Чтение онлайн

Я приехал в столицу Галонии под вечер. Здесь я узнал, что Фаренваг задерживается, его ждали через два-три дня. Надо было как-то убить это время.

Пообедав в отеле, я отправился побродить по городу. Мое внимание привлекла афиша - на ней полуметровыми буквами стояло: «Завтра конец света», Такова была тема выступления модного проповедника, создателя новой атомной религии пастора Мак-Кинлея из Виспутии. Я взглянул на часы. Еще можно было успеть, и, не теряя времени, я сел в такси.

Это был неплохой способ скоротать вечер, выступления новоявленного пророка привлекали к себе высший свет, который всегда меня манил своим блеском и недоступной для меня особой изысканностью манер. Возможность провести час-другой в обществе настоящих аристократов показалась мне соблазнительной.

Небольшой ярко освещенный зал был полон. У меня, еще недостаточно окрепшего после недавней болезни, закружилась голова от запаха духов, блеска бриллиантов, сверкания обнаженных женских плеч и спин. Это было поистине захватывающее зрелище! Я сел в свободное кресло в последнем ряду. С трибуны доносился мягкий, вкрадчивый баритон высокого, элегантного, с извивающейся фигурой танцора мужчины, возвещавшего миру новую атомную религию.

В чем суть этой новой религии, я так и не разобрал. Мак-Кинлей долго и монотонно говорил о конце света, о коне Апокалипсиса и о том, что этот конь явится в виде атомной бомбы. Он утверждал, что конец света наступит не позже чем завтра, но, очевидно, сам в этом не был уверен - его проповеди были назначены на все оставшиеся дни месяца.

Я стал разглядывать публику. Потом мне это наскучило, и я задремал. Проснулся от громкого выкрика.

–  Обнимем же друг друга!
– почему-то кричал Мак-Кинлей.- Обнимем друг друга!

Чьи-то обнаженные женские руки обняли меня сзади и закрыли мне глаза. По тонкому аромату, исходившему от них, я заключил, что не просчитаюсь, если поцелую эти руки. И я не просчитался. Когда я оглянулся, на меня смотрела с пленительной улыбкой Элиз! Ее нежная кожа слегка удлиненного лица, тонкий с маленькой горбинкой нос, далеко расставленные миндалевидные глаза и ярко-красные губы были неотразимы.

–  Господин Тук, как я рада вас видеть!

–  Я так счастлив… - вернулся, наконец ко мне дар речи.

–  Дэн, вы знакомы с господином Туком?

Я его и не заметил, этого хлыща, майора Дейли-Данна, который так бессовестно разорил Гента. Дейли-Данн не то чтобы постарел, скорее, возмужал за это время. Его артиллерийский мундир как будто был отлит на его высокой статной фигуре. Его подбитая ватой грудь прекрасно сочеталась с высокомерным выражением лица, на котором выделялись холодные красивые голубые глаза и мягкие старомодные русые бакенбарды, прежде их не было у него. Дейли-Данн по рождению был аристократ, и, хотя денег он, кажется, не имел, он все еще был спесив.

Мы холодно поздоровались.

–  Вы приехали к Фаренвагу, не правда ли?
– спросила меня Элиз.- А Гарри Гент не с вами? Он очень мил, этот Гарри,- без умолку болтала Элиз.

Я слушал и отвечал, и готов был это делать без конца. Элиз очаровала меня.

Я размышлял, нельзя ли будет хоть ненадолго избавиться от Дейли-Данна. Элиз, будто поняв мои мысли, слегка наклонилась ко мне и прошептала прямо в ухо:

–  Что вы сегодня вечером делаете, Тук? Дэна вызвали на два дня в Вэлтаун, я, бедняжка, остаюсь совсем одна… - И Элиз совсем слегка сжала на секунду мое ухо своими тонкими губами.

Электрический ток пронзил меня от уха до пяток.

Два дня! Это хороший срок, если, разумеется, не терять напрасно времени.

–  Я весь к вашим услугам, - с готовностью отозвался я.

Два дня! Через два дня вернется этот напыщенный индейский петух Дейли-Данн, через два дня собирался приехать истомившийся скукой Гарри Гент. Мне надо было оттеснить Элиз от первого и не допустить к ней второго. Я не мог не сознавать - оба они имели передо мной некоторые преимущества: они были моложе и, пожалуй, красивее, особенно Дейли-Данн. Но разве могли они окружить такую блестящую женщину, как Элиз, настоящей роскошью, среди которой она засияет, как редкий бриллиант в достойной его блеска оправе? Это мог сделать только я. Элиз умница, она не может не оценить все преимущества богатства. Я решил, что у меня есть много шансов на успех и я могу бросить вызов моим соперникам.

–  Поедем в кабаре!
– сказала Элиз, когда Дейли-Данн наконец нас оставил: он спешил на аэродром.- Вы когда-нибудь бывали в здешних кабаре?

–  С вами на край земли, - сказал я, и мы поехали.

На середине дороги шофер остановил машину, выскочил из нее, поднял капот радиатора, вернулся, взял инструменты и, сказав: «Прошу прощения, небольшая задержка», начал стучать и скрежетать, копаясь в чреве машины.

–  Ну вот, этого еще недоставало, - капризно куталась в меховую накидку Элиз.
– Мы здесь замерзнем.

Было холодно. Мы вышли из машины и стали прогуливаться, чтобы согреться. Я взял Элиз под руку и крепко прижал ее к себе. Мимо равнодушно проносились машины, шофер все лязгал и гремел своими инструментами. Становилось все холоднее.

Невдалеке темнело небольшое строение. Время от времени оттуда на шоссе падал яркий сноп света, и в нем клубилось и таяло облако вырывавшегося из дверей пара. И тогда до нас доносились музыка, шум голосов.

–  А что если мы вместо кабаре пойдем туда?
– В голосе Элиз было озорство.
– По-моему, это кабачок, там же бывает очень весело! Не раздумывайте, Гиль!

Элиз впервые назвала меня по имени. Схватив меня за рукав, она почти побежала. Я старался не отставать от нее. «Что только не придет в голову женщине, если она хороша собой и знает об этом», - думал я, стараясь справиться со своей одышкой.

В большой, переполненной людьми комнате было жарко и душно. Я в нерешительности остановился и посмотрел на Элиз.

–  Сейчас привыкнете,- сказала, беря меня за локоть, Элиз и, гибко лавируя в тесноте столиков, провела меня к столу у стены.

На небольшом, сколоченном из досок возвышении сидел оркестр из трех музыкантов. Руки их со смычками мелькали в каком-то невероятном темпе, под эту стремительную, веселую мелодию кружились и отплясывали пары. Вдруг, взмахнув смычками, музыканты оборвали мелодию, и танцующие, не ожидавшие этого, с разбегу пытались остановиться. Не всем это удалось, они валились друг на друга, хохоча и радуясь.

–  Забавно, правда?
– щурила свои узкие глаза Элиз. С мороза ее щеки горели, еще более оживляя прекрасное лицо. Простое темное платье как будто подчеркивало ее яркую красоту.

Мы привлекали внимание, на нас смотрели с удивлением. Я видел устремленные на Элиз жадные взоры мужчин и деланно равнодушные взгляды женщин.

Через два столика от нас сидел, перекинув руку через спинку стула, молодой человек в синем свитере и наброшенном на плечи сером пиджаке. Мягкие темно-каштановые волосы падали на его лоб, две четкие полоски темных бровей подчеркивали голубизну глаз.