Мифы русского народа
Шрифт:
Леший, недовольный тем, как ведет себя человек в лесу, может наслать на него болезнь, напугать до полусмерти, заморочить видениями. В этих случаях также нужно принести ему в дар яйцо или другую еду. Если кто подцепил в лесу болезнь, он отправлялся в лес, клал в левую руку яйцо и произносил следующую молитву: «Кто этому лесу житель, кто настоятель, кто содержавец, тот дар возьмите, а меня простите во всех грехах, во всех винах, сделайте здравым и здоровым». Яйцо оставляли на перекрестке. Чтобы леший не пугал человека, нужно было отвесить ему двенадцать поклонов на все четыре стороны, но не креститься и сказать: «Лес честной, царь домовой, хозяин большой, прошу я вас с хлебом с солью, с белой рубашкой, с красной рубашкой, с низким поклоном, простите, благословите».
Чаще всего с лешим приходилось сталкиваться охотникам. Без договора с ним охотник не только не мог рассчитывать на добычу, но и подвергал себя серьезной опасности — в лучшем случае он оставался без добычи, в худшем его ждала смерть. Охотник мог получить от лешего «особую статью», то есть заключить договор на определенных условиях, например, не брать дичи больше, чем разрешено, приходить на охоту в определенные дни или еще что-нибудь в этом роде. В противном случае леший мог исхлестать охотника верхушками деревьев, наслать на него болезнь или даже паралич. Зато охотнику, заключившему договор, леший загоняет в силки дичь и подводит прямо под выстрел множество зверей, причем так, что они не могут сдвинуться с места, и охотник стреляет на выбор. Охотникам и лесникам часто приходилось ночевать в лесных охотничьих избушках, которые также находились под покровительством лесного хозяина. Перед тем, как зайти в такую избушку на ночлег, полагалось попросить у лешего разрешения: «Пусти, хозяин, не век вековать, а одну ночь ночевать». Если этого не сделать, леший всю ночь будет пугать человека звуком шагов, завыванием, хлопаньем в ладоши, пока не выгонит из избушки.
В тех областях, где скотину пасли в лесу, договариваться с лешим приходилось и пастухам. Чтобы сохранить стадо и уберечь его от лесных зверей, пастух должен был вызвать лешего и заключить с ним специальный договор. Для этого пастух шел в полночь в лес и призывал лешего, а тот являлся, сопровождаемый сильной бурей, шумом деревьев и свистом ветра. Считалось, что вызвать лешего можно словами: «Приходи завтра», иногда советовали, сняв шапку, кланяться и просить: «Лесной князь, выйдь сюда, помоги моей беде, сам удружу». Существовал и более сложный ритуал: в ночь накануне Ивана Купалы нужно было пойти в лес, срубить осину так, чтобы она упала вершиной на восточную сторону, и, стоя на пне срубленной осины, посмотреть себе между ног и сказать: «Дядя леший, покажись не серым волком, не черным вороном, не елью жаровою, покажись таким, каков я есть». Иногда пастух, вызывая лешего, предлагал ему красное яйцо: «Иди, покажись, так яйцо дам красное». За сохранение скотины леший старался запросить с пастуха как можно больше — иногда несколько коров со стада, но пастух не соглашался, и обычно леший выторговывал себе одну, но лучшую корову. А опытный пастух мог заставить лешего служить всего за два яйца. Однако договор пастух должен был держать в строжайшей тайне, иначе леший мог расправиться с ним.
По договору леший не только не препятствовал пастуху, но иногда и сам обязывался пасти скотину, так что пастух мог вообще не ходить в лес. За эти услуги пастух также жертвовал корову, но еще принимал обязательства: не есть красных или черных ягод, не собирать грибов, не стричься и не бриться, не здороваться ни с кем за руку, не вступать в супружеские отношения с женой, не играть на гармошке, не перелезать через изгородь или еще что-нибудь подобное. О пастухе, вместо которого стадо пас леший, говорили, что он «пасет лесом». Набор запретов, которые пастух должен был соблюдать, а также заговор на благополучие скотины, который должен был иметь каждый пастух, на Русском Севере называли отпуском, или статьей. Входя в лес, пастух говорил: «Праведный лесной, помоги сохранить мне мое стадо от ветра буйного, от зверя лютого».
Раньше у пастухов был отпуск. Чтобы скотина ходила, чтобы ни волк, никто не заходил в стадо. У них какие-то слова были, у пастухов. Они с лешим говорили. Выйдет на дорогу — он с ним и говорил, с лесным.
Иные пастухи пасут лесом. Лесом — так лесной пасет, а они только выгоняют. Раньше у нас в Пронине пастухи все пасли — они не ходили в лес сами, выгонят на улицу, коровы уйдут. А они сядут на забор с той стороны, откуда коровы должны прийти, затрубят в рог, и коровы — как по струнке — идут домой все.
А раньше-то у нас здесь пастух был. У нас здесь гоняли коров. Так он придет, отгонит в лес, а обратно он никогда за коровами не ходил. Он на землю ляжет и кричит: «Коровушки, идите домой!» И коровушки все идут. Он коров только отгонит, он их не пас. А уже вместо него хозяин лесной пас.
За нарушение договора леший сурово карает пастуха: стадо перестает его слушаться, а лесные звери начинают нападать на скотину. А если пастух провинился серьезно, леший мог искалечить его, к примеру, выбить глаз.
У нас два пастуха пасли по соглашению с лешим. У них такие отпуска были, что нельзя с женой спать. Они с женами поспали, так их леший выхлестал. А такие отпуска были, что нельзя спать. А к другому пастуху приехал гость, а он пьяный напился, с гармошкой по деревне походил. Наши оба запольских пастуха. Да леший их обоих налупил. Один из них все с нами жил. «Что у тебя, Тимоша, болит?» — «А, не говори, девушка, меня так выхлестал лесной, так не могу. Три года пас, так не прикасался к жене, пас хорошо, а тут выдумал, так он мне и дал». А второму пастуху за гармонь леший дал.
Не нарушишь отпуск, так не задерет зверь скотину в лесу, а нарушишь — так и на скот может напасть, может и тебя леший наказать. Например, я у дяди запомнил. Он пас с моим братом со старшим, так я пришел брата проведать, а они пасли вдвоем. А у дяди-то в рожке отпуск-то, а ведь я не знал, что рожка не надо брать. Стали тут закусывать, а рожок-то тут у сумки лежит, а я схватил, забегал сразу. «Петро, что ж ты сделал». — говорит брат. И вот потом скотинка какая пришла из леса, а какая не пришла.
Впрочем, за такие прегрешения пастух мог вымолить у лешего прощенье, встав в лесу на колени, повинившись и принеся подарок: хлеб, мелкие монеты, стопку водки и оставив их под кустом.
У каждого пастуха свой отпуск. Одному бриться нельзя и ягод нельзя есть черных. Красные-то можно есть, а черных не надо. Вот у нас тоже ребята пасли. Сначала пас старик, а он заболел, ребята стали пасти вместо него. Этот старик сказал: «Вы, — говорит, — не ешьте ягод, а то как станете ягоды есть, так, смотрите, худо вам будет». Ну а ребятишки есть захотели, да взяли, поели ягод-то. А на второй день как гонят скот в лес ребята — что сотворилось! Такой шум поднялся, да все деревья клонит до земли, и коров-то всех леший обратно повернул, и всех выгнал оттуда. Ну, ребятишки испугались и убежали. А потом пришел старик и говорит: «Вы зачем телушек-то отпустили?» — «Так и так, Коленька ягод поел». Ну, вот и поел. А потом старик наладил, так они допасли. Наверное, договорился с лесным. Он с лесным пас, с лесным и договорился.
Если же пастух нарушал главное обещание — отдать лешему корову — ему грозила неминуемая смерть. В жертву лешему обычно назначали ту корову, которая в день первого весеннего выпаса первая входила в лес или последняя покидала загон. Такая корова непременно пропадала в течение лета — она или терялась в лесу или ее задирали звери.
Ну, с лесным раньше пастухи знались, так говорили, что у тех, кто с лесным знается, лесной выбирает из стада самую лучшую скотину. Ну, он забирает, закрывает ее, она так в лесу и остается, она зайдет в такое место, что ей не выйти. У нас все время пас Игнат. Он пас лесом. И вот знаешь, ведь с лесным надо тоже рассчитываться. А лесной взял и выбрал у него корову-то от сирот. Тут вот рядом соседка была, а у нее двое детишек. А лесной-то взял и эту корову выбрал от сирот, от бедных, а не от богатых. Пригнал пастух коров, а этой нет. Эта женщина пастуха спрашивает: «Где, Игнатий, моя корова? У меня коровы нету». Так он сходил и пригнал. Он пригнал эту корову, которую лесной себе выбрал, не отдал эту корову лесному. А надо было отдать — отдал бы, живой остался. А он не отдал, так его старуха рассказывала: «Двери ночью открыло, среди ночи все стены исхлестало в избе». Леший его захлестал. И он умер. Два дня спал, а на третий умер.
Есть, конечно, в лесу есть хозяин. Вот скот пасут, ведь скот раньше пасли в лесах, в пожнях, ведь далеко ходили, за двенадцать километров гоняли скот. С отпусками, конечно, есть такая книжка у пастухов. Называется — отпуск. Сама видала — у нас дедушка пас коров. А тут у нас один пастух умер. У него был такой отпуск, чтобы через два года на третий нужно отдавать лесному лучшую корову из стада. Такой закон. Ну, он знался с хозяином-то лесным. И вот по соседству-то была у соседки корова лучше всех. И она пошла первая, повела хозяйка лесная корову, а пастух не пустил, не отпустил корову. Пришел домой — и ночью его леший задушил. Давно это было, годов тридцать назад.
У одних пастухов божественный отпуск, у других — лесной. Он пас лесным. Раз пас лесным, значит, надо отдавать одно животное. Вот как это делалось: при первом выгоне скота весной такой загон делают. Пастух кладет жердину, а под нее пояс, свой пояс, веревочку какую-нибудь, которую он потом все лето носить будет. Потом он обходит стадо и заговор читает. Ну а потом, когда обойдет, пускает через пояс коров из загона, чтобы все коровы через пояс переступили. Ну и отмечает какую там корову — третью или девятую. Если девятая, так он ее лето пропасет, а осенью она не придет. Ищут, ищут, а чего искать, он-то знает, что она отдана лесному. Ему тоже нельзя не отдать. Вот тут мужик пас и не отдал. Корова-то прошла девятая, а он ее, корову-ту девятую не отдал, потому что она была соседова, с которым они винишко вместе пили. Он осенью не отдал этой коровы, а бросил наотмашку коровий колокольчик. Так потом он пришел чуть живой — его леший верхушками деревьев отхлестал.
На Русском Севере верили, что, забирая себе обещанную корову, леший особым образом «закрывает» ее, как бы окружает незримой, но прочной оградой, из-за которой сама корова не может выйти и, когда съедает вокруг себя всю траву, умирает от голода. «Закрытая» лешим корова невидима для окружающих, даже если она находится на совершенно открытом месте, вблизи деревни. Леший уводит и «закрывает» не только тех коров, которые ему положены по договору с пастухом, но и тех, которые был обруганы своими хозяйками, сказавшими в недобрый час: «Леший тебя побери!» Чтобы вернуть такую корову, обращались к «знающим» людям — колдунам и колдуньям, умевшим вызывать лешего. Лешего просили: «Батюшко-хозяйнушко лесной, как шутишь, так и открой коровушку». Колдун встречался с лешим и узнавал у него, где искать пропавшую скотину. Об этом существует множество быличек.
Леший может показаться любому. Очень может показаться. У нас был старик, он ходил к лешему. Потеряет кто корову, вот он и пойдет, рубаху вывернет наизнанку, ворота откроет, ну и вызывает. Как — не спрашивали. Он говорит: «Вы думаете, легко лешего вызывать?» Говорит — прежде, чем ему выйти из лесу, такой ветер сделается, что тебя с ног сбивает. «А вот я стану спрашивать, а у самого голос дрожит». Бывало, ему скажут, что коровы уже нет живой. Он знает какие-то слова, раз ходит, знается с лешим. Леший, бывало, покажется человеком, бывает, покажется собакой, а говорит по-человечески. То скажет: «Корову ищи завтра в таком-то месте. Корова закрыта. Идите во столько-то часов и корову найдете».
Вот раньше я жила у мамы в деревне. В той деревне был старичок. Вот потеряется корова или лошадь, а не известно, куда она ушла. У нас у самих лошадь была пущена. Ходили, искали — нету. Мама говорит отцу: «Сходи к Степе». А это Степа Ваганихин, старик. Мать пошла. Он говорит: «Давай, Аксинья, я не с ночи, а с утра тебе скажу». Он с лешим знался, с лесным. Говорят, что он в лес ходит и вызывает. Так он ходит, наденет навыворот портки, кальсоны, рубаху, ворот расстегнет, волосы все растреплет. Ну — к лешему идет. Там он, в лесу выходит. Говорит: «Страшно, стоишь вот так, трясешься». Лошадь нашли. Потеряется корова — к нему идут. Ну, он скажет: «Корова ваша закрыта, у пастуха такой отпуск. Была закрыта, но корова живая. Через трое суток только найдете корову, раньше не найдете. В таком-то месте».
Лесной корову закрывает. Вот хозяйка пошла доить, корову назвала худым словом, проклятым, вот корова после этого домой и не пришла. Нельзя худым словом называть. Нашли ее потом, открыл уж лесной — так одна земля вокруг осталась, а травки нисколько. Я сама на этом деле погорела. Мы пасли с отцом. И одна старуха держала корову, выпустила, да корова ходила, корову видели, пригнали коров — этой нету. Мы пошли искать, неделю ходили, искали, а потом отец мне говорит: «Иди вот к той старухе (которая могла вызывать лешего), сходи и в ноги пади». Хозяйка коровы сходила к старухе, она указала. Мы пришли — ходили неделю мимо коровы, а корова в ручье лежит, а кругом все вытоптано. Это, говорят, лесной ее закрыл.
Колдун мог не браться за дело сам, а лишь объяснял хозяину коровы, как узнать у лешего о ее судьбе, и указывал, в каком виде леший покажется человеку (в виде солдата, старушки, родного дяди или еще каком-либо). Для встречи с лешим нужно было пойти, не оглядываясь, на перекресток лесной дороги, оставить там два яйца и спросить первого попавшегося навстречу человека (а это и будет леший), где искать корову. В одной из северорусских быличек рассказывается, как хозяйка пропавшей коровы под руководством колдуньи вызволила ее от лешего.