Чтение онлайн

— Не совсем. Мнемосфера — это хранилище множества воспоминаний, но она никогда и никого не впустит в прошлое. Предмет, превращенный в Меморию, способен хранить лишь одно воспоминание, но в него можно возвращаться снова и снова. Мемория — это воспоминание, которое можно оживить. Это зеркало хранит воспоминание моей сестры — единственное, которое она оставила после себя.

Мила посмотрела на зеркало, потом перевела взгляд на профессора Безродного и вдруг все поняла.

— Она… ваша сестра… она умерла? — тихо спросила Мила.

Профессор кивнул.

— Да. Лиза умерла. Очень давно.

Мила вдруг вспомнила историю, которую она меньше года назад услышала от алхимика и бывшего Думгротского профессора — Эша Мезарефа. О том, как глупая шутка троих молодых людей превратила в урода отца Бледо — Тераса Квита, и спустя время, примкнув к Гильдии, он отомстил своим обидчикам. Тогда Эш Мезареф сказал, что один из троих был убит, а двое других бесследно исчезли, скорее всего, умерли в подвалах Гильдии.

Старый алхимик ошибался. Один из троих златоделов, превративших отца Бледо в чудовище, не погиб и сейчас стоял в двух шагах от нее.

— Вы…

Мила не знала, что именно она хочет спросить, но в голове у нее была такая сумятица, что молчать она просто не могла. Профессор Безродный нравился ей. Он понравился ей с того самого дня, когда она познакомилась с ним в Плутихе. И для нее много значило то, как хорошо он к ней относился. Ей казалось, что Гурий Безродный не может быть подлым и жестоким. Но после увиденного минуту назад Мила не знала, что ей теперь думать.

— Вы учились в Золотом глазе?

Гурий Безродный печально улыбнулся.

— Знаю, сейчас по моему виду вряд ли кому-то придет в голову подобное, — произнес он задумчиво, — но моя семья всегда принадлежала к сливкам магического сообщества. Богатые и влиятельные первородные маги — вот кто окружал нас с сестрой с самого нашего рождения. Мы росли высокомерными и считали себя избранными среди подобных нам — магов… Не говоря уже о людях немагической природы.

— Но сейчас…

Мила запнулась — было неловко говорить профессору о том, какое впечатление производит его нынешний вид.

— Не смущайся, — отозвался Гурий Безродный, словно прочтя ее мысли.

Профессор тяжело вздохнул и отвел взгляд в сторону, словно посмотрел куда-то сквозь пространство и время.

— Это был мой выбор, — угрюмо сказал он. — После смерти сестры я отрекся от своего родового имени и взял фамилию Безродный. Но это было лишь начало. Я отказался от наследства родителей, от их денег и их влияния. Смерть Лизы… Это изменило меня навсегда. Я стал другим человеком. Хотя, наверное, изменения начали происходить со мной раньше — пожалуй, именно после того, как наша глупая шутка над этим ни в чем не повинным мальчишкой привела к поистине ужасным последствиям. После смерти сестры я узнал, что она завещала мне некую вещь. Этой вещью оказалось вот это зеркало, которое ты видишь перед собой. Когда я догадался, что это, и впервые возвратился в это воспоминание, я понял: как и меня, ее терзало чувство вины за то, что случилось. Оно мучило ее, не давало покоя…

Мила удивленно смотрела на лицо профессора, словно окутанное серой дымкой тени.

— Профессор, вы… неужели вы не испытываете ненависти к Терасу Квиту? Ведь это он… — Мила невольно осеклась, но Гурий Безродный уже знал, что она хотела сказать, словно и сам думал об этом сейчас.

— Ведь это он убил мою сестру, — договорил он вместо нее. — Ты это хотела сказать?

Мила нерешительно кивнула.

— Нет, я не могу его ненавидеть, — произнес он; его грудь медленно поднялась и так же медленно опустилась, словно очередной вздох дался профессору с большим трудом. — Мы были виновны. Ее убило наше высокомерие, наша уверенность в том, что нам все позволено, наша гордыня. Терас хотел не просто отомстить — он хотел доказать нам, что мы зря ставили себя выше него. И он доказал.

Профессор вдруг словно очнулся от забытья и удивленно вскинул глаза на Милу.

— Постой… Откуда тебе известно о Терасе Квите?

Мила растерянно уставилась на учителя с открытым ртом, чувствуя, как невольно округлились от неожиданности глаза.

— Я… я случайно узнала… от одного человека.

Профессор нахмурился.

— Я знаю, что… Акулина упоминала, что ты дружна с Бледо Квитом, — словно в раздумье произнес он. — Это он тебе рассказал о своем отце?

Мила снова сглотнула и ответила утвердительным кивком, чувствуя неловкость от того, что приходится обманывать.

Профессор озадаченно хмыкнул.

— Что ж, если между вами настолько доверительные отношения…

Несколько минут прошли в абсолютной тишине. Мила не знала, что сказать, она была слишком потрясена, а профессор, казалось, ушел в свои мысли.

— У тебя сейчас мой урок? — вдруг спросил он, нарушая молчание.

— Да, — кивнула Мила и суетливо направилась к двери. — Я пойду. Подожду звонка в классе.

— Мила, — окликнул ее профессор, когда она уже стояла на пороге его кабинета.

Мила обернулась: Гурий Безродный смотрел на нее затуманенным взглядом, словно какая-то часть его сознания находилась сейчас не здесь — возможно, в прошлом, завеса которого сегодня приоткрылась для Милы. И все же в его глазах она разглядела… стыд. Ему было неловко.

— Я хочу кое о чем попросить тебя, Мила… Разумеется, ты вольна поступать, как считаешь нужным. Я не могу тебе указывать. Если уж так случилось, что ты узнала обо мне правду, то, видимо, этой правде надоело держаться в тени. Я не чувствую в себе морального права запрещать тебе говорить о том, что ты увидела в Мемории моей сестры.

Гурий Безродный тяжело вздохнул и измученным взглядом посмотрел на Милу.

— Я всего лишь прошу: если ты сможешь сохранить в тайне все, что увидела и услышала сегодня здесь, — сохрани. Мне остается только надеяться, что ты поймешь меня.

Мила взволнованно сглотнула, растерянно глядя на профессора. Что бы он ни совершил много лет назад, это вынуждало его испытывать чувство вины. Во взгляде Гурия Безродного Мила видела неподдельное страдание. И она верила его взгляду.

— Я сохраню, — сказала она, не отводя прямого взгляда от лица профессора. — Я обещаю, что никому не расскажу.

Гурий Безродный кивнул, его губы дрогнули в улыбке, едва-едва различимой на уставшем лице.

— Спасибо, Мила.

Мила качнула головой и виновато нахмурилась.

— Простите меня, профессор. Я… не должна была подходить к зеркалу.

Гурий Безродный снова улыбнулся, но в этот раз его улыбка была не такой напряженной, она коснулась даже его глаз, вокруг которых веером рассыпались тонкие морщинки.

— Как я уже сказал, порою случается так, что в какой-то момент правда решает выйти из тени. И чаще всего она сама выбирает, кому открыться. Хочу верить, что сегодня ее выбор был верным…