Милая, вернись!
Шрифт:
Так она сразу же отрезала: «Ну вот, придумал еще, жена будет стоять, а собственный муж сидеть, вытянув ходули».
Инвалид плюхнулся на мое место и как засмеется: «Правду говоришь, доченька. Если бы я такую жену имел, целый день на одной ноге согласился бы стоять. Как святой Иоанн на столбе в пустыне. Пусть твой старик стоит и на тебя, молодую, любуется».
Она с этим инвалидом полтроллейбуса рассмешила… Знаешь, братец, я сам себя иногда не понимаю: я, сувалькиец[3], уже три тысячи пятьсот семьдесят пять рублей и тридцать две копейки на ее наряды и украшения истратил, а чувствую себя самым счастливым гражданином в нашей республике. Все ее измерения наизусть выучил: и рук, и ног, и бедер, и талии… Еще не было случая, чтобы я купил какую-нибудь вещь и ей не подошла. Когда иду рядом с ней, все мужчины оборачиваются… Только и слышишь: «О-о! Помесь Афродиты с Кармен!»
Бобровая шапка вдруг замолкла и боязливо оглянулась.
— Смотри, вот идет… Это она, — сказал он своему приятелю. Тот даже трубочку выронил изо рта.
— О-йе-йе! — протянул он шепотом. — А мы-то в школе, признаться, тебя вислоухим олухом прозывали. Та-а-акая красавица жена у тебя…
Бобровая шапка с удивлением обернулась.
— Откуда ты взял, что она моя жена? Правильно, жена, да только не моя. А моя сейчас дома… может, вяжет, а может, паркет скоблит.
ПРОПАЩИЙ ЧЕЛОВЕК
— Гляди, гляди, идет…
— Побелел весь…
— По всему видать, человек на пределе…
— На пределе или нет — конец один…
— Предынфарктное состояние: глаза остекленели…
— Где там остекленели — того и гляди заплачет…
— Вот так, живет себе человек, и вдруг взбредет ему что-нибудь в голову — и нет его, исчез, словно дым на ветру…
— А ведь сколько раз я ему твердил… Так нет же, не послушался…
— Думал, умнее его и нет никого… А теперь вот и ум не понадобился…
— Как, по-твоему, надолго его хватит?
— Дня на три, не больше…
— Это ж надо — самому себя до такого довести…
— Был человек да весь вышел…
— Что ты — он же еще живой…
— Живой труп он, стало быть…
— Жалко, хороший человек был…
— Интересно, что его жена будет делать… Двое детей все-таки.
— В кабинет вошел!
— Доктора бы позвать не мешало…
— Медицина здесь бессильна…
— А что, если все же предупредить жену?
— И жена тут не поможет…
— Да ведь сам же погибели искал…
— Такой способный инженер был, и на тебе — пропал зазря…
— А может, еще…
— Что «еще», что «еще»?.. Все кончено, крышка…
— Тсс, гляди-ка, дверь вроде скрипнула… Он…
Дверь директорского кабинета отворилась, и оттуда медленно вышел инженер Питкус. Сослуживцы в ужасе отпрянули, словно от прокаженного.
Сегодня утром на производственном совещании Питкус раскритиковал главного. Так прямо и сказал:
— До сих пор в наш отдел не завезли мусорные корзины. Разве это порядок, товарищ директор?
ПЯТИМИНУТКА
Не знаю, как вам, а мне эти утренние пятиминутки очень по душе. Приходишь на работу, а у дверей уже толпа посетителей. Нетерпеливые, злые, кажется, так и норовят броситься на тебя, как львы, и разорвать на куски. А ты спокойно проходишь мимо, вежливо сообщив:
— Придется подождать, уважаемые! Пятиминутка…
Рычание посетителей нарастает, достигает высшей точки и утихает.
Через каких-нибудь два часа, когда окончится пятиминутка, в приемной остается всего несколько самых терпеливых львов, и те уже превратились в кроликов. А с такими разделаться — как плюнуть: несколько минут — и готово. Если бы не пятиминутка, они мучили бы меня до самого обеденного перерыва, все нервы повыдергивали бы.
Не думайте, что на наших пятиминутках одни анекдоты да хихиканье. Преимущественно это серьезный разговор о работе. Ведь пятиминутки и отведены для обсуждения производственных вопросов. Сегодня, например, начальник говорил о трудовой дисциплине: то, говорит, один опаздывает на работу на три минуты, то другой — на четыре, а складываются из них часы, потерянные зря, непродуктивно и убыточно. Как разошелся руководитель, как стал всем шею мылить! Эта критика сверху сыпалась на наши головы ровно полтора часа.
А недавно в наше учреждение нагрянула, комиссия свыше и обнаружила разные задоринки. Дескать, мы граждан заставляем ждать в очереди, их жалобы и заявления месяцами силосуем в ящиках письменных столов и вообще многое делаем не так или совсем не делаем. Выводы комиссии обсуждались на пятиминутках целую неделю, по два часа ежедневно. Всесторонне разбирали, сколько мы теряем на пустую болтовню, сколько времени говорим вокруг да около, сколько на это расходуется рабочего времени.
Крепко-накрепко решили, что в будущем на каждой пятиминутке будем намечать меры по ускорению разбирательства заявлений населения.
И как раз вовремя решили. Сейчас ни один гражданин не сможет упрекнуть нас в том, что он напрасно прождал до обеда: мы же совещались, как быстрее и лучше его обслужить!
ВСЕСТОРОННЯЯ ЖЕНЩИНА
Нам никак не удавалось женить Винцаса. Все вроде у человека есть. Даже зубы золотые — в прошлом году вставил. И кооперативная квартира есть. Дубленка имеется. Диплом — тоже. Волосы есть! И не поредели почти. Пятидесяти лет пока, правда, нет — на будущий год исполнится. А вот жены как не было, так и нет.
Разве разберешь, почему у людей судьбы по-разному складываются? Вот мы оба, приятели его, уже и дочерей пристроить успели — замуж повыдавали, а Винцас наш все один да один, словно тополь в чистом поле. Экая досада! Видно, никак душу родственную найти не может или просто расторопности ему не хватает в этом деле.
И вот подыскали мы ему все же кое-кого. Товарищ мой, Йонас, в пивном баре с ней познакомился. Всем хороша, ничем бог не обидел. Как раз то, что Винцасу нужно. И фигура подходящая — женщина, так сказать, в теле. У меня аж дух перехватило, как увидел.
Стали мы ее сватать. Решили по очереди убеждать друга. Жених-то наш крепкий орешек — одному тут не справиться.
Зашли к нему. Ионас, как водится, бутылку прихватил.
— Винцас, дружище, нашли мы тебе жену! — прямо с порога приступил к делу Ионас.
— Женщина, иначе и не скажешь, всесторонняя, — подхватил я.
Винцас наполнил рюмки.
— За здоровье будущей половины! — провозгласил тост Ионас. — Такое создание нечасто встретишь.
— С достатком. Девяносто на бумаге, — добавил я.