Чтение онлайн

– Ларочка, про Светланскую мне все понятно, а у дома есть номер?

– А зачем ему номер? Это же дом, в котором я живу!

– Хорошо, - засмеялся один из мужчин, - а что еще есть рядом с твоим домом, кроме фонарей?

– Магазин есть!
– важно сказала девочка.

– Какой?
– в унисон спросили Павел, Толи и один из мужчин.

– Какой, какой! Откуда я знаю, какой? Просто магазин! Я же там не была, откуда мне знать, какой там магазин. Папа меня туда не водил. Если бы водил, я бы вам рассказала, что там продается. Куколки красивые или платьица с туфельками!

– Все ясно. Так ты от нее ничего не добьешься! Нужно вести ее в полицию.

– Не хочу в полицию, - твердо сказала Лариса, - хочу идти с Гришей!

– Но, Ларочка, я же тебе сказал мне надо найти врача для Сони!

– Вот найдешь врача, - рассудительно сказала Лара, - а потом пойдем вместе в полицию.

Если бы путешественники задержались еще минут на пятнадцать, они непременно встретились бы с Еленой, которая уже спешила в направлении катакомб, но получилось все по-другому. Как только вышли из-под земли, в небо взвился фейерверк, и Ларочка, взвизгнув от восторга, ввинтилась в праздничную толпу, пытаясь отвоевать себе то место, где гроздья фейерверка будут видны как можно лучше. Грише ничего не оставалось, как последовать за девочкой. Когда он спохватился, оказалось, что остальные уже разошлись по своим делам. Дав Ларисе несколько минут понаблюдать за невиданным зрелищем, Гриша подхватил девочку на руки и пошел в направлении Пекинской улицы, пробиваясь сквозь толпу.

Глава 8.На следующее утро

Утро принесло новые ощущения. Все, кто побывал вчера в катакомбах и особенно те, кто спускался ниже первого уровня, стали глохнуть и слепнуть. Ларочку, двух русских мужчин, японца-шпиона и Елену это коснулось лишь в малой степени, но зато все остальные, все, кто побывал в подземном городе, ощутили неприятные последствия в полной мере. Григорий отнес утреннее головокружение за счет того, что не спал всю ночь, пытаясь сначала уговорить уже известного нам Ваську-морфиниста помочь сестре. А потом, когда пришел к выводу, что его усилия напрасны, попытался помочь Сонечке самостоятельно. Удивительно, но девочке полегчало довольно быстро. Кашель стал влажным, лихорадочные пятна покинули ее щечки. Температура упала в пять часов утра и больше не поднималась. Как только температура упала, Гриша опустился на пол и заснул. Ларочка заснула, как только голова ее коснулась подушки в доме соседки Капитолины. Спать на полу, в доме Гриши, она категорически отказалась. Пробуждение было поздним. А для Григория еще и тяжелым. Он почти ничего не слышал и не видел. Глаза жгло, будто они были запорошены песком, звуки доносились, как сквозь вату. Капитолина привела Ларису, которая капризничала и жаловалась, что что-то мешает ей смотреть и слушать. Но все-таки Лариса что-то различала и почти все слышала, особенно если говорящий подходил к ней вплотную. Гриша же уже вообще ничего не видел и не слышал. Это было ужасно. Испугавшись, что откажет еще и речь, Григорий громко позвал Капитолину. Подошла к нему пожилая женщина или нет, он не видел. Но на всякий случай, рассказал вкратце всю историю похищения Ларочки, погоню за японцем, спуск в катакомбы и появления девочки в сопровождении мужчин. Все странное и необъяснимое он в своем рассказе опустил. Поэтому рассказ получился кратким. Говорить становилось все труднее и труднее. Последнее, что успел рассказать Григорий, не зная, слышат его или нет, это информацию о том, что Ларочка не знает, где живет. И что помочь теперь может только полиция. Как только девочку похитили, отец Лары, конечно же, помчался в полицейский участок и поэтому полиции не составит труда установить, где живет Ларочка, и кто ее отец. Когда зрение и слух отказали полностью, Гриша подумал, что потеряет сознание, но не тут то было. Мозг работал как никогда четко и ясно. Перед глазами начали плавать разноцветные круги, а в ушах нарастал звон. Сколько это продолжалось, Гриша не знал. Внезапно он почувствовал, что его куда-то понесли. Потом вроде бы куда-то ехали, неведомое средство передвижения несколько раз подбросило на ухабах. И снова куда то вели. Наконец измученным ногам дали отдых. Кто-то погладил Гришу по голове и помог лечь. Звон в ушах нарастал, а потом сменился давлением. На виски давило так, что казалось голова сейчас сплющиться. От боли мальчик начал плакать. От слез, казалось, стало легче. Так и есть, давление уменьшилось, а потом исчезло вовсе. Круги перед глазами стали меркнуть и уменьшаться!

Елистрат Федорович, отец Ларисы, сидел возле кровати мальчика и смотрел на мальчишеское лицо, которое было искажено гримасой боли. В соседней комнате Ларочка, и Соня весело щебетали, разглядывая подарки, которые купил им отец Ларочки. На кухне няня и бабушка Сони и Гриши обстоятельно рассуждали о последних событиях. Елистрат Федорович понимал, что Ларисочку спасло только то, что она оказалась похожей на Сонечку. Действительно, даже сейчас, при солнечном свете, было видно, что девочки похожи друг на друга, как сестры-двойняшки. Только цвет глаз был разный. А уж в темном дворе Миллионки перепутать девочек было плевым делом. Тем более что Ларочка была без сознания. Раздумья мужчины прервал крик. Гриша страшно закричал и выгнулся дугой. Врач, который был полчаса назад, сказал, что болезнь, которой заболел Гриша, науке неизвестна. С тем и отбыл, не забыв, тем не менее, взять гонорар за лечение. Теперь ждали другого доктора. У Ларисы проблемы со слухом и зрением прошли незаметно, сами собой. Каждые пять минут девочки наведывались в комнату, где лежал больной, и жалостливо глядя на Гришу, шепотом осведомлялись, есть ли изменения. И каждый раз ответ был отрицательным. За два дня сменилось шесть докторов, но ни один из них не смог дать четкого и внятного ответа, что случилось с мальчиком и чем его лечить. Утром третьего дня мальчик внезапно пришел в себя. Он сел в кровати и громко спросил:

– Где это я?

Он никогда раньше не видел эту комнату и заснувшего в кресле мужчины.

Мужчина проснулся и тут же торопливо подошел к мальчику.

– Ты, лежи, лежи! Тебе нельзя так резко подниматься!
– сказал мужчина.
– Я Елистрат Федорович, отец Ларисы. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Только сильная слабость и есть очень хочется!

– Сейчас, я кухарку разбужу! Потерпи немножко.

– А где моя бабушка и Соня?
– спросил мальчик, когда мужчина вернулся

– Ты, главное, не волнуйся. Все в порядке. Здесь твоя бабушка и твоя сестра тоже здесь. Спит в детской вместе с Ларисой. Их кроватки стоят рядом.

– А как Лариса? Когда я… Когда со мной что-то случилось, я слышал, как она плакала.

– С Ларисой тоже все хорошо! Спасибо тебе! Японца допросили в полиции, и теперь ясно, что же произошло на самом деле! К сожалению, японец оказался прав, полиции не удалось его задержать надолго. В тюрьме он сидел всего лишь сутки. После этого пришло предписание отправить вражину в Хабаровск, для дальнейшего разбирательства.

– Я… Мы, наверное, должны вам за лечение?

– Григорий, давай поговорим обо всем позже. Когда ты полностью придешь в себя! Но ты должен понять одно. Теперь я твой вечный должник. Лариса - это все, что у меня осталось ценного в жизни. И если бы не ты… - глаза мужчины налились слезами.

Мужчина махнул рукой и вышел из комнаты, чтобы ни показать мальчику своей слабости.

Часть вторая БИТВА ШАМАНОВ

Глава 1. Павел

В дом на Китайской улице тоже пришла беда. Си, Токагава и Кенрю оглохли и ослепли. Си с Токагавой стойко сносили неприятные ощущения, слух и зрения покинули их не полностью, а на Кенрю невозможно был смотреть без слез. Мужчина кричал от боли и плакал как ребенок. Каких только докторов не перебывало за два дня в доме: были японцы, русские, даже несколько китайцев. Как и в случае с Гришей, никто не смог поставить диагноз, а уж о лечении и речи быть не могло. Си, как только ей стало легче, трогательно ухаживала за Кенрю, даже пыталась применить кое-что, чему ее учила бабушка Май, но пока не наступил перелом, а кризис, как и в случае с Гришей, миновал только на третий день, ничего не помогло. Грише повезло больше, ему было только 13 лет и поэтому, и морально, и физически мальчик восстановился довольно быстро. Совсем другая картина наблюдалась с Кенрю. К третьему дню слух и зрение восстановились у него полностью, но его душевное состояние было ужасным. Временами он приходил в себя и вспоминал, что он японец, зовут его Кенрю. По профессии он археолог. Но чаще всего он представлял себя Да Цзожуном, основателем государства Чжень, которое позднее было переименовано в Бохай. Иногда он начинал перечислять племена и народы, которые подчинил вместе со своей армией. А иногда призывал своих соплеменников строить города, порты, военные поселения. Мостить дороги. Очень часто в его речи упоминалась священная молния, которая однажды зимой, во время страшной снежной бури, ударила в пень поваленного дерева. Так было выбрано место для будущего главного города. Город стал тайной резиденцией Чженей. Считалось, что высшие силы указали место для постройки города. Второй раз молния ударила через три года. Было лето. Молния ударила в песок, потом еще один раз и еще один. На песке остались три буквы. Три янтарные буквы мерцали и переливались перед глазами удивленной свиты князя. Месяц лежали буквы на песке, омываемые волнами моря, пока однажды Да Цзожун не принял решение поместить буквы в стеклянный ларец. Буквы оказались очень тяжелыми, вот почему морю не под силу оказалось смыть их. Четыре человека понадобилось, чтобы унести одну букву в хранилище. Наконец буквы оказались водворенными на место. А на следующее утро маленький мальчик нарисовал одну из букв на песке. Так было положено начало бохайской письменности. Третий раз молния ударила в то место, где лежала сорванная ветром парадная накидка Да Цзожуна. После удара молнии от накидки остался один лоскуток, не больше книжного листа. Все остальное сгорело. Оказалось, что лоскут лежит в озере белого холодного пламени. Никто не решался наклониться и поднять его. Наконец, к лоскуту подбежал невесть откуда взявшийся малыш. Тот самый, который нарисовал букву. Бесстрашно опустив руки в белое пламя, он выхватил лоскут и подал его Да Цзожуну. Руки у мальчика засветились белым пламенем. Лоскут скоро затвердел, и на нем стали видны все те же три буквы.

Тайный город Чжень стал пристанищем для чжурженей в средние века, когда под ударами киданей государство Бохай было почти уничтожено. Но недолго торжествовал враг. Прошло немного времени и бохайцы, подлатавшие свои раны и восстановив боевой дух с помощью священных книг-молний, перешли к активной обороне, а затем и к контрнаступлению. И так было на протяжении многих веков. Нюйчжи (чжуржени) не терпели над собой никакой власти, кроме власти потомков Да Цзожуна, и поэтому много раз оказывались на грани полного исчезновения. И каждый раз тайные тропы выводили нюйчжев к воротам тайного города. Шли века. О таинственном городе-обереге слышали и знали многие. Но никто, кроме бохайцев, не видел его воочию. А потом государство чжурженей возродилось, и на карте появилось могущественное государство Цзинь-Алтун - Золотая империя чжурженей. Государство расцвело, а таинственный город пришел в упадок. Дорога к главному городу открывалась перед редким бохайцем. Обычно это происходило, когда бохаец находился в духовном кризисе или умирал от неизлечимой болезни. Приходили в тайный город и те бохайцы, которые просили за своих близких. Однако ни их, ни их близких после таких посещений больше никто не видел. Но вскоре все опять переменилось. Монголы под предводительством Чингиз-хана вторглись в Золотую империю. После длительных войн государство Цзинь было уничтожено. И только чжуржени-удигэ, у которых тайные знания о подземных ходах передавались от поколения к поколению, продолжали упорно и отчаянно сопротивляться. Много раз монголы пытались узнать у чжурчжэней дорогу к тайному великому городу. Но ни разу не добились желаемого. Дело в том…

На этих словах Кенрю пришел в себя и обвел окружающих ясным взглядом.

– Что случилось?
– спросил он.
– Почему вы на меня так смотрите?

– Дорогой брат!
– проговорила своим нежным голосом Кан-Ин, - ты был болен. Но теперь, по-моему, ты на пути к выздоровлению! Так что не волнуйся и ложись в кровать. Ты еще очень слаб.

– А какой сегодня день?
– не обратив внимания на призыв сестры, спросил Кенрю.

– Пятница, - пропела Си.
– Послушайте госпожу Кан-Ин и ложитесь! Вы очень бледны и глаза у вас еще красные.

– Как же так?
– Кенрю повернулся к Токагава, - мы же должны были спуститься вниз во вторник. С утра. А сегодня уже пятница. Что же случилось?

– Дядя, - поклонилась Енеко, - а ты разве ничего не помнишь?

– Помню внезапную боль в голове. Яркие круги перед глазами. А потом… Потом чувство ужаса и безумную боль в глазах, и в ушах. И все. Больше никаких воспоминаний. До того момента, как увидел вас.

– Отец, Тора, - чуть повысив голос, позвала Кан-Ин, - идите сюда! Кенрю пришел в себя!

Двое мужчин, которых позвала Кан-Ин, вышли из своих комнат с разным настроением. Акутагава, отец Кан-Ин, с надеждой, муж Тора, с брюзгливой гримасой.

– Что это тебе вздумалось болеть, - недовольно спросил он, - да еще такой болезнью, которую никто не может вылечить. Знал бы ты, сколько мне пришлось уплатить докторам! А сколько денег ушло на бесполезные лекарства!

– Я все возмещу!
– испуганно проговорил Кенрю, - у меня в Киото остались кое-какие сбережения!

– Бог скаредности подменил твоего мужа где-то на длинном пути вашего супружества!
– обратился отец к притихшей Кан-Ин.
– Найди своего мужа, пока не поздно!