Чтение онлайн

— Bonjour! — проговорилъ онъ, увидвъ меня. — Пройдите въ мой рабочій кабинетъ, я сейчасъ кончу.

Я прошелъ въ кабинетъ. Тамъ теперь стояла на мольберт новая картина: изгнаніе Евы и Адама изъ рая. Картина была только-что начата. Я услся передъ нею и закурилъ папиросу, изъ пріемной раздавался голосъ Алекся Николаевича:

— Обратитесь къ секретарю! Я-съ этимъ не занимаюсь, это возложено на секретаря нашего комитета. Онъ вамъ сдлаетъ, что нужно… Да, не могу-съ, не могу, это тамъ все длается по порядку, на основаніи правилъ и циркуляровъ нашего общества… У насъ уставъ и нужно дйствовать сообразно съ нимъ… Прочтите уставъ и вы увидите, что можно и чего нельзя…

Въ этомъ род фразы сыпались съ устъ Алекся Николаевича передъ каждымъ просителемъ. Сидя въ кабинет, я слышалъ, кром его рчей, какой-то неясный шорохъ за драпировкой, и мн показалось, что она шевелится. Наконецъ, хозяинъ вошелъ въ кабинетъ.

— Вы не поврите, до чего меня утомляютъ эти пріемные дни, — сказалъ онъ, разстегивая сюртукъ и тяжело вздыхая. — Вс идутъ ко мн, точно я Богъ всемогущій, и по тому, и по другому длу… Вдь понимаете, у меня столько длъ, столько длъ на рукахъ… Не могу же я разорваться…

— Да, вы, кажется, состоите членомъ столькихъ учрежденій? — спросилъ я.

— Ахъ, членъ семидесяти комиссій, обществъ, клубовъ, собраній и еще чего-то, — весело засмялся онъ, закуривая папиросу. — Нтъ, право же, это мн надоло! Дайте мн отдохнуть, дайте духъ перевести!.. Вотъ взгляните!

Онъ указалъ на груду печатныхъ листовъ.

— Что это?

— Повстки и приглашенія на общія собранія, засданія, обды и ужины, — пояснилъ онъ. — Я-съ, батенька, въ трехъ комиссіяхъ предсдательствую, въ двухъ распорядительныхъ комитетахъ состою членомъ, въ пяти благотворительныхъ обществахъ состою попечителемъ, гд-то кого-то ревизую… А la fin des fins я не знаю иногда, куда хать, и потому не ду никуда. Это вдь, наконецъ, утомительно, невыносимо!

Онъ походилъ по комнат.

— А вы обратили вниманіе на мою новую раббту? — спросилъ онъ, спустя минуту.

— Какъ же! Смотрлъ все время! — отвтилъ я. — Граціозная вещь выйдетъ.

— Да? — весело проговорилъ онъ. — Мн тоже казалось! Немного во французскомъ вкус. Это мн, кажется, удается. Досадно только, что приходится часто отрываться… Я, право… какъ бы это сказать… J'ai manqu'e ma vocation. Mon fort, t'est la peinture, а я, какъ видите-съ, членъ, членъ… и больше ничего…

— Кстати о членств. Я выбранъ вашимъ товарищемъ по попечительству въ Воздвиженской богадльн,- сказалъ я.

— Право? C'est charmant, c'est charmant! — обрадовался онъ и даже пожалъ мн очень крпко руку. — Такъ вы уже длайте, голубчикъ, что тамъ надо! Я былъ тамъ разъ, старики эти и старухи такая ветошь. Маусаилы какіе-то; какія-то тряпки на всхъ, пахнетъ чмъ-то такимъ… чортъ знаетъ, чмъ пахнетъ… Это отлично, что теперь вы тамъ… Это, знаете, все провтрить надо, вычистить… Чисто Авгіевы конюшни… Да, кстати, вы, пожалуйста, осторожне дйствуйте, меня уже наказали тамъ…

— Какъ такъ? — спросилъ я.

— Да кто-то укралъ тамъ что-то, а можетъ-быть, и не укралъ вовсе. Que sais-je? Знаю только, что сказали, что украли и что я долженъ пополнить что-то. Ну, я далъ тамъ сколько-то, пополняли, но вдь это непріятно, это разорительно… Такъ вы осторожне съ этими, какъ ихъ тамъ зовутъ, экономами, что ли…

— А разв это экономъ укралъ?

— Да я не знаю, кто: экономъ, экономка, смотритель, сторожъ… Украли просто что-то и нужно было уплатить — отъ и все… Ну, да все это глупости. Люди хотятъ сть — вотъ и все… Я возвращаюсь опять въ своей картин. Какъ вы думаете, не сухъ ли будетъ пейзажъ? Не голо ли? Я боялся опять загромоздить аксессуарами главную группу… Вы мн тогда задали головомойку за драпировки!.. Мн кажется, тутъ важне всего прозрачный южный воздухъ, теплота освщенія… Кстати, вы не поврите, до чего тяжело писать при нашемъ воздух, при нашихъ вчныхъ сумеркахъ… Вотъ ужъ истинно несчастная мысль построить здсь, въ этой Ингерманландіи столицу… Я часто думаю, насколько бы мы ушли впередъ, если бы тогда была взята не Ингерманландія, а Константинополь… Босфоръ, близость Греціи, синее небо юга… А! теперь трудно и представить, куда бы мы ушли тамъ…

Я опять ничего не могъ добиться у него по длу попечительства надъ богадльней.

— Видли-съ, сударь? — съ таинственной улыбочкой спросилъ меня камердинеръ, когда я вышелъ отъ генерала.

— Что? — спросилъ я.

— Картину-то.

— Видлъ!

— А жидовку показывали-съ?

— Какую жидовку?

— А съ которой праматерь-то рисуютъ…

— Нтъ, не видалъ.

Старикъ покачалъ головой.

— За драпировку, врно, спрятали! — соображалъ онъ. — Прячутъ-съ! Все говорятъ: это я изъ головы! А чего изъ головы, когда каждый день, въ самомъ, то-есть, растерзанномъ вид жидовка передъ нимъ сидитъ. Баловство какое завелось! И какой-то баринъ еще здитъ, тоже на нее смотритъ да подрисовываетъ. Деньги ему за это платятъ. А срамота одна! Совсмъ не барское дло, голую бабу у себя въ кабинет по цлымъ часамъ держать…

Я понялъ, почему мн казалось, что драпировка въ кабинет шевелится.

Алексй Николаевичъ Казанцевъ происходилъ изъ богатой семьи и уже въ дтств слылъ «красавчикомъ». Воспитанный въ одномъ изъ привилегированныхъ учебныхъ заведеній, онъ рано вышелъ въ офицеры и примкнулъ въ кружку тогдашней «золотой молодежи». Съ этой минуты кончились его занятія и началась привольная жизнь, полная самыхъ громкихъ похожденій, самыхъ баснословныхъ кутежей. Первый танцоръ на балахъ, первый кандидатъ въ любовники среди дамъ, онъ былъ извстенъ всему Петербургу. За него на одномъ изъ пикниковъ подрались важныя барыни; его хотлъ убить чей-то мужъ, но дуэль была во-время остановлена; ему разъ пригрозили, что его отправятъ «за шалости» на Кавказъ, но какая-то бабушка спасла его отъ этой невзгоды. Служака онъ былъ плохой, но все-таки, по очереди и при помощи связей, онъ дотянулъ до генеральскаго чина и въ этомъ чин былъ куда-то причисленъ, хотя занятій никакихъ не получилъ. Но у него было достаточно и частныхъ занятій. Въ качеств богача, онъ былъ акціонеромъ разныхъ обществъ, въ качеств человка со связями, онъ выбирался въ члены разныхъ филантропическихъ учрежденій, въ качеств покровителя наукъ и искусствъ, онъ сдлался членомъ разныхъ ученыхъ и художественныхъ обществъ. Списокъ обществъ, гд онъ состоялъ почетнымъ, непремннымъ или пожизненнымъ членомъ, могъ бы занять не одну страницу. Покровительствовать онъ былъ готовъ всмъ и всему: открывался новый клубъ, онъ хлопоталъ о разршеніи устава этого клуба; учреждалась ученая экспедиція, онъ давалъ деньги и тоже хлопоталъ объ ея устройств; нужно было составить коммерческое предпріятіе — и здсь онъ забрасывалъ словцо о концессіи или выбирался въ члены какой-нибудь ревизіонной комиссіи, какъ лицо съ положеніемъ въ свт и съ солиднымъ чиномъ. Хлопоты его всегда ограничивались тмъ, что онъ замолвитъ кому надо словцо, устроитъ для кого надо свиданіе съ нужнымъ лицомъ, дастъ кому слдуетъ обдъ во-время. Дальше этого его заботы не шли. Съ теченіемъ времени число разныхъ собраній, комиссій, засданій, комитетовъ, ревизій, гд онъ принималъ участіе, все росло и росло и, наконецъ, дло дошло до того, что Алексю Николаевичу приходилось бы работать по двадцать четыре часа въ сутки ежедневно, если бы онъ вздумалъ только бгло прочесть т бумаги, доклады, протоколы и постановленія, къ которымъ ему нужно было прилагать свою подпись. А у него, кром этихъ «длъ», были ежедневно завтраки у знакомыхъ, обды по подписк, ужины у Бореи и Дюссо, вызды на балы и на спектакли, пикники и занятія живописью, къ которой онъ пристрастился съ тхъ поръ, какъ увидалъ у одного художника натурщицу-еврейку. Эта натурщица и этотъ художникъ, писавшій за него большую часть его картинъ, отнимали у него не мало времени. Вслдствіе этого онъ долженъ былъ только подписывать дла, не провряя ихъ, не зная ихъ, не читая ихъ. Тмъ не мене, Алексй Николаевичъ имлъ почти всегда дловое, озабоченное и серьезное выраженіе лица и былъ постоянно на чеку, точно онъ постоянно собирался совершить что-то важное, нетерпящее отлагательства. Мягкій, какъ вс женолюбцы, и благодушный, какъ вс сытые съ колыбели люди, онъ умлъ быть строгимъ съ служащими и иногда нагонялъ страхъ на нихъ за бездятельность. Разъ я присутствовалъ при подобной сцен.

— Я васъ держу за-тмъ, чтобы вы дло длали! — кричалъ онъ на одного изъ своихъ служащихъ. — Я не люблю-съ неаккуратныхъ людей, мн не нужны манкирующіе своими обязанностями служащіе! Я самъ-съ занятъ съ утра до ночи и потому не потерплю упущеній! У меня сотни длъ и я успваю, а вы за однимъ сидите и не можете поспть во-время. Вы по мсяцамъ тянете дла, которыя можно сдлать въ день! Если вамъ не угодно служить, какъ слдуетъ, — подавайте-съ въ отставку! На такія мста, какъ ваше, есть сотни кандидатовъ!

Служащій бормоталъ какія-то оправданія.

— Мн-съ не извиненія нужны, мн нужны факты вашей дятельности! — горячился Алексй Николаевичъ. — Кто беретъ на себя извстныя обязанности, тотъ долженъ строго исполнять свой долгъ. Обязанностей никому не навязываютъ насильно. Я въ послдній разъ длаю вамъ это замчаніе!

Когда служащій удалился, Алексй Николаевичъ долго еще не могъ успокоиться.

— Вы не можете представить, что это за народъ, — говорилъ онъ мн, ходя по комнат. — Получаютъ жалованье и бьютъ баклуши! Никакого чувства долга, никакого сознанія важности своихъ обязанностей! Они бьютъ баклуши, они дармодничаютъ, а я одинъ, я не могу услдить за всми! На дняхъ баронесса фонъ-Таубе упрекаетъ, что я не опредлилъ еще ея prot'eg'e въ училище. Вы вдь знаете ее — насядетъ, такъ не скоро отдлаешься отъ нея! А этотъ господинъ, изволите ли видть, заложилъ дло объ этомъ мальчик подъ сукно. Вы понимаете, насколько непріятно выслушивать жалобы женщины, и притомъ хорошенькой женщины…

Онъ усмхнулся лукавой и двусмысленной улыбкой и тотчасъ же прибавилъ съ серьезнымъ видомъ:

— Впрочемъ, вы не думайте, что тутъ личико баронессы играло роль! Нтъ, но вы понимаете, если дло по просьб баронессы исполняется такъ плохо, то какъ же затягиваются дла простыхъ смертныхъ, не имющихъ прямыхъ сношеній со мною. Вдь если ея дло положили подъ сукно, то дла разной бдноты, которая иметъ несчастіе de tomber sous la patte какого-нибудь изъ этихъ господъ, и вовсе бросаются. Я это хочу вывести, я слжу, я докапываюсь. Но вдь я одинъ, я одинъ, а ихъ, этихъ господъ служащихъ, у меня десятки, сотни!