союз, которому оставалось существовать считанные месяцы.

Знание истории, тем более знание неушедшего прошлого (а кувейтский кризис ввиду его многочисленных последствий и характера политики Багдада, с одной стороны, и Вашингтона с другой, все еще остается таким неушедшим прошлым) должно помогать правильно ориентироваться в особенностях дня сегодняшнего на Ближнем и Среднем Востоке. А страсти там, в том числе и связанные с кувейтским кризисом, до сих пор не улеглись. Угли еще тлеют, и, если не доглядеть, пожар того или иного масштаба может вспыхнуть вновь.

Из кувейтского кризиса должны быть извлечены все необходимые уроки. Это требуется в первую очередь тем, кто правит в Багдаде, но важно и для тех, кому так или иначе приходится иметь дело с этой страной, другими государствами региона, заниматься его проблемами.