Чтение онлайн

– Ты совершенно уверен в твоем приятеле из Сан-Висенте?

– Да. От тебя требуется лишь перегрузить свой товар в пещеру, расположенную в бухте, по левую руку. Мой каталонский помощник Пухоль заберет его после твоего отплытия. В случае надобности ты дашь залп из мортиры – этот сигнал будет означать для него, что бочки доставлены. Только не забудь: ни при каких обстоятельствах вам не следует встречаться друг с другом. Ты выгружаешь товар и даешь деру, а он приходит после и подбирает его.

– Ну а ты, что ты с этого имеешь? Какой у тебя интерес в этом грузообороте? Ты знаменит, ты принят при дворе императора…

– Всего-навсего, поправить свои дела, Альваро. Я далеко не тот богач Кортес, каким все меня представляют, даже если у меня и есть некоторые сбережения, которые я храню для своих потомков. Не тебе же объяснять, сколько стоит снарядить каравеллу, не считая расходов на тот образ жизни, который подобает придворному. В ожидании погрузки для экспедиции в Алжир двор будет находиться либо в Маоне, либо на Майорке. Императора будет мучить жажда, он заплатит золотом за этот «снежок», чтобы освежить себе пиво и угостить дам шербетом. Я беру на себя эту заботу, но через подставное лицо: это Пухоль, который ждет тебя на Майорке. Что же до христиан, выкупленных на берберском берегу, то они видят во мне, в некотором роде, святого. Никто, кроме тебя и мавров, ничего не будет знать о нашей сделке.

– Ты догадываешься, я полагаю, что моя такса за помощь тебе в этой транспортировке не будет мала.

– Я заплачу, сколько ты скажешь. Чем ты хочешь, чтобы я заплатил? Золотом? Серебром?

– Нет, камнями. Я тебя знаю – у тебя должны быть самые прекрасные камни во всей империи. А это самая разменная монета.

И тут Фигероа принимается стаскивать свои тяжелые сапоги.

– Ты, я вижу, по-прежнему в своих сапогах с выдвижными ящичками? – замечает Кортес.

– Ну да! Это же единственная вещь, которую мне оставила Клара! Без них я был бы окончательно разорен.

– Ты всегда изумлял меня этой парой сапог, которые сшил тебе мой кубинский сапожник. Уже по нашем прибытии в Палос ты прятал в них пластинки золота.

– А ты тогда совсем не оценил моей хитрости. Тебе казалось недостойным по отношению к его величеству утаить золото от причитающейся ему части. Ты был честен…

– Еще бы, это же quinto[31] от всего, что нами было найдено! И с каким риском!

– Ты и теперь считаешь эту мою долю несколько слишком… королевской?

– Теперь, нет. Здесь отдать, там подмазать, подкупить секретарей, угодить церкви, нравиться девушкам. Довольно не бывает никому и никогда. В Мексике, во время моего отсутствия, я уже дважды был разорен моими врагами. Быть добропорядочным человеком совершенно ни к чему. Более чем достаточно просто казаться таковым!

– Ах, Эрнан, я вижу, с возрастом ты стал гораздо больше похож на мужчину и гораздо меньше – на рыцаря!

– Очень жаль…

Старый конкистадор бросает на Фигероа усталый взгляд.

– Значит, теперь ты предпочитаешь камни?

– Мои подошвы полны золота. Это тяжело и занимает много места. Смотри…

Надавив на задник своего сапога, Фигероа сообщает каблуку вращательное движение. Каблук выворачивается из-под подошвы, и в нем оказывается углубление, откуда поблескивают золотые пластинки с медным отливом.

– Здесь у меня есть место, куда можно пристроить несколько прекрасных камней. У тебя найдутся бриллианты?

– Сейчас посмотрим. Эй, Сипоала!

Индеец высовывает голову из-за занавески.

– Принеси мою шкатулку.

Сипоала согласно кивает.

– Постой… не ту, что больше… другую.

Индеец возвращается с металлической шкатулкой. Фигероа, со своей стороны, посылает Алехандро за его переносным тиглем. Судя по сухому резкому взгляду Кортеса, ему это не нравится, но он дожидается ухода индейца и кузнеца, чтобы выразить свое неодобрение.

– В чем дело? Ты что, уже не доверяешь своему старине Кортесу?

– Ну как же, как же… Но твоим глазам, Кортес, я не доверяю так, как твоему сердцу. Знавал я стреляных воробьев, что принимали за рубины стекляшки, изготовленные в Кадисе! Этот тигель только засвидетельствует высокое качество твоих камней.

– Ладно, ладно. Только я неспроста велел принести мою особую шкатулку, – говорит он, ставя на низенький столик ларец с такими хитрыми замочками, что невозможно даже вообразить себе ключ, который бы к ним подошел.

– Что это? У тебя тоже имеется свой сапог с секретом?

– Эту шкатулку я получил от Антона Фуггера в благодарность за оказанную поддержку в предоставлении ему весьма выгодных условий торговли сахаром. Банкир – большой дока в ларцах и сундуках. Ты видишь – ни ключа, ни задвижки…

Неуловимым движением пальцев Кортес вращает вправо и влево два выступающих колесика, да так быстро, что Фигероа не успевает запомнить последовательность его движений. Ларец открывается, и в нем обнаруживаются четыре ящичка.

– Чудеса! Как это возможно?

– Это мой секрет, я не покажу его тебе.

– Но я же показал тебе свой, на сапогах! – нервничает Фигероа.

– Успокойся, мой друг! Уймись! Что собственно тебя интересует – шкатулка или ее содержимое? Лучше посмотри-ка сюда!

Фигероа наставляет потайной фонарь, и Кортес открывает первый ящичек. И сразу же склоненные над ним лица заливаются зеленым сиянием.

– Святая Агата! Какие великолепные изумруды!

– Выбери и возьми себе те, что понравятся больше.

Ошеломленный капитан взвешивает на ладони четыре камня, такой чистой воды, что проникающий в них свет становится божественным сиянием. Он плюет на них, трет, покусывает, колеблется секунду, бросив взгляд на тигель. Но возвращает их на место. Неужели этот необычайный блеск заставил его забыть об испытании? Его глаза сверкают – слезы выдают волнение, не укрывшееся от глаз хитрого Кортеса.

– Так ты узнаёшь их?

– Изумруды Кетцалькоатля! Камни великого храма! Четыре глаза проклятого идола! Я думал, они пропали во время noche triste!

– Пропали для всех, кроме меня! И это еще не все.

Из второго ящичка Кортес извлекает шесть рубинов, каждый с голубиное яйцо. Склонившиеся над ними лица озаряются цветом крови. Глаза Кортеса наливаются хищным блеском. Фигероа в ужасе отшатывается.

– Да хранит нас святой Георгий! Сердца Уицилопочтли! Даже сам Монтесума иначе, как с завязанными глазами, не приближался к могучей груди бога-ягуара. Они как будто еще пульсируют…. Нет! Спрячь их! Это кощунственные камни, они прокляты, от них исходит зловоние крови и дьявольщины!