Чтение онлайн

Как было сказано, Артур Барбер восхищен таким положением вещей. Вот его заключение:

«Деятельность международных промышленных концернов опережает политические концепции национальных государств. Как Ренессанс в XV веке положил конец феодализму, власти аристократии и господству церкви, так и Ренессанс XX века кладет конец прежнему буржуазному обществу и господствующему положению национальных государств. Сердцем новой структуры власти является международная организация вместе с технократией, которая руководит ею».

Последняя фраза определенно требует двух дополнений. Понятие «международная организация» использовано здесь вместо понятия «международный картель». А модный нынче на Западе термин «технократия» должен заслонить тот факт, что подлинный контроль над крупнейшими концернами по-прежнему осуществляют наши старые знакомые – миллионеры и миллиардеры.

Разумеется, все это не означает, что современные миллиардеры являются точной копией своих предшественников или родоначальников, живших сто лет назад. Об этом мы уже говорили в первых главах книги, но, чтобы избежать недоразумений, следует еще раз вернуться к данной теме. Если мы настаиваем на том, что суть капитализма не изменилась и что самые богатые люди не только не теряют своих богатств, а скорее увеличивают их, то мы отнюдь не собираемся тем самым утверждать, что в семидесятых годах XX века миллиардеры могут поступать и вести себя так, как миллионеры семидесятых годов XIX столетия.

Если бы Джон Д. Рокфеллер или Джон Пирпонт Морган чудом могли воскреснуть и вернуться в свои кабинеты и салоны, они наверняка были бы ошеломлены изменениями в окружающем их мире. Они быстро поняли бы, что не могут использовать те методы обогащения, которые принесли им успех сто лет назад.

Ныне крупный капитал старается сохранить безвестность. Если мы взглянем на сегодняшние списки богатейших концернов, то найдем там ряд более или менее усложненных названий и только в немногих случаях (например, у Форда), эти названия содержат имя владельца. Лишь скрупулезный анализ может показать, что за сложными названиями концернов скрываются преимущественно крупные состояния династий и семейств.

Гигантский американский концерн «Интернешнл бизнес мэшинз» (ИБМ), который опередил чуть ли не всех своих конкурентов и сколотил десятки миллионов долларов на производстве компьютеров, в течение многих лет сохранял анонимность. В 1970 году он счел необходимым выдвинуть руководителя своего зарубежного отдела, выступающего под маркой «Уорлд трейд корпорейшн», на должность посла Соединенных Штатов в Париже. Назначение было оформлено без каких-либо трудностей. Итак, во Францию в качестве американского посла прибыл Артур К. Уотсон. Это обстоятельство позволило узнать, что, очевидно, один из крупнейших пакетов акций концерна ИБМ принадлежит семейству Уотсонов.

Еще больше заботятся о своей безымянности концерны Западной Европы. Крупнейшим из них считается «Роял Датч-шелл», капитал которого исчисляется миллиардами долларов, чистай ежегодная прибыль – сотнями миллионов долларов, а число занятых там рабочих – сотнями тысяч человек. Хорошо известны имена и биографии двух миллионеров, которые основали эту фирму, – голландца Детердинга и англичанина Сэмюэла. Но в данное время можно сказать лишь одно: 38 процентов акций концерна принадлежат английским капиталистам, 24 процента – американским и 16 процентов – голландским. Во главе концерна находится правление, состоящее из семи человек, которые тщательно избегают любой рекламы. Это значит, что они очень любят рекламировать концерн, но как огня боятся рекламирования его владельцев и директоров.

«Роял Датч-шелл» занимается почти исключительно добычей, транспортировкой и продажей нефти и нефтепродуктов. Поэтому концерн является как бы эквивалентом фирмы Джона Д. Рокфеллера прошлого века (и основным конкурентом нынешней «Стандард ойл»). Сравнение безымянного англо-голландского концерна с семейным концерном Джона Д. может служить примером изменений, наступивших в мире крупного капитала. Однако не будем поддаваться влиянию внешних признаков: капитализм остался капитализмом, а наследники старых миллионеров просто стали новыми миллиардерами.

Жан Поль Гетти считается ныне богатейшим в мире человеком. Как в перечне журнала «Форчун», так и в тщательно проверенных списках Ландберга он занимает бесспорно первое место. Его личное состояние оценивается в миллиард долларов. Биография Гетти может заинтересовать нас со многих точек зрения.

Во-первых, как и сто лет назад, нефть даже в XX веке может являться источником фантастических прибылей. Все богатство Гетти нажито благодаря нефтяной промышленности. Во-вторых, вопреки разглагольствованиям об «изменении капиталистического строя», о так называемом «народном капитализме» и «распылении акций» Гетти сумел сколотить миллиардный капитал и опроверг все эти теории. Наконец, в-третьих, Гетти в течение долгих лет сумел сохранить свою безвестность, чем он резко отличается от своих предшественников прошлого столетия.

Лишь в 1957 году, когда ему было уже шестьдесят пять лет, и он стал мультимиллионером, редакция журнала «Форчун» заинтересовалась его особой и раздобыла сведения о его состоянии. До этого о нем знали лишь ближайшие доверенные сотрудники и… многочисленные жены. Позже об этом рассказал сам Поль Гетти в своей любопытной автобиографической книге «Моя жизнь и состояние» (“My Life and Fortunes”), изданной в 1963 году:

«Примером того, насколько глубоко мне удавалось сохранять анонимность на протяжении целого ряда лет, может служить моя случайная встреча с однокашником, которого я не видел с самого окончания Калифорнийского университета в Беркли. Повстречавшись случайно на одной из улиц Лос-Анджелеса в 1950 году, мы узнали друг друга и остановились, чтобы поболтать о прошлом. «Между прочим, Поль, – спросил меня в ходе нашего разговора мой однокашник, – у кого ты сейчас служишь?»

В своей автобиографии Гетти подробно рассказывает о семи своих браках и разводах, о том, как он добился успеха в качестве предпринимателя и финансиста. Весьма любопытны его замечания о «статусе», если можно так выразиться, миллиардера в наше время.

«Среди активных бизнесменов, – пишет Гетти, – нет понятия “миллиардер”, во всяком случае, в том смысле, в каком большинство людей его понимает. Личность может иметь или контролировать предприятия стоимостью в миллиард долларов или еще больше, но сравнительно малая часть имущества остается в ее распоряжении в виде денег. Миллионер или миллиардер не держит миллионов в депозите, на своем личном счету в банке. Деньги вложены в его предприятия. Он не может также знать, какова подлинная сумма его инвестиций в данный момент. Цена акций может возрастать или падать, стоимость концернов может увеличиваться или уменьшаться, бесчисленные непостоянные факторы могут умножить ценность инвестиций или полностью зачеркнуть их».

Ясно, что эти замечания Гетти рассчитаны на то, чтобы вызвать у читателей сочувствие к миллионеру. После того как стало известно, что Гетти – миллиардер, он перестал таить свое богатство, а в пожилом возрасте вообще покончил с анонимностью: кроме того, что опубликовал свою автобиографию, он приглашает к себе многочисленных гостей, охотно показывая им редкостные коллекции произведений искусства, которые успел скупить за это время. В своих роскошных резиденциях в Калифорнии и близ Лондона (где он поселился, чтобы избежать уплаты налогов в Соединенных Штатах) он хранит бесценные полотна Рембрандта, Тинторетто, Веронезе, Рубенса. Он откровенно говорит своим гостям, что считает скупку картин наилучшим способом помещения капитала. Действительно, стоимость произведений искусства растет на Западе куда быстрее, чем цены на акции нефтяной промышленности.

Каким же путем Поль Гетти пришел к своему миллиардному состоянию? Самый короткий ответ гласил бы: нефть и капиталистический эксплуататорский строй. Более подробный – должен учитывать несколько элементов.

Жан Поль Гетти родился в семье миллионера, и как у Моргана в XIX веке, у него был легкий жизненный старт. Его отец Джордж Ф. Гетти был адвокатом. В первые годы нынешнего столетия он оказался в Оклахома-Сити как раз в тот год, когда там была найдена нефть. Гетти-отец быстро понял, что нефтяная промышленность имеет огромные перспективы, особенно в свете только что начавшей развиваться автомобильной промышленности. Поэтому он вложил все свои сбережения в нефтяные месторождения. И не ошибся. В 1930 году после многочисленных сделок и спекуляций Джордж Гетти оставил своим наследникам состояние порядка 15 миллионов долларов.