Чтение онлайн

– Будешь тут! Щека опухла, а еще этот здесь объявился!

– А Ленка где?

– Я отправила ее следы отводить!

– Вовремя! Слышишь?

– Слышу! Хунхузы проклятые! Камень на камне ничего не оставят. А кричат-то как!

– Тише ты, Лизка! Если мы их слышим, то и они могут нас услышать!

– Даже если услышат, - понизила голос Лиза, - то ни за что не догадаются, где мы!

– Лизавета! Что-то мужичок громко стонет. Давай оттащим его в другую комнату.

– Давай бабка Настя.

– Слушай! Чего это он в бреду кричит! Может ему рот тряпицей замотать!

– Ну и шутки у тебя бабка…Погоди, ты слышала? Он что-то про моего Ваньку говорит! «Иван, не надо! Не надо!» Чего не надо, как ты думаешь?

– Ничего я не думаю! А только знаю я, что Иванов на свете пруд пруди! Почем знаешь, что про твоего Ивана он бормочет?

– Да не знаю я! Вот и полиция! Слышишь свистки? Как всегда, после времени!

– Может, объявишься?
– улыбнулась бабка.
– Пристав тебя послушает, да посочувствует!

– Чего-то ты бабка Настя сегодня на шутки плодовитая! А то я не знаю, что полиция между мной и хунхузами встревать не будет! А то и выдаст меня им!

– Ну, это ты загнула! Все-таки полиция!

– Эти злыдни везде своих доносчиков держат. И никого ведь не жалеют. И своих, и чужих, всех готовы изничтожить!

– Слушай, Лиза! Что-то он совсем плох! Я его не выхожу!

– А что делать?

– Доктора надо. Пуля у него застряла между ребер. Легкое, по-моему, не задето, но все равно, дело плохо!

– Ну, ты даешь, где же я доктора тебе найду?

– А его и искать не надо! Про Ваську-пианиста слышала?

– Да я его знаю, вернее знала! Мы, когда я с родителями на Суйфунской жила, вместе в адмиральском саду играли. Моя няня с его гувернанткой болтают, а мы…

– Лизка, очнись! Я тебе про Ваську-пианиста говорю, а ты мне про нянек каких-то!

– Да в уме я, чего ты дергаешь меня? И я тебе про Ваську. Только нам тогда было по пять лет, и мама звала его Васенькой! А потом случилось, сама знаешь, что, мама не смогла содержать тот дом, мы его продали и переехали сначала в Кривой переулок, а потом сюда, на Миллионку. И больше я Василия не видела. Только слышала, что стал он знаменитым доктором. Хирургом. Что с больными он творит чудеса. И пальцы у него знаменитые. Пальцы как у пианиста. Поэтому и зовут его все Вася-пианист.

– Был Вася-пианист, да весь вышел! Теперь он Вася-морфинист! Желтый весь. Пальцы трясутся. Глаза слезятся! Три дня назад, сюда, на Семеновскую перебрался. Жена его за генерала замуж вышла, а его сюда турнула! В мансарде живет.

– И зачем ты мне все это рассказала? Чем он может помочь Герману?

– Какому Герману?

– Да вот этому, этому, которому ты хотела рот кляпом заткнуть!

– Ну и имечко! И где ты их только откапываешь, этих болезных, сирых да убогих?!!! Слушай, а как ту китаяночку звали, которую матрос хотел снасильничать?

– Линь ее зовут. Ну, было такое. Позавчера. Хотел он схватить ее, а она вырвалась и кинулась к катакомбам. Плутала, плутала и встретила мою Ленку. Оказалось, что эта китаяночка и Лена, учатся в одной школе, только Лена на год старше Сяй-Линь. Матрос покрутился возле катакомб, да ушел, а Леночка привела ее к нам!

Да, Сяй-Линь ее зовут. Ее мать целый день проходу мне потом не давала, с благодарностями своими. И муж ее, господин Петухов…Нет, Герман в бреду явно про моего Ивана что-то говорит!

– Лиза, ты не об этом думай! Думай, как пулю из него вынуть!

– Я думаю! Этот пианист-морфинист в твердой памяти когда-то бывает?

– За три дня не видела ни разу. Но знаешь, что, а ведь он людей лечит!

– Как так? А разве ему не запретили?

– Запретили! Все бумаги забрали! Но ведь руки то не заберешь!

– А как же он в таком то состоянии?

– Это тайна великая, которую только бог-создатель знает! Но ведь лечит как-то! Сестра Прасковья, ну та, которая на Светланской живет, сказывала, ни одного мертвяка после его операций не было! Всех спасал. И здесь то же самое. Как переехал в мансарду, так народ к нему и потянулся. Всем помогает, и за просто так! Кто бутылку поставит, кто пяток яиц принесет. Сама знаешь, какие богатеи у нас на Миллионке живут! А жене его досталось три дома, брильянты и…

– Настя, сплетничать будем потом. Где живет Василий?

– Да прямо надо мной! Только что бы к нему подняться, тебе на пять ступенек надо спуститься, потом влево, потом опять спуститься, а потом только поднимешься. Там двери нет. Окно без стекла. Ты смело перешагивай и…

– Не учи ученую! А то я не знаю эту мансарду. Там мужчина, с дочкой полукровкой-кореяночкой, жил. Там какая то темная история была. Бабы на Семеновском базаре сплетничали. То ли девочка что-то украла, то ли у нее украли. Две недели назад это произошло. Но дело не в этом. Отец этой девочки игрок и пока девочка была с ним, жил беззаботно. Девочка ловила крабов, трепанга, а зимой крала что плохо лежит, так они и питались. А как исчезла девочка, отец пошел в полицию. Есть-то ему что-то надо, а источник пищи исчез. А там оказалось, что отца этой Си давно разыскивают. В Петербурге умер какой-то дальний родственник и оставил все, что имел отцу Си. Отец девочки собрался и первым же пароходом отбыл. Когда есть деньги, отпадают все проблемы. А о девочке даже не вспомнил. Вот что значит игрок.

– Ну и кто теперь сплетничает?

– Ой, прости бабка Настька. Живем рядом, а поговорить некогда. Ну, в общем, пошла я уговаривать Ваську-пианиста. Как ты думаешь, он меня помнит?

– Вот сходи и узнаешь!

– Ой, слушай! А как я выгляжу? Про зуб то свой, я совсем забыла. Подумает еще что!

– Иди, иди, красавица!

– Скажешь тоже, красавица! У тебя зеркало где?

– Да иди уже ты! Он через свой морфий и не увидит, кто пришел!

– Да? Ну, хорошо, я пошла.

Елизавета долго стучала по проему окна, прежде чем вошла в мансарду. Но эта предосторожность оказалось излишней. Даже землетрясение не разбудило бы Василия. Василий спал. Что только Лиза не делала, чтобы разбудить его, ничего не помогало. Наконец отчаявшись, она отошла от кровати и села к столу на единственный стул. На столе лежал сверток. В чистой тряпице было что-то завернуто. Женщина тронула сверток, там что-то звякнуло. Лиза начала разворачивать сверток, как вдруг услышала голос.

– Не трогай!

Лиза с удивлением повернулась. Мужчина, которого она так долго будила, проснулся сам и сидел на кровати, с ненавистью глядя на Лизу. Выглядел мужчина так, будто и не спал.

– Здравствуйте, - растерянно сказала Лизавета- я, Лиза!

– Ну и что? Ты Лиза, а я Василий!

– Я Лиза. Понимаешь, Лиза!

– А что я должен понимать?

– Ты ничего не помнишь?

– Отойдите от инструментов.

– Но как же так, неужели ты не помнишь, как мы с тобой играли? Твоя гувернантка хихикали с моей няней, а ты сказал, что женишься на мне, когда станешь большим, и поцеловал меня! Неужели не помнишь?

– Лиза? Лиза!!! Это ты?

– а о чем я тебе битый час болтаю! А ты инструменты, инструменты!

– Прости! Это все, что у меня осталось от прежней жизни. Только это я и смог сберечь! Ты знаешь, что со мной произошло?

– Да. Но я пришла…

– Если честно, то и инструменты эти не мои! Я купил их с рук на базаре. А знаешь, сколько сил мне приходиться тратить, чтобы держать инструменты в стерильном состоянии?

– Я понимаю. Но…

– Если бы люди, которые лишили меня диплома врача, увидели эти инструменты…