Чтение онлайн

Слова прозвучали как легкий, но вполне определенный выговор. Дрю слегка покраснел, но лишь по той причине, что не догадался справиться у экономки, исполнявшей также обязанности шеф-повара.

— Ханна была занята сверх головы подготовкой к вечеру.

Клинтон выдавил из себя улыбку. Дрю редко проявлял подобное нетерпение, и это не могло не вызвать удивления.

— Ты мог бы спросить у меня, бестолочь, — хмыкнул Уоррен. — Я сказал бы тебе, что…

Уоррен не успел закончить фразу, ибо Дрю пулей устремился к дивану. Уоррен вынужден был вскочить на ноги, чтобы отразить атаку младшего брата.

— Дрю! Дрю!

Лишь после второго окрика Дрю повернул голову в сторону Клинтона. Глаза Дрю метали молнии. Прошлый раз, когда он и Уоррен разошлись во мнениях, Клинтону пришлось ремонтиррвать письменный стол и заменить две лампы.

— Вам обоим не следует забывать, что мы сегодня принимаем гостей, — внушительно произнес Клинтон. — Народу будет немало, так что эта комната понадобится, как и все другие.

Уоррен разжал кулаки и сел на диван. Томас укоризненно покачал головой.

— Что это ты взбеленился, Дрю? Почему не мог спокойно объяснить все Уоррену или мне? — увещевающе проговорил Томас. — Совсем не обязательно было дожидаться…

— Вас никого вчера вечером, кроме Клинтона, не было дома, — отрезал Дрю, словно эти его слова все объясняли.

Томас, вновь демонстрируя терпение и невозмутимость, спросил:

— Ты ведь и сам уходил из дому, не так ли? Так что какое это имеет значение?

— Я хочу знать, что за чертовщина произошла здесь, пока я отсутствовал, вот и все! — Дрю снова обратился к старшему из братьев. — Так вот скажи мне, Клинтон: ты порол Джорджи после того, как пообещал этого не делать?

— Да ничего подобного! — возмутился Клинтон.

— Хотя и следовало бы, — выразил свое мнение Уоррен. — Хорошая порка освободила бы ее от чувства вины.

— Какой вины?

— За то, что она перепугала нас всех. Это все оттого, что она слонялась по дому и хандрила.

— Хандрила, потому что любила Камерона…

— Какая чушь! — фыркнул Уоррен. — Да она никогда не любила этого подонка! Просто она хотела добиться своего, потому что считала его самым смазливым мальчишкой в городе… уж не понимаю почему.

— Если это так, то чем объяснить, что она каждый Божий день рыдала, после того как мы отплыли с Ямайки? У меня сердце кровью обливалось, когда я видел ее красные заплаканные глаза. Кое-как мне удалось успокоить ее к концу недели. И вот я хочу знать, что опять выбило ее из колеи? Ты что-нибудь сказал ей, Клинтон?

— Я едва двумя словами с ней перебросился. Большую часть вечера она провела у себя в комнате.

— Ты говоришь, что она снова плакала, Дрю? — осторожно спросил Томас. — Ты из-за этого так расстроился?

Дрю сунул руки в карманы и кивнул.

— Не могу выносить слез, честное слово.

— Привыкай к этому, бестолочь, — вставил Уоррен. — У всех женщин в запасе ушаты слез, которые они готовы вылить в нужный момент.

— Никто не ожидает, что безмозглый циник сумеет отличить настоящие слезы от фальшивых, — парировал Дрю.

Клинтон готов был броситься к братьям, увидев, что Уоррен намерен решительно возразить Дрю. Но ему не пришлось этого делать. Томас остудил пыл Уоррена, положив ладонь на руку брата и легонько покачав головой.

Клинтон огорченно скривил губы. Все члены семьи восхищались способностью Томаса оставаться спокойным при любых обстоятельствах, и, как ни странно, Уоррен больше, чем кто-либо другой, прислушивался к словам Томаса, что весьма раздражало Клинтона, ведь Томас был на четыре года младше Уоррена… и на полфута ниже ростом.

— Ты, кажется, забыл, что придерживался точно такого же мнения, как и все, Дрю, когда мы дали согласие на это нелепое обручение, — заметил Клинтон. — Никто из нас не думал, что чувства Джорджины столь глубоки и серьезны. Господи, да ей было-то всего шестнадцать лет…

— Причины, по которым мы согласились, не имеют никакого значения сейчас, когда она доказала, что все мы были не правы, — возразил Дрю.

— Доказано лишь одно: Джорджи удивительно верна… и невероятно упряма, — сказал Клинтон. — И я склонен согласиться с Уорреном. До сих пор не верю в то, что она любила Камерона.

— Тогда почему она ждала целых шесть?..

— Не будь наивным, Дрю, — перебил его Уоррен. — Ситуация в городе за эти годы ничуть не улучшилась. Неженатых мужчин здесь по-прежнему мало, и выбрать не из кого. Что ей оставалось, как не ждать возвращения Камерона? Другого достойного мужчины за это время она не встретила. Если бы встретила, то уверяю тебя, что в мгновение ока забыла бы этого несчастного корнуолца.

— Тогда почему она пустилась на его поиски? — запальчиво спросил Дрю. — Ты можешь мне ответить?

— Очевидно, она чувствовала, что ожидание слишком затянулось. Мы с Клинтоном оба пришли к такому выводу. Кстати, он собирался взять ее с собой в Нью-Хэвен, когда поедет навещать детей. Его теща вращается в высоких сферах.

— В каких таких высоких сферах? — презрительно фыркнул Дрю. — Нью-Хэвен не больше Бриджпорта!

— Ну, тогда я готов взять Джорджину в Нью-Йорк.

— Ты готов?

В голосе Уоррена послышались угрожающие нотки:

— Ты считаешь, что я не знаю, как надо обращаться с женщиной?

— С женщиной — да, но не с сестрой. Да какой же мужчина к ней подойдет, увидев рядом такого мрачного типа и брюзгу?

Глаза Уоррена сверкнули, он вскочил с места.

— Я н-не…

— Вы оба зря провоцируете друг друга, — не повышая голоса, вмешался в диалог двух братьев Томас. — Поймите, вы отклонились от темы, и то, о чем говорите, в данный момент несущественно. Фактом остается то, что Джорджи, по всей видимости, более несчастлива, чем мы думали. Если она плачет… Кстати, ты спрашивал, почему она плачет, Дрю?

— Почему? — воскликнул Дрю. — Да она убита горем! У нее разбито сердце!

— Но она сама сказала тебе об этом?

— Тут и говорить нечего! В тот день, когда Джорджи встретила меня на Ямайке, она сказала, что Малкольм женился на другой женщине, и тут же разрыдалась.

— Мне она не показалась убитой горем, — вступил в разговор Клинтон. — После всего, что она натворила, Джорджи вела себя здесь очень даже по-хозяйски. Да и этот праздничный вечер — ее идея, и она с удовольствием принимает участие в подготовке.