Чтение онлайн

Я почувствовал слабость в коленях и поспешил сесть - передо мной был не кто иной, как Михель, Михель Ахтмайер! Но он же умер!
– подумал я, мой лоб и спина покрылись липким, холодным потом. К счастью, госпожа Ахтмайер не дала мне и минуты на размышления, она затараторила, как только переступила порог.

–  Господин Тук! Какое счастье, это же Михель! Михель, поздоровайся с господином Туком, садись, Михель.- Госпожа Ахтмайер чувствовала себя в моей конторе совершенно свободно.

–  Чем обязан?
– пытался я вставить слово, но было невозможно хоть на миг остановить трескотню госпожи Ахтмайер.

–  Михель вернулся, да, дорогой господин Тук, представьте, его увезли в Виспутию, и он долго болел, и это просто чудо, что он вернулся… А тут он узнал… Но Михель сам вам обо всем расскажет… Как только я ему о вас рассказала, как вы купили его фотографии и так им интересовались, он сказал, что непременно хочет вас видеть. А потом он нашел себя в каких-то списках, оказывается, он в армии, но это он сам вам расскажет, как же он может быть в армии, если он считался умершим!
– рассмеялась госпожа Ахтмайер.
– Это теперь мы узнали, что он жив, но он вам все сам расскажет.

Я уже терял надежду, что госпожа Ахтмайер когда-нибудь кончит говорить, но в это время безучастно сидевший Михель повернул свое лицо с оловянными глазами к жене и с неожиданно властными нотками в голосе сказал:

–  Замолчи наконец, Эльвира, замолчи.

И Эльвира сразу же умолкла.

Михель взглянул на меня своими оловянными глазами и, открыв рот, полный гнилых корешков, пошевелил усами. Мне почему-то стало страшно.

–  Вы Тук?
– задал он мне неожиданно вопрос.

–  Да, я Тук. Что вам от меня угодно, господин Ахтмайер?

Михель снова открыл рот и пошевелил усами.

Я вцепился в ручки кресла.

–  Вы покупали мои фотографии и документы? И фотографии моего соседа Эрнста Герхардта? Эрнста при мне прикончили. Мина угодила ему в живот - и все кишки наружу, - Михель обеими руками показал, как это было, когда кишки наружу.
– Я ему еще их впихивал обратно в живот, а он открыл глаза и говорит: «Иди, - говорит, - Михель, и скажи моей Анне, чтоб она корову не продавала». А я вернулся: ни Анны, ни коровы.

А Эрнст беспокоился. «Иди, - говорит, - Михель, и передай моей Анне…»

Михель не сводил с меня оловянного взгляда.

–  И наследство у Эльвиры тоже… - Михель махнул рукой в сторону жены.
– Дома нет, деревни нет… разбомбили… Дали бы вы за это деньги, а то как же? Жить-то как? В ту войну обещали, что будут и деньги, и сало, и земля, каждый помещиком будет. Так ничего не дали, и еще то, что было, забрали… Как же? А тут Эльвира, жена моя, говорит, что вы скупали фотографии, документы всякие. Я и пошел себя разыскивать и разыскал. А Гуго Кнут, мы с ним два месяца в одной роте были, Кнут мне и говорит: «Эй, Михель! Ты у меня в списках состоишь». Я, значит, снова унтером, а где мундир, жалованье?

–  Дать вам денег, господин Ахтмайер?

–  Э, нет!
– погрозил мне пальцем и пошевелил усами Михель.- Вы ей дом в Фогельзанге отдайте. Выдайте мне все, что в ту войну обещали, - дом, землю, коров, свиней, чтоб я был, как наш сосед Мюллер, у него есть все, и мне столько же дайте. А то, что же это: ничего не даете, и вот опять в армию, и чтоб опять на войну. Э, нет!
– улыбнулся своей зловещей улыбкой мой собеседник.

–  Знаете что, господин Ахтмайер, я вам пока вот что дам, - с этими словами я вынул из кармана бумажник.

–  Что вы дадите?
– смотрел на меня все тем же неподвижным взглядом Михель.

–  Да вот это и дам, - стал я отсчитывать деньги.

–  Что дадите?

–  Да он же не видит, это деньги, Михель!
– вмешалась госпожа Ахтмайер.
– Господин Тук дает нам деньги, Михель не видит, он же контужен на войне и ослеп, но врачи говорят, что он еще прозреет, но только неизвестно когда, а пока он же не видит…

–  А что мне ваши деньги!
– сказал Михель.
– Дадите пустяки, а вы дайте то, что мне полагается, что обещали. Ведь опять воевать будем, а еще за прошлую войну не расплатились, я ослеп, а ничего мне не дали… Вы дайте за прошлую и вперед дайте, за ту войну, что сейчас готовится, а то как же? Опять идти мерзнуть, в грязи валяться, кишки из меня выпустят, и все даром? Пусть из вас кишки выпускают. А я не пойду.

–  Вы успокойтесь, - сказал я и хотел нажать под столом кнопку звонка, но тут Михель схватил тяжелое пресс-папье.

–  Оставьте пресс-папье!

–  Так он же ничего не видит!
– крикнула госпожа Ахтмайер.
– Михель, не пугай господина Тука…

–  Пусть он распорядится, чтоб все мне дали, а то я из него сейчас все кишки выпущу, как выпустили из Эрнста…

И прежде чем я успел о чем-нибудь подумать, Михель встал и швырнул в меня пресс-папье.

–  Михель!
– раздался пронзительный вопль госпожи Ахтмайер. Последнее, что я слышал, был ее крик: - Прозрел! Прозрел! Он попал в него! Он видит!

Что-то густое, мокрое залепило мне глаза, и я полетел куда-то со стремительной быстротой.

Я не умер. Меня не так-то легко уничтожить. Я перехожу из века в век и, поверьте мне, сделаю все, чтоб перейти и в следующий.

Я долго болел. Потом лечился и отдыхал на южном берегу Галонии, когда телеграмма Уоджера заставила меня забыть о своих недугах и предпринять неожиданное путешествие в столицу Галонии, где должны были решиться очень важные дела.

Генерал Фаренваг оповестил весь мир, что он собирается спасать цивилизацию от красных. Для этой цели он потребовал такое количество атомного, ракетного и разного другого вооружения, самолетов, кораблей и подводных лодок, что у некоторых политиков даже зародились подозрения - не задумал ли Фаренваг подобно своему предшественнику присоединить к себе весь земной шар. По расчетам этих политиков, вооруженный столь мощным оружием Фаренваг, прежде чем пойти войной на красных, мог предварительно захватить все дружественно расположенные к нему страны.

Но я и Уоджер, мы были не политиками, а деловыми людьми, и у нас свои планы. По нашим расчетам, если только удастся захватить достаточное количество заказов Фаренвага, наши предприятия будут работать день и ночь, они принесут нам огромные, еще невиданные барыши! Некоторые политики побаивались Фаренвага. Но для нас с Уоджером Фаренваг был прежде всего крупным заказчиком, и если мы чего-либо боялись, так это упустить открывшиеся перед нами великолепные возможности.

Вот почему я торопился в Галонию, куда из всех высокоцивилизованных стран спешили предприниматели, чтоб договориться с Фаренвагом о заказах на самое современное, самое сокрушительное, самое прибыльное оружие.