Чтение онлайн

ЗМЕИ И ПТИЦЫ

Мир змей в ведийской и особенно индуистской мифологиях вырисовывается в сложных отношениях между миром людей и обитателями двух других миров, нижнего и верхнего. Змеям противостоят как люди, так и чудовищные птицы, но в контактах между этими сторонами просматривается не только вражда, но и взаимное притяжение.

Индийские змеи (наги) предстают соединением двух начал: у них змеиное туловище и человеческая голова (или две головы). Обладая майей, змеи нередко принимают человеческий облик и живут неузнанными среди людей, становясь женами и возлюбленными царей. Змея Индии, подобно змеям других мифологий, мыслилась оплодотворяющим началом, символом, связанным с производительной силой и изначальными водами, и потому была непременной участницей центрального космогонического мифа. Космические змеи Васуки и Шешу участвовали в пахтанье океана и как союзники богов. И в то же время космический змей Вритра, подобно хеттскому Иллуянке, был противником бога грозы (у индийцев Индры). Победа Индры надВритрой, скрывающим своим туловищем изначальные воды, была космическим актом.

Союзником богов в их противоборстве со змеями в индуистской мифологии стала чудовищная солнечная птица Гаруда («Пожирательница»), но по своей природе она родственница змей, и ее отношения с богами характеризует не только подчинение, но и соперничество.

Высокий удельный вес змей как символа со многими ипостасями может быть объяснен помимо природных условий Индии (обилие тропических лесов, обиталища змей) также и тем, что змеи еще до появления на субконтиненте арьев были тотемами местного населения. С нагами связано множество древних топонимов и название страны «Нагадвипа». Именно в этой стране, приняв образ змея, жил Шакьямуни до того, как стать Буддой. В буддийской мифологии змеи — полубожества, живущие в воде и на суше, могущие превращаться в людей.

Змей на Земле столько же, сколько на небе звезд. Их не исчислить. Но первым из них был тысячеголовый и бесконечный Шеша. В отличие от своих собратьев, ползавших и набивавших свою змеиную утробу, он был добродетельным и смиренным существом. У подножья Химавата он предавался суровым подвигам, и там его увидел Прародитель с иссохшими мускулами, потрескавшейся и потерявшей блеск кожей. «Что ты здесь делаешь, Шеша? » — спросил он его.

— Замаливаю грехи своих братьев, — ответил он. — Им неведомо добро, и они постоянно клевещут друг на друга.

— Поведение твоих братьев мне известно, — сказал Брахма. — Но посмотри, в кого ты превратился ради них! Ты как никто могуч, и твой разум направлен на добродетель, о лучший из змеев. И ты можешь служить благу не твоих собратьев, а всего сущего.

— Я готов выполнить твою волю, — отозвался Шеша.

— Тогда прими заботы о Земле, — продолжил Прародитель. — Покрытая лесами, горами, морями, рудниками, городами — она неустойчива. Поддержи ее. Ползи под нее. Она сама откроет тебе отверстие. Войди в него так, чтобы стать для Земли опорой, чтобы без моей воли она не колебалась.

— Хорошо! — сказал Шеша и уполз.

С тех пор он, приняв груз Земли на себя, держит ее по воле Брахмы. В конце каждой кальпы [110] он извергает ядовитый огонь, уничтожающий всю вселенную, а после ее возрождения добровольно возвращается к исполнению своих обязанностей и служению новому Брахме [111] .

Было время, когда все семь земных материков покоились не на четырех слонах, а на огромном тысячеголовом змее Шеше и на черепахе, а вокруг колыхался необозримый молочный Океан.

Тогда еще не было людей. Боги тогда жили, старели и умирали на высоких, упирающихся в самое небо горах, низины же заполонили большие белые птицы, наделенные человеческим разумом и человеческими же пороками. И где–то рядом с птицами находились в великом множестве злые духи, демоны, постоянно соперничавшие с богами.

Две птицы–сестры, зачав от мудреца Кашьяпы, сплели из ветвей большое гнездо и в нем поселились. Звали их Кадру и Вината. В мире тогда всего было вдоволь. Но сестры враждовали и завидовали друг другу.

Однажды Вината снесла два больших яйца с блестящей плотной скорлупой. Чтобы они не высохли и не протухли, она погрузила их в воду. Кадру снесла тысячу пестрых яичек и тоже положила в сосуд с водой. Прошло очень много лет, и из яичек Кадру вылупилась тысяча маленьких змеек с блестящими пестрыми шкурками, шипящих и скользких, с острыми зубами и ядовитыми жалами. Радовалась Кадру своим детям, которые копошились, росли и превращались в больших, сильных и мудрых змей.

Яйца сестры лежали без движения, и она совсем приуныла, думая, что навеки останется бездетной. В нетерпении Вината разбила скорлупу одного из яиц и увидела, что оно не пустое. Там был красивый и сильный птенец с широкой грудью, но недоразвитыми крыльями и кривыми тонкими ножками.

Высунувшись наружу, птенец воскликнул:

— Что ты наделала, мать! Теперь я не смогу летать, а ты будешь рабыней у своей сестры.

Вината залилась слезами. Видя это, птенец ее утешил:

— Не плачь! У тебя есть еще одно яйцо. Но дай ему дозреть!

Вината послушалась сына, которого она назвала Аруной, стала его кормить и ухаживать за ним. Кадру же, занятая своими копошащимися детьми, не обращала на сестру никакого внимания.

А в это время боги, заселявшие несравненную, сверкающую золотыми вершинами Меру, собрались, чтобы решить, как им быть дальше. Приближалась старость, а за нею шла смерть. Мир же вокруг был так прекрасен! И загрустили боги. Видя это, Всевышний бог, творец всего мира, посове–товал богам вспахтать Океан, как это делают с молоком, желая извлечь из него масло. Ибо то, что получится после пахтанья, будет напитком бессмертия [112] .

Пахтание молочного Океана

Не долго думая, боги все вместе подступили к лучшей из гор — Мандаре, чтобы пододвинуть ее к Океану и с помощью этой горы взбить его. Но Мандара, уходящая в землю на одиннадцать тысяч йоджан, не поддавалась. Тогда боги решили призвать на помощь асуров, пообещав им по–братски разделить напиток бессмертия. Асуры согласились помочь, но и это не помогло — так крепко держал Мандару тысячеголовый дракон Шеша, тот самый, на котором покоятся все семь материков.

— Шеша! Отпусти Мандару! — раздался с неба громоподобный голос Брахмы.

Шеша послушно опустил одну из своих голов. Мандара закачалась и могла бы упасть, если бы боги и асуры ее не подхватили. И двинулась на их плечах к Океану огромная гора со всеми бесчисленными ее обитателями.

Приблизившись к берегу, боги сложили ладони и почтительно обратились к Океану, лениво колыхавшему свои молочные волны:

— Владыка вод! Выдюжишь ли ты, если мы будем взбивать твои воды для получения амриты, напитка бессмертия?

— Выдюжу, — отозвался Океан, — но возьмите и меня в долю.

Столь же почтительно обратились боги и к Владыке черепах, на панцире которого тогда покоился мир:

— Найдется ли у тебя местечко для горы?

— Найдется! — радостно ответил бог–черепаха, подставляя спину.

Тогда боги и асуры установили гору на панцире и укрепили ее. Другие боги тем временем за неимением веревки обмотали гору проползавшим поблизости благим змеем Васуки. За голову его взялись асуры, за хвост — боги. И работа закипела.